Проза Германа Гессе 1910-х годов. Трансформация поэтики. Учебное пособие

1. Роман «Демиан»

мане возникает мотив игры с демоном. «Теперь дьявол держит мою руку» (200), — думает Синклер. «Палач» Кромер призывает Синклера посредством свиста. Мотив свиста — важная символическая деталь, так как в народных представлениях свист ассоциируется с дьяволом, нечистью, а запрет на свист в повседневной жизни связан с демоническим началом. Свист становится судьбой Синклера и преследует его еще долгое время. «Грех» Синклера потрясает его, а «внезапное потрясение, — подчеркивает А. Бергсон, — пробуждает первобытного человека, дремлющего в глубине каждого из нас»31.

Пространственные координаты романа мыслятся как осевые (исходя из стремлений души героя) и расположены по вертикальной оси. И если в традиционном пространстве «верх», небесная сфера представлены отцовским началом, а «низ», земная сфера, темное — материнским, то в «Демиане» мы сталкиваемся с перевернутым пространством. Небесное пространство, «верх», воплощает вначале мать героя, а затем Демиан и фрау Ева; земное, «низ» — отцовский, буржуазный мир. Неосознанная «война» с этим миром, отречение «блудного сына» начинается с раннего детства, с ложной клятвы (1-я глава), данной Кромеру — демону Синклера. Именно эта история явилась трещиной, которая затем разрушила отцовский мир. Противоборство с ним вызревает постепенно — вначале как скрытый протест (в одном из своих снов Синклер «пытался убить своего отца» (213)), приводящий впоследствии к полному его отрицанию. Ключевой момент 1-й главы — превосходство героя над отцом, не знающим о страшной «тайне» сына.

Один из знаковых мотивов романа — мотив трагического одиночества Синклера, который в 6-й главе, «Битва Иакова», будет расширен писателем посредством введения нового второстепенного персонажа, одноклассника героя — Кнауэра. Возникает явный параллелизм положения и душевного состояния одиночества Кнауэра — Синклеру, только в более усеченном варианте. На протяжении всего повествования Эмиль испы-

31 Бергсон А. Два источника морали и религии. М., 1994. С. 189.

21

Проза Германа Гессе 1910-х годов: трансформация поэтики

тывает острое чувство экзистенциального одиночества. И помощь к герою приходит не от отца, а от Демиана, появление которого символично. Макс догоняет Синклера, спешащего из школы домой, и приветствует его вопросом: «Нам, кажется, по пути?» (208). Отныне путь индивидуации Синклера (обретения индивидом Самости, целостности, нераздельности) проходит под знаком Демиана. Он — то второе Я, к которому неосознанно будет стремиться душа героя. Но «индивидуация есть бесконечный процесс, а “самость” недосягаемый идеал, ибо она трансцендентна в самой своей сути»32. Об этом еще не подозревает Синклер, но знает автор, выводящий героя на стезю познания. Окончательная цель присутствует в романе как потенциальная возможность. Для Гессе важен путь становления личности, сам процесс поиска, который ведет его герой. Самость не только недосягаема, но и рационально непостижима, а поэтому и не может быть выражена иначе, как через образ, иносказание, символ.

Во 2-й главе, «Каин», мотив игры с демоном расширяется, и в контексте дальнейших наблюдений станет ясно, что он выполняет композиционную и сюжетообразующую функцию. Макс Демиан (Самость) с каиновой печатью на лбу — это демон Синклера, ставший проводником в иррациональные глубины психики. Демиан не кто иной как «Каин — разрушитель спокойствия, он — Мефистофель, искушающий иронией (Демиан — демоническое начало)»33. Как отмечают Жаклин и Мишель Сенэс, «Гессе погружается в глубины, где царствует Демиан, воображаемая инкарнация его собственного “демона”, рожденного из снов и красноречивого безмолвия знаков»34 (курсив наш. — В. М.). Демон Синклера в трактовке писателя амбивалентен. Во-первых, он маркирован отрицательно

32Каралашвили Р. Г. Мир романа Г. Гессе. С. 94.

33Лейтес Н. С. «Игра в бисер» Г. Гессе. С. 78.

34Сенэс Ж. и М. Герман Гессе, или Жизнь Мага. М., 2004. С. 190.

22

1. Роман «Демиан»

и соотносится с миром зла, темного начала в самом человеке. Это злой дух. Во-вторых, он маркирован положительно и выступает ангелом-хранителем, благостным демоном, и, как Демон Сократа, предупреждает об опасности. Именно Макс «расширяет» трещину в душе Синклера, посеяв новое зерно сомнения парадоксальной трактовкой библейской истории о Каине и Авеле. С одной стороны, Демиан навсегда избавляет Синклера от «когтей Кромера» (220), от дьявола. Но с другой — герой чувствует, что Демиан «тоже был искусителем» (222). Синклер исповедуется в церкви, вновь трусливо убегает в родительский мир, но зов темного мира не ослабевает.

Отдельный пласт романа составляют параллели с Библией, с отождествлением пути и образа Христа и конкретного человека — Эмиля Синклера. Например, Т. Зиолковски в Демиане видел «фигуру Христа»35, но образ пути Спасителя сопоставляется писателем именно с путем Синклера. Знак равенства между Христом и Синклером не ставится, это именно соотношение, сравнение двух образов. Библейские параллели положительно или отрицательно маркированы в разных главах. Это и праздники Рождества, Пасхи в родительском доме, кража яблок, ложная клятва Синклера, закрепленная именем Бога, рай и ад, мотив блудного сына (Синклер, Писториус), переосмысленные героем истории о Каине и Авеле, Голгофе, Тайной вечере, цитата из Евангелия в седьмой главе о судьбе Европы, образ фрау Евы как праматери человечества, каинова печать, наконец. Обратимся к двум знаковым эпизодам романа. Первый возникает в 4-й главе, «Беатриче», когда Синклер перед своим пробуждением погружается в пьянство и грязь. Важно, что вожатым, проводником через ад внешней жизни является Спаситель: «Есть много путей, которые избирает Господь, чтобы сделать нас одинокими, а затем вернуть к самим себе. Одним из таких путей Он тогда и провел меня. Это

35 Цит. по: Седельник В. Д. Комментарии // Гессе Г. Собр. соч.: в 8 т.

М.; Харьков, 1995. Т. 2. С. 474.

23

Проза Германа Гессе 1910-х годов: трансформация поэтики

было как страшный сон» (247). Имя Беатриче, вынесенное писателем в название главы, вводит аллюзию на смысл и структуру «Божественной комедии» Данте. Второй эпизод — в 6-й главе, «Битва Иакова», когда мотив пути героя сопоставляется с тернистым путем к истине Христа. О важности библейской темы в структуре романа свидетельствует и тот факт, что библейские сюжеты и образы Гессе использует в композиции романа и закрепляет в названии трех глав — 2, 6 и 7-й.

В 3-й главе, «Злодей», с новой силой звучит мотив каиновой печати, которую Синклер впервые явно почувствует у себя на лбу уже в 6-й главе, мотив сильной личности, свободы воли (явная параллель с философией и жизнью Ф. Ницше). Игра Синклера с демоном продолжается. Макс помогает пробиться герою к своему внутреннему Я, к глубинному ядру личности, которое ведет к чему-то тайному, пугающему, и Синклеру пока еще не понятно, что это путь к самому себе, путь к своей истиной сущности. Синклер погружается в хаос темного мира и в какой-то момент ощущает зло, заключенное в Кромере, внутри себя. Демон Макс снова потрясает догматы веры, пересматривая библейский рассказ о смерти Христа и совращая Синклера. Эту же функцию искусителя, совратителя героя уже в 4-й главе («Беатриче») будет затем «выполнять» и староста пансиона, порочный Альфонс Бек, который подтолкнет Эмиля в мир низменных пороков, животных инстинктов, пьянства, сбивая его с истинного пути. И хотя Бек говорит, что не хочет «играть роль искусителя» (242), но именно это он и делает. Пойдя по этому пути, Синклер отдаляется от родительского дома, детства. Демиан становится для Синклера вожатым, проводником в темном мире, не случайно его имя вынесено автором в заглавие. Фонетическая близость двух слов, Демиан / демон, тоже не случайна.

Первые три главы, составляющие композиционное единство, описывают постепенный — но еще не осознанный Синклером окончательно — разрыв со светлым миром детства, с Богом. В последующих главах ориентирами на пути «вочеловечивания» героя выступают последовательно: теолог-органист Пис-

24

1. Роман «Демиан»

ториус, одноклассник Кнауэр, Демиан и его мать, фрау Ева, воплощающая архетип Великой матери.

Важно, что именно Демиан вводит героя (через переосмысленные библейские истории, каинову печать, птицу, вылупляющуюся из гнезда...) в религиозно-мифологическую, символическую субъективную реальность. Это своеобразная, магическая реальность, существующая наряду с объективным миром. В ходе повествования Синклер, а подчас и читатель, неоднократно путает сон с явью. Действительно, происходящее, осознаваемое Синклером, и мистическое, представленное Демианом, Писториусом, фрау Евой и подсознательными инстинктами героя, слито, взаимопереплетено. «Я был как во сне» (217); «Это было как страшный сон» (247). Демиан поколебал устоявшиеся религиозные представления героя. Неслучайно 2-я и 3-я главы, в которых происходит «посвящение» Синклера и влияние двойника наиболее значимо, названы «Каин» и «Злодей». Именно здесь в светлую душу Синклера посеяно Демианом горькое зерно сомнения на пути к познанию.

В полижанровой природе «Демиана» особо выделяется как одна из жанровых составляющих символическая сфера романа. Обозначим наиболее яркие слагаемые этой сферы: онирическая и орнитологическая символика; символы каиновой печати, родительского дома, Абраксаса, зеркала / отражения, огня, музыки, воды / дождя, дня / ночи, сердца, сада и другие. Обратимся к наиболее знаковым символам романа. Важнейший из них — птица, ястреб-перепелятник. В орнитологической символике традиционно птица выступает символом человеческой души, полета, свободы. В поэзии птица константно — это символ поэта. Символ птицы сохраняет у Гессе традиционное толкование, о его значении в структуре «Демиана» говорит уже тот факт, что образ птицы, ястреба-перепелятника, использован в семи главах романа и отсутствует лишь в 1-й главе. Любопытная деталь — у самого Гессе был ястребиный профиль, об этом свидетель-

25

Проза Германа Гессе 1910-х годов: трансформация поэтики

ствуют его многочисленные фотографии. Образ ястреба соотносится с этапами становления души главного героя. Во 2-й и 3-й главах, где душа Синклера еще не проснулась, птица

каменная, застывшая, бездвижная — она изображена на замковом камне над входом в родительский дом. В 4-й главе, когда душа Синклера пробуждается, герой во сне проглатывает птицу, и она оживает, начинает расти, пожирая героя. На семантике этого сна мы остановимся отдельно, когда обратимся к пробуждающейся в герое сексуальности. Здесь же, в 4-й главе, Эмиль рисует картину с птицей, которая выбирается из яйца. 5-я глава — дальнейшее пробуждение души — о птице, вылупляющейся из яйца, говорится в записке Демиана: «Птица летит к богу. Имя бога — Абраксас» (259). Синклер видит птицу в огне камина во время разговоров с Писториусом, а несколько позже — в своем седьмом сне, когда понимает, что может летать. Эмиль делает важное открытие: «…вдохом и выдохом я могу регулировать высоту полета» (272), то есть герой постепенно учится управлять своими эмоциями, переживаниями. В 6-й главе Писториус раскрывает Синклеру смысл нового божества — Абраксаса. Это очередной важный символ в романе, выражающий гессевский принцип биполярности бытия. Абраксас — важнейшее божество в гностической философии, мифологическое существо с петушиной головой, телом человека и двумя змеями вместо ног, в правой руке оно держит плеть, в левой — щит. Для Писториуса и Синклера Абраксас воплощает в себе новое амбивалентное божество, совмещающее два начала — божественное и дьявольское, два мира — светлый и темный. Писториус говорит Синклеру, что новая вера героя пока не окрепла, Абраксас — это вера, «но она еще только родилась. У нее еще не выросли крылья» (276) (курсив наш. — В. М.). В 7-й главе, «Фрау Ева» — последующее становление, освобождение души Синклера, когда он принят в «Орден избранных». Этому этапу соответствует картина героя с изображением птицы на стене в доме фрау

26

1. Роман «Демиан»

Евы и 13-е видение героя. Гигантская птица в небе «вырвалась из темного хаоса и, мощно взмахивая крыльями, исчезла в небесах» (311). В 8-й главе, «Начало конца», образ птицы в финале романа соотносится с очередной метаморфозой души героя и отвлеченно всех людей, с ее смертью и новым рождением. Душа Синклера «вылетела» на свободу: «Гигантская птица билась, чтобы выломиться из яйца, а яйцо — это мир, и он должен быть разрушен» (319).

Почти все символы в романе «работают» в одном направлении и преследуют одну цель: в образной, символической, метафорической формах показать мучительный путь становления души героя, трудность зарождения истинной человечности. В очистительном огне, а с алхимической традицией Гессе был хорошо знаком, будто в герметическом тигле, выплавляя в шлаки все лишнее, выкристаллизовывается и закаляется, возрождается как феникс из пепла душа Синклера. Когда герой наконец после долгого одиночества выслушивает похвалы Альфонса Бека, происходит следующее — «дух и огонь загорелись во мне» (Geist und Feuer lohte in mir)36. На мгновение мир вокруг героя начинает звучать в унисон с его душой. В это же время Эмиль живет «в огне своих желаний» (264), он пытается восстановить гармонию разорванной на части души.

В музыке человек сражается с небом и адом, отказывается от морализаторства, раскрепощает эмоциональную сферу. Музыка призывала «верить голосам моей души» (275), так думает герой. Музыка существует вечно, она надморальна, пребывает во вневременной сфере, транслирует свой зов, звучание и смысл через века в сегодняшний день, когда ее воспринимает реципиент. Рассуждая о сущности музыки, Гессе пишет: «Она, как мне кажется, если сформулировать философски, есть сделанное эстетически воспринимаемым время (aesteaetisch wahrnehmbar gemachte Zeit). А именно —

36 Hesse H. Demian. S. 95.

27

Проза Германа Гессе 1910-х годов: трансформация поэтики

настоящее. И при этом приходит на ум идентичность мгновения и вечности»37. В воде, в дожде, который постоянно сопровождает Синклера в предпоследней главе, происходит не омовение, но в первую очередь очищение героя в доме фрау Евы.

В зеркале / отражении наиболее зримо прослеживается игра в двойничество, так как мир образов, в котором живет герой, как и мир персонажей романа, есть зеркальное отражение его внутреннего Я. Как вещь, предмет зеркало упомянуто в 1-й главе. На всем протяжении повествования отражением внутреннего мира Синклера выступают сны. Путь Эмиля является отражением пути Христа и Ницше. И это не нонсенс, а важный элемент творческого метода писателя, опирающегося на биполярность бытия, на восприятие мира в полярных категориях, когда два эти образа в сознании героя уравнены. Герой «страдал вместе с ним (с Ницше. — В. М.) и был счастлив, когда понял, что существовал человек, который так неумолимо прошел свой путь» (294). Подобная параллель судьбы героя с судьбой Ницше будет продолжена в «Кляйне и Вагнере».

Отражением внутреннего мира героя являются и два написанные им автопортрета. На первом изображено лицо Беатриче / Демиана / Синклера, на втором — «полуженскийполумужской образ моего демона», образ из сна Синклера, лик фрау Евы и одновременно «некое высшее воплощение меня самого» (285). Символика отражения проявляется также через глаза героев, особенно через взгляд Демиана. В 7-й главе, «Фрау Ева», Эмиль видит образ чужой женщины из снов как отражение реальной фрау Евы вначале на ее фотографии. И наконец, в финале романа, в последнем предложении возникает образ темного, черного зеркала, в котором

37 Цит. по: Мориц Ю. Парадоксальная двойственность или музыкальная одновременность (к «музыкальному сюжету» у Г. Гессе) // Филологические записки: вестник литературоведения и языкознания.

Воронеж, 2002. Вып. 18. С. 132.

28

1. Роман «Демиан»

лицо Синклера «совсем такое же, как у него, моего друга, моего учителя» (321).

В структуре романа большое значение имеет онирическая, сновидческая символика — видения, сны: пророческие, символические, странные, ужасные. Гессе применяет этот художественный прием, занимающий важное место в его поэтике, не только в «Демиане», «Кляйне и Вагнере», «Последнем лете Клингзора», но и во многих других произведениях. Сны Синклера помогают ему более глубоко проникнуть в свой внутренний мир, они являются проводниками в бессознательное, так как «спящий создает во сне образ раздирающих его и уравновешивающих друг друга инстинктов»38. Гессе «наделяет» своего героя снами в наиболее переломные жизненные ситуации. Четырнадцать снов и видений видит Синклер и один вещий сон — Демиан. Причем некоторые из них Эмиль видит по нескольку раз, и повторяющиеся не включаются в общее количество. Например, в 5-й главе, «Птица вылупляется из гнезда», Синклер видит сон наяву о возвращении в родительский дом, в котором его встречает мать. Однако, когда герой хочет ее обнять, вместо матери его самого обнимает «страстным зловещим объятием» (262) какая-то чужая женщина, позже читатель узнает, что это была фрау Ева.

В6-й главе, «Битва Иакова», этот сон еще дважды дублируется писателем с добавлением небольших подробностей. «В этих снах — а я всегда видел много снов — я жил интенсивней, чем в реальности, тени отнимали у меня жизнь и силы» (213).

Восновном сны являются провозвестниками грядущих событий, и Гессе подчеркивает глубинную связь между снами и судьбой. Через онирическую символику преломляется тема пути героя, и в какой-то момент (как подсказывает Эмилю Писториус в 6-й главе) Синклер понимает, что сны — это путь в себя, в темную запретную глубину хаоса материнской стихии. Отметим важную деталь: снов нет в единственной, 3-й, главе романа, где внутреннее Я героя полностью подчинено Максу Демиану.

38 Гессе Г. Письма по кругу. С. 111.

29

Проза Германа Гессе 1910-х годов: трансформация поэтики

Согласно точке зрения Юнга, душа есть психологическая целостность, содержащая в себе синтез сознания и бессознательного. Бессознательное (темная сторона души) проявляется в сновидениях, в мифологических праобразах, которые Юнг назвал «архетипами», существующих на уровне генетической памяти человека.

В процессе «вочеловечивания» Синклер, во многом благодаря беседам с Писториусом (своеобразное воплощение ложного пути в поисках собственного Я героя), приходит к тому, что для глубины постижения собственного Я необходимо научиться верно оценивать и воспринимать как светлые, так и темные проявления души: «Одно и то же неделимое божество живет и действует в нас и в природе... все это живет в нас в виде прафеноменов, приходит из души, сущность которой есть вечность» (271). Сфера бессознательного, проявляющаяся через сны, это обращение Природы к индивиду с целью осуществить заложенный в нем потенциал. Автор постоянно подчеркивает в романе борьбу темных и светлых сторон человеческой души. Таким образом антагонистически-биполярный принцип становится ведущим в структуре произведения. Он особенно явно проявляется в диалогах, так как смена собеседников героя одновременно передает этапы его внутреннего развития.

Динамика сюжета «Демиана» определяется бинарной оппозицией, двумя лагерями, находящимися в тесном взаимодействии. В романе они представлены, с одной стороны, простыми смертными, с другой — отмеченными каиновой печатью, избранными (явное влияние ницшеанских идей) — Демианом, фрау Евой. Позже в этот «Орден Мысли и Личности» (238), «Орден избранных», будет принят и Эмиль. Интересно, насколько далеко порой заходят некоторые интерпретаторы романа, когда пытаются увязать фигуру Демиана с идеями фашизма. Подобную, совершенно не учитывающую как общую идейно-тематическую концепцию романа, так и мировоззрение самого писателя, мягко говоря, странную трактовку можно найти у Ф. Бёттгера: «Однажды наденут тысячи Де-

30