Проблема объективности в науке. От постпозитивизма к социальным исследованиям науки и техники. Аналитический обзор

разрешения этих споров? 3. С помощью каких средств можно перегруппировать социальное, но не в общество, а в коллектив?

Свой подход к обществу сторонники STS называют теорией «акторов и сетей». Именно этот подход призван объяснить эффективность науки и коэволюцию науки и общества. Согласно Латуру, социология – не столько «наука о социальном», сколько учение о связях, а социальное – это тип связей между вещами, которые необязательно являются социальными. Факторы, которые ранее объединялись под названием «социальной области», это лишь элементы, которые предстоит собрать в единое целое. И это целое Латур называет не обществом, а коллективом. Он рассматривает социальное не как особую область явлений, а как движение к перегруппировке связей. С этой точки зрения право, например, следует изучать не как некий институт, объясняемый сквозь призму внешней «социальной структуры». Напротив, внутренняя логика развития этого института помогает выявить, почему общественные связи сохраняются на протяжении более длительного времени. Точно так же науку, или объективность, нельзя заменить некой «социальной структурой», которая формируется на основе «социальных факторов». За деятельностью ученого не скрывается некая «социальная сила», напротив, совокупная деятельность ученых способна формировать общество. Социальное не составляет особый тип вещей видимых или постулируемых. Оно проявляется лишь благодаря следам, которые остаются в результате образования новых связей. Представители традиционной социологии нередко обращаются к «здравому смыслу» в целях обоснования особой роли социального фактора. Однако физики конца XIX – начала ХХ в. также с помощью здравого смысла пытались доказать существование эфира.

Мир акторов – это контекст, в рамках которого каждой сущности приписываются свое значение и свои границы. Каждый актор связывается с другими, существующими внутри единой сети. Ученый пользуется двумя способами исследования: упрощения и сопряжения. Упрощение возможно лишь тогда, когда элементы соприкасаются друг с другом в рамках сети. Благодаря сопряжению мир акторов обретает свою связанность, последовательность и структуру отношений, существующую между элементами. Каждый элемент выступает частью цепи, которая обеспечивает правильное функционирование системы. Мир акторов складывается не только из разнородных элементов, но и отношения между элементами также разнородны. Эти отношения могут выступать в

71

форме обмена, борьбы или господства. Мир акторов – это сеть упрощенных сущностей, которые, в свою очередь, могут составлять другие сети. Такие термины, как «мир акторов» и «сеть акторов», отражают различные аспекты одного и того же явления. Термин «мир акторов» фиксирует способ, благодаря которому эти миры оказываются уникальными и самодостаточными. Термин «сеть акторов» подчеркивает, что миры обладают структурой и эта структура подвержена изменению. Благодаря включению сущностей в группу разнородных отношений мир акторов образует единую сеть.

Для традиционного социологического подхода характерны предустановленные социальные категории и строгое деление явлений на природные и социальные. Сторонники прежней трактовки социального справлялись с объяснением неизменного порядка вещей, однако перед ними возникали трудности, когда этот порядок менялся и когда появлялись новые действующие элементы, или акторы. Иными словами, представители традиционной социологии испытывали влияние идей модернизма и защищали принципы сохранения гражданского мира. Если представителей традиционной социологии Латур называет пред-релятивистами, то себя и других сторонников теории «акторов и сетей» – полными релятивистами. Пред-релятивисты – это те, кто способны изучать неизменные сущности, в то время как релятивисты могут фиксировать ускорение процессов, умножение сущностей и возникновение нового. Именно релятивисты, согласно Латуру, обладают способом соизмерять следы разных систем, движущихся с разной скоростью и ускорением.

Некоторые ученые сводят социальное лишь к человеку и современному обществу, забывая, что область социального намного шире. Расширенное понимание социального подтверждают, например, исследования в области социобиологии. Включение не только людей (но и, например, микробов или компьютеров) в рамки социального способствует тому, что объекты науки и техники становятся «социально-совместимыми». Такое включение позволяет вещам становиться не просто символами, но и акторами. Книга по биологии, например, может иметь непосредственное отношение к социальной теории «акторов и сетей» благодаря активной роли, отводимой в ней гену. И, наоборот, если социальное остается неизменным и используется для объяснения какого-то другого типа явлений, то такая трактовка не имеет ни малейшего отношения к теории «акторов и сетей». Задача сторонников этой теории не в

72

том, чтобы навязать некий порядок, ограничить область допустимых сущностей, объяснить природу акторов или дополнить рефлексией человеческий опыт. Латур призывает следовать самим акторам, выявлять необычные инновации с тем, чтобы понять, как они влияют на условия человеческого существования.

Сторонники рационализма усматривают преимущество науки в том, что содержание законов и теорий не зависит ни от времени, ни от места, ни от субъекта. Латур не разделяет это положение: он скорее готов отказаться от рационализма, чем принять его. С точки зрения Латура, проблема соответствия между предметами и идеями актуальна для тех, кто готов действовать на расстоянии. Для тех, кто работает в непосредственном соприкосновении с предметами, этой проблемы не существует. Научное исследование – это не бесконечный спор о том, кто прав. Сторонники STS более «научны», чем сами ученые в том смысле, что они не вступают в борьбу различных направлений, и менее «научны», поскольку не используют их оружие борьбы.

Рациональное объяснение в социологии традиционно сводится к тому, что элемент из списка объектов связывается с элементом из списка социальных факторов (параметров). Вместо традиционного объяснения Латур выдвигает объяснение с помощью теории сетей, в рамках которого наибольшее число параметров связывается с наименьшим числом объектов. Вместо отдельного изучения политических, экономических, технических и т.п. факторов сторонники этой теории ставят одну общую задачу – создание и расширение сети научных центров. Сотрудники этих центров заняты не столько сопоставлением объектов и их параметров, сколько мобилизацией всех ресурсов для выполнения поставленной цели.

Сторонники теории сетей не отрицают значения социальных факторов. Они рассматривают эти факторы не в качестве универсального средства объяснения явлений, а как один из предметов исследования. Точно так же социальные науки – это лишь часть проблемы, а не ее решение. Социальные исследования – лишь часть деятельности, которую предстоит изучить. Ждать от представителей социальных наук объяснения законов развития естествознания – то же самое, что требовать от работников системы водоканала объяснения причин неполадок телефонных сетей. На вопрос о том, что осталось объяснить представителям исследований науки и техники, Латур отвечает: «Все» (62, c. 164).

73

Латур категорически отвергает объяснение с помощью категорий причины и следствия, где одни элементы выступают в роли объясняющих, а другие – в роли объясняемых. Нельзя объяснить развитие мировой экономики с помощью одной какой-то причины (например, капитализма): подобное объяснение оказывается беспомощным. В области социальных наук принципы объяснения нередко заимствуются из области естественных наук. Подобное объяснение суть экстраполяция законов одной области (классической механики) на все остальные явления. Идеал объяснения не реализуется не потому, что он недостижим, а в силу того, что он нежелателен. Латур предпочитает скорее слабое, чем сильное объяснение. Столкнувшись с новой темой или новыми объектами, ученый ищет новый способ их объяснения.

В целях объяснения разнородных явлений и концепций некоторые ученые предлагают метаязык и метарефлексивность. Согласно Латуру, подобное объяснение контрпродуктивно, поскольку оно делает тексты менее интересными и менее убедительными. Вместо мета-рефлексивности Латур предлагает принцип инфрарефлексивности. Согласно этому принципу, не существует никакого привилегированного мета-уровня, с позиций которого можно оценивать все остальное. Сторонники инфрарефлексивности не объясняют, как писать тексты, а просто призывают писать (работать). Иными словами, значение текста очевидно, «истина» не имеет особых признаков. Принципы инфрарефлексивности должны иллюстрировать сами себя. Проблемы, которые ставят представители методологии, могут быть решены посредством стиля изложения. Представители каждой области знания используют особые слова, знаки и жанры, чтобы оценить тот или иной текст. Например, некоторые сторонники метарефлексивности считают текст наивным, если в нем просто описывается жизнь ученых в лаборатории. Они оценивают тот или иной текст с точки зрения наличия или отсутствия в нем определенных слов. Согласно их убеждению, текст может избежать участи быть лишь «очередной историей», если в нем присутствует автор. Латур предупреждает, что представителям социальных исследований науки не стоит имитировать те способы и жанры исследования, которые доминируют в данный момент времени. Нельзя заимствовать «деревянный» язык изложения академических журналов. Необходимо черпать стили и жанры изложения, созданные писателями, журналистами, художниками, философами и др. Рефлексивный характер исследования проявляется благодаря множеству жанров.

74

Как утверждает восточная мудрость: пусть цветут сотни цветов

(62, c. 173).

Представители традиционной научной рефлексии акцентируют все свое внимание на познающем субъекте, игнорируя сам предмет познания. Они считают, что внимание к вещам есть проявление наивного эмпиризма. Вслед за Кантом эти философы рассматривают объекты, или вещи в себе, недостижимыми для познания. Единственным предметом научного исследования оказывается язык. В противоположность этому взгляду Латур подчеркивает, что помимо слов существует и сам мир. В этом смысле исследование истории создания первого компьютера более полезно и рефлексивно, чем абстрактные методологические изыскания, поскольку компьютер – это сама вещь, научное и историческое событие. Не менее полезно для философии науки и исследование деятельности ученых, изучающих в условиях океана моллюсков. Иными словами, более рефлексивен тот научный текст, в котором отражается живой мир. «Долой Канта! – восклицает Латур. – Долой “Критику”. Назад к миру, презираемому и непознанному» (62, c. 173). Не существует иного предмета социологии науки, чем изучение деятельности самих ученых. Ученые сами обладают и своей философией, и своей социологией, и задача представителя общественных наук – выявить их. Все это не означает, что философия науки бесполезна или что она должна сводиться к исследованию конкретных примеров (case studies). Худшим выбором для философии было бы ее самоупразднение в попытках имитации науки и поисках строгого объяснения логики ее развития. Философ и социолог не только изучают науку, но и выявляют новые направления научного исследования. С помощью теории акторов и сетей связываются воедино разнородные элементы. Освободившись от каузального способа объяснения явлений, ученый не опускается до микроуровня исследований, а оказывается в мире, где акторы играют лишь относительную роль. Убеждение в существовании некой структуры, с помощью которой можно объяснить события, – это признак нерефлексивной науки. Научное исследование не начинается описанием глобальной структуры, но заканчивается изменением масштаба рассмотрения предмета. В ходе этого исследования выявляются новые взаимосвязи между конкретными событиями и общей исторической картиной. Читатель всегда хочет получить большее число деталей, и он не склонен принести детали в жертву общей тенденции.

75

Латур формулирует принцип равенства субъекта и предмета исследования. Ученый призван не столько объяснить предмет своего исследования, сколько «пересечься» с ним. Обществоведы так же должны учиться у естествоиспытателей, как и естествоиспытатели – у обществоведов. Иными словами, между объясняемым и объясняющим должно соблюдаться равенство.

Вотличие от представителей постмодернизма Латур настаивает не столько на деконструкции социального, сколько на его перегруппировке. Он не разделяет пафоса постмодернистской критики «великих сказок» или «гегемонии евроцентризма». Разрушение, рассеивание, деконструкция – это не столько цели, которые необходимо достичь, сколько то, что следует преодолеть. Вместо добавления новых руин к уже существующим Латур призывает исследовать процесс формирования новых связей в рамках общества.

Свой подход к изучению науки и общества Латур сравнивает

сруководством для путешественника, где вежливо напоминается, куда следовать и что целесообразно посмотреть. В подобном руководстве идеи не столько навязываются читателю, сколько предлагаются. Именно подобный подход древние греки называли словом

«метод» (61).

Всвоей статье «Вокруг политики» Б. Латур отмечает, что позиция сторонников STS подвергается критике с двух сторон. С одной стороны, они обвиняются в «загрязнении» чистой природы познания, показывая влияние социально-политических факторов даже в условиях «отдаленной тишины» лабораторий. С другой стороны, они подвергаются критике за «деполитизацию» позиции ученых и игнорирование феномена «реальной политической доминантности». Политика, с точки зрения Латура, – это здание космоса, внутри которого живет каждый человек, развивающаяся структура общего мира. Задача заключается в том, как привнести науку в политику, как согласовать интересы общественности и экспертов (58). Используя известный лозунг Клаузевица, Латур рассматривает науку как продолжение политики иными средствами. С одной стороны, в современном обществе по-настоящему свежая сила исходит от науки, а не от традиционного политического процесса. С другой стороны, действия ученых и инженеров в большей степени, чем это предполагалось ранее, обусловлены «космополитикой». Последний термин включает в себя такие аспекты, как выявление новых связей и ассоциаций в рамках социальной структуры (STS), общественность и факторы риска (праг-

76

матизм), проблема государственного суверенитета (Н. Макиавелли), проблема взаимодействия общественности и ученых (Ю. Хабермас), проблема власти (М. Фуко) (58).

Каллон в своих работах ставит проблему взаимодействия ученых и представителей гражданского общества. Последним нечасто удается принимать участие в обсуждении вопросов выбора дальнейшего пути развития научных и технологических исследований. Еще реже неспециалисты имеют возможность внести свой вклад в процесс получения нового знания. Существует двойная дихотомия: между экспертами и неспециалистами, с одной стороны, и между представителями гражданского общества и квазипрофессионалами в области принятия решений, касающихся развития технонауки, – с другой. Каллон выдвигает задачу преодоления указанной дихотомии. В целях возможного решения этой задачи он предлагает понятие «возникающих заинтересованных групп людей». Формирование подобных групп способствует установлению нового типа взаимоотношений между наукой, политикой и экономикой.

Экономические рынки играют существенную роль в процессе выбора пути научно-технического развития. Ускорению формирования возникающих заинтересованных групп способствуют такие факторы, как (1) возрастание роли экономических и социальных сетей и (2) трансформация объектов научных и технологических исследований. Сетевая модель как форма координации и организации рынка становится доминирующей в области экономики. Подобная модель способствует формированию «нового инновационного режима». Для этого режима характерно взаимодействие таких разнородных акторов, представляющих разные регионы и страны, как академические исследовательские лаборатории, консалтинговые агентства, общественные координационные центры, правительственные службы, фирмы-подрядчики, местные административные органы, потребители. Отношения кооперации сопровождаются конкуренцией не между отдельными компаниями, как раньше, а между сетями. Представители каждой сети стремятся продвинуть свой собственный инновационный продукт. С одной стороны, техно-экономические сети находятся в процессе постоянной эволюции: их руководство пытается адаптироваться к изменяющимся социально-экономическим условиям. Вместе с тем ускорение инновационного процесса сопровождается концентрацией исследовательских проектов. Как и в предшествующие эпохи, руководство научно-исследовательских центров

77

предпочитает скорее использовать существующие идеи и разработки, чем искать новые пути развития науки и техники. Ярким подтверждением тому является положение дел в области фармакологии, где новые лекарства нередко предлагаются потребителю в качестве заменителя существующих препаратов. Слияние науки и бизнеса приводит к таким проблемам, как выявление права интеллектуальной собственности, коммерциализация академической науки. В области новых технологий, таких, как био- и нанотехнологии, трудно провести грань между фундаментальными (открытыми) и прикладными (частными) исследованиями.

Особого рода проблемы возникают в процессе рационализации производства и потребления. Частные исследовательские или промышленные объединения могут отказаться от создания оборудования для лечения такой болезни, которая не является, с их точки зрения, распространенной, и уделить внимание лишь наиболее часто встречающимся недугам, т.е. тому, что приносит наибольшую прибыль. Тем самым создаются барьеры между пациентами, болезни которых включены в исследовательскую программу, и теми, которые лишены подобного внимания. Такое разделение пациентов не может не порождать проблему социальной справедливости. Неслучайно в некоторых европейских странах существуют «Ассоциации редких болезней», девизом которых служат слова: «болезни редкие, а больные многочисленные» (45).

Среди социологов науки существуют разногласия относительно возможности приписывать группам людей заинтересованность. Одни социологи, в частности представители Эдинбургской школы (Б. Барнс, Д. Блур) утверждают, что можно приписывать интересы социальным группам при наличии общего представления об этих группах, о составе общества и даже о природе человека. Другие (С. Вулгар) отрицают такую возможность на том основании, что не существует беспристрастного подхода к познанию этих групп, а также целей, которые ставит перед собой общество, не говоря уже о природе человека. Согласно позиции Б. Латура, социология науки изначально ущербна, если ее представители полагают, что с помощью данных одной науки, а именно социологии, можно объяснить другие науки. Вместе с тем остается возможность проследить, как с помощью наук трансформируется общество, дать новое определение состава и целей этого общества. Хотя не существует способа узнать, какими являются социальные группы, чего они хотят, это не должно удерживать людей от по-

78

пытки убедить других в том, что является их интересом, к чему им следует стремиться.

Согласно М. Каллону и В. Рахибарисоу, заинтересованные группы людей могут возникать на основе самых разных признаков: состояния здоровья, общих целей и привычек, положения в обществе и т.п. Предикат «возникающие» в данном случае указывает на отсутствие стабильности в рамках этих групп: даже идентичность их членов нередко оказывается под вопросом. Исследование процесса возникновения групп позволяет более отчетливо выявить взаимодействие технонауки, политики и экономики. «Заинтересованными» группы оказываются в силу того, что их формирование строго обусловлено наличием предмета заботы, разделяемого всеми членами группы. Члены группы становятся ближе друг к другу, разделяя чувства остальных членов и устраивая совместные акции. Осознание своих интересов и своей идентичности выступают у членов этих групп не причиной, а следствием их поступков. Ожидания, интересы и цели членов возникающих групп сначала формируются, а затем осознаются, конституируются и защищаются. Ротация состава группы и включение в нее новых членов может способствовать поиску новых путей исследования.

В качестве примера возникающих заинтересованных групп М. Каллон и В. Рахибарисоу обращаются к истории Французской ассоциации пациентов, страдающих мускульной дистрофией (45). Традиционно эти пациенты связывали свой недуг с несчастной судьбой. Хотя их болезнь и была названа, положение больных оставалось неопределенным: врачи и ученые не располагали достаточным знанием о природе этой болезни, ее причинах, возможных способах лечения и путях клинических исследований. Однако успехи биомедицинских наук конца ХХ – начала ХХ1 в. позволили выявить причину их болезни, связанную с генетическими отклонениями. У больных мускульной дистрофией и их близких появилась надежда на улучшение своего положения. Объединившись, пациенты сумели адресовать свои проблемы ученым и инженерам. Однако подобный успех нельзя экстраполировать на все возникающие заинтересованные группы без исключения. В действительности группы заинтересованных людей добиваются своих целей далеко не всегда. Характерным примером в данном случае может служить политическая борьба партий. Вполне могла возникнуть ситуация, когда ученые-испытатели не сумели прийти к сколько-нибудь приемлемому решению проблемы, промышленные предприниматели отказались производить оборудование, необхо-

79

димое для лечения столь редкой болезни, руководство ассоциации не обладало нужными навыками для реализации политических целей7.

Формируя свою коллективную идентичность, члены группы переходят из состояния исключенных из общества в положение

включенных в социальную жизнь. Помимо пути избавления от болезни пациентам предстоял путь реабилитации и социализации.

Процесс формирования идентичности пациентов непосредственно связан с их участием в клинических исследованиях. Благодаря этому участию происходит их «социализация»: они становятся частью научных, медицинских и социальных «сетей». Идентичность пациентов формировалась на основе разнородных элементов. Это формирование было не только выражением, но и требованием своей идентичности. Возникала новая (генетическая) идентичность, требующая своего признания. Образуя группу заинтересованных лиц, пациенты порождают новую «социотехническую общность». Благодаря этой общности пересматриваются границы взаимоотношений между природой и обществом. Включенность в группу заинтересованных людей позволяет пациентам оказывать влияние на процесс промышленного производства и распространения новых видов лечения. Иными словами, члены заинтересованных групп способны формировать структуру научного, медицинского и социального пространства.

Чтобы понять, каким образом формируются идентичность, цели и интересы членов возникающих заинтересованных групп, необходимо изучить все материалы предпринятых ими в целях решения той или иной проблемы исследований. Процесс проблематизации выражается в выявлении предмета, постановки проблемы и формулировки вопросов, на которые могли бы дать ответ специалисты в данной области. Этот процесс включает в себя накопление знания в конкретной сфере. В данном случае были использованы «прото-инструменты»: показ и обсуждение фильмов, которые имеют непосредственное отношение к жизни пациентов, формирование рабочих групп, подготовка проектов исследований и т.п. Группа приступила к производству знания и информации. Процесс проблематизации в данном конкретном случае происходил непрерывно, поскольку характер протекания болезни и жиз-

7 Сходные мысли по поводу роли случайных факторов в деятельности ученого высказывали такие представители постпозитивизма, как М. Полани и П. Фейерабенд.

80