Проблема объективности в науке. От постпозитивизма к социальным исследованиям науки и техники. Аналитический обзор
.pdfтивные теории в качестве разных языков. Однако подобное толкование суть не что иное, как метафора, которая вряд ли дает решение проблемы несоизмеримости.
Сторонники конкурирующих теорий могут придавать различный смысл одному и тому же термину. Так, в случае сопоставления теорий Эйнштейна и Ньютона таковым термином может выступать «масса». Проясняя значение одного и того же термина, последователи разных теорий могут найти общий язык. Математические «теории включения» позволяют «вписывать» старые теории в рамки новых (36, с. 413–417). Несоизмеримость в науке может выражаться в несоизмеримости проблем и несоизмеримости понимания. Несоизмеримость рассматривают также как неполноту сравнимости, нетождественность понятий конкурирующих теорий. В этом смысле проблема адекватного выражения форм преемственности в научном познании выступает как несводимость содержания двух последовательно сменяющих друг друга теорий. Последнее отнюдь не исключает возможности объективного сравнения между теориями. Во-первых, при переходе от старой теории к новой исходные понятия могут уточняться как в соответствии с внутритеоретическими требованиями, с одной стороны, так и правилами эмпирической интерпретации – с другой. Однако и те, и другие требования налагаются на уже имеющееся содержание; их вклад в формирование понятий новой теории состоит в том, что они уточняют и ограничивают первоначально имеющийся в виду смысл. Во-вторых, существование языка наблюдения, независимого от сравниваемых теорий, можно обнаружить при анализе структуры процесса теоретической интерпретации результата эксперимента. Этот процесс включает два относительно независимых момента: интерпретацию-объяснение и интерпретацию-описание. Характерно, что интерпретация-описание формируется на основе других, отличных от испытываемых, теорий и, следовательно, оказывается тем языком наблюдения, который независим от этих (испытываемых) теорий. Таким образом, сравнение альтернативных теорий может быть осуществлено благодаря наличию некоторой инвариантности содержания их терминов, с одной стороны, и возможности выделить в интерпретации экспериментального факта часть, относительно независимую от испытываемых теорий – с другой. Оценки в научном познании могут быть парадигмально зависимыми, но эта зависимость не ведет к релятивизму, если существует мета-критерий, с точки зрения которого осуществляется выбор той или иной теории или принципа (см. 15, с. 87–92). Тео-
41
рии могут выполнять разные функции, и каждая из этих функций может выступать в качестве критерия оценки.
С. Тулмин внес в философию науки некий прагматический аспект. Согласно его концепции, теории – это сущности, которые не столько проверяются, сколько используются. Теоретические утверждения Тулмин сравнивает с описанием правил: прежде, чем использовать то или иное правило, ученые ограничивают область его применения. И даже в этой области правила неприменимы для всех случаев без исключения. К примеру, убийство другого человека практически во всех странах мира преследуется по закону за исключением тех случаев, когда смерть другого лица наступает в ходе официально объявленных военных действий. На основе многочисленных примеров из истории науки Тулмин показывает, как, следуя логике позитивизма, ученый сталкивается с трудностями, пытаясь выявить область применения тех или иных теоретических утверждений. Любое правило, согласно Тулмину, оценивается не столько с точки зрения «истинности» или «ложности», сколько с позиций того, где оно применимо.
С. Тулмин подчеркивает то обстоятельство, что невозможно полностью разделить научные и философские аспекты человеческого понимания. «Научные факты» философски двусмысленны и встает щекотливая задача – скорректировать их (30, с. 45). Тулмин приходит к выводу о том, что ни мир, с которым человек имеет дело, ни совокупность понятий, методов и убеждений, не являются исторически неизменными (30, с. 315). Согласно его взглядам, основные черты развития науки сходны с дарвиновской популяционной теорией изменчивости и естественного отбора.
Развитие философии и методологии науки тесно связано с переосмыслением традиционной теории познания. Реализация этой тенденции происходит благодаря обращению к новым идеям, предложением иных интерпретаций процесса научного познания. «Постпозитивистское течение, которое пришло на смену логическому позитивизму, – отмечают М. Элвессон и К. Скольдберг, – лишь укрепило веру в философию науки. Представители этого течения – Н.Р. Хэнсон, С. Тулмин и др. – сконцентрировали свое внимание на том, как реально осуществляется процесс научного исследования в противоположность своим предшественникам, которые ограничивались лишь описанием этого процесса» (39, с. 22).
Концепции представителей постпозитивизма оказали значительное влияние на дальнейшую эволюцию западной методологии науки, в частности, на формирование Эдинбургской школы, пред-
42
ставители которой (Б. Барнс, Д. Блур и другие) выдвинули так называемую «сильную программу» в социологии науки, а также на становление «социального конструкционизма» в социологии знания (Б. Латур). Т. Кун, М. Полани, П. Фейерабенд, С. Тулмин и др.
всвоих исследованиях обращались к истории науки, часто используя примеры (case studies). Не случайно их стали причислять к «историческому» направлению в философии науки. Начиная с 1980-х годов ХХ в. в работах по философии науки все большее внимание стало уделяться этическим проблемам науки. Представители биоэтики Т. Бичамп и Дж. Чилдресс в известной книге «Принципы биомедицинской этики» также широко используют примеры (cases) из истории медицины (43). В рамках современной биомедицины «общие нормы научных отчетов» выступают в качестве своего рода парадигмы Т. Куна. Эти нормы основаны на теории вероятности и позволяют сравнить эффективность различных методов лечения, таких как, например, терапевтические и хирургические (88).
И. Моринг отмечает, что за последние два десятилетия в области социальных наук произошла «методологическая революция». Представители социальных наук так же, как и ученыегуманитарии, объединились на почве качественных, интерпретативных методов исследования. В настоящее время акцент делается не столько на поиске причин и следствий, сколько на задачах объяснения и понимания социальных явлений. Нарративная форма изложения стала доминирующей в таких областях, как культурология, этнография и др. Однако спор между «научным» и «журналистским» идеалами дискурса продолжается.
Так называемые качественные методы исследования тесно связаны с категорией парадигмы. Под парадигмой понимают систему базисных убеждений, или мировоззрение, которой руководствуется ученый не только в выборе методов исследования, но и
впроцессе принятия онтологических и эпистемологических убеждений. Последователи одной и той же парадигмы пользуются единым языком и стилем научного изложения, они разделяют одни и те же способы, модели, метафоры и аналогии, которые служат компонентами неявного знания в процессе научной деятельности. В рамках качественных методов исследования важную роль играет метафора. С помощью метафоры выражается различие в приверженности к той или иной парадигме. Метафоры используются, например, представителями постмодернизма в целях критики позиций сторонников постпозитивистской парадигмы. Если позити-
43
висты пытаются верифицировать научные гипотезы, то представители постпозитивизма (К. Поппер) стремятся подвергнуть их фальсификации. Сторонники позитивизма, постпозтитивизма и постмодернизма придерживаются различных парадигм в оценке научных теорий. Следуя парадигме постмодернизма, приходится отвергнуть идею научного исследования как рациональной деятельности, а понятие общества – как коллектив субъектов.
Согласно Морингу, «метафора выступает важнейшим способом исследования в области социальных наук» (65, c. 348). Суть метафоры заключается в понимании одного предмета с помощью другого. Посредством метафоры представляется непознанное, распространяя на него свойства уже известного объекта. В основе метафоры лежит сравнение. Представители социальных наук используют метафору на любом уровне исследования. Они опираются на положение о том, что знание и понимание метафористичны. Согласно когнитивной теории метафоры, она служит руководством познания, способом объяснения человеческого опыта. Основные социальные абстракции метафористически воплощаются в языке, относя субъекта к таким понятиям и категориям, как деньги, классовая структура, историческое время, пространство и т.п. С помощью метафоры непознанное встраивается в новую парадигму, на основе которой извлекается новое значение. Этот процесс оказывает существенное влияние на интерпретацию фактов. Метафорам присущи философские и аксиологические ценности, столь устоявшиеся, что они выступают под маской нейтральности.
В качестве метафоры И. Моринг использует образ иссле- дователя-детектива и призывает читателя принять участие в активной имплицитной дешифровке этой метафоры. В результате решения этой задачи обнаруживаются черты, которые можно распространить не только на работу детектива, но которые имеют непосредственное отношение к процессу научного исследования. Если взять в качестве примера образ Шерлока Холмса, созданный А. Конан Дойлем, то в данном случае научные идеалы, характерные для Англии ХIХ в., экстраполируются на современные качественные методы исследования. Методологию качественных социальных исследований можно рассматривать как детективную историю, а ученого – как следователя-детектива. Следовательдетектив применяет специальные методы и стратегии и использует материальные свойства предметов в качестве ключа к разрешению поставленной задачи. И детектив, и социальные исследования включают в себя такие ценности, как истина или правдоподобие.
44
Так же как научный текст является творением автора и существующей парадигмы, в рамках которой этот автор работает, так и детектив представляет собой синтез авторской позиции и существующих в данную эпоху идеалов конкретного жанра.
Любая социальная история имеет идеологический аспект. Детективная история не является дискурсом, включающим в себя утверждения об истине. Журналистский дискурс традиционно выступал в качестве своего рода «дневника сообщества», и критерии объективности этого дискурса вытекали из соответствующей профессиональной практики. Этот дискурс, как правило, не открывал картины широкого масштаба, отношения между микро и макро, локальным и глобальным. Нельзя оценить роль метафоры в рамках научного дискурса, не исследовав предварительно идеологию, призванную обосновать привилегированное положение этого дискурса по сравнению с другими.
Детективная и социологическая литература как часть западной культуры имеют нечто общее. Они берут начало в ХIХ в., когда европейские страны и США переживали эпоху индустриализации. Появление как детектива, так и социологического исследования можно рассматривать как ответ на потребность в научном знании. На протяжении последних двух веков никакой литературный жанр не завоевал столь широкую популярность, как детектив. И это обстоятельство подтверждает то, что популярная культура навязывает ценности доминирующей идеологии. Элементы художественной литературы органически связаны с такими чертами модерна, как получение знания, риск, доверие, которые возникают в процессе повседневного сотрудничества людей.
В большинстве историй о Шерлоке Холмсе идеологическая конструкция детектива достаточно проста. Как правило, эти истории завершаются счастливым концом. Преступники почти всегда оказываются пойманными, справедливость торжествует. Само преступление не приносит каких-либо дивидендов. Общепринятые социальные ценности одерживают верх. Несмотря на преступления, насилие и убийства, детектив оказывается литературой, способствующей социальной интеграции. Книги Конан Дойля являются зеркальным отражением патриархального английского общества: роль женщин ограничивается эстетическим аспектом, доминирует образ мужчины.
Логику детективного исследования Конан Дойль называет «дедуктивной наукой». Эта логика тесно связана с позитивистским методом и развитием естественных наук. Выходу в свет историй о
45
Шерлоке Холмсе предшествовали работа О. Конта «Курс по философии позитивизма» (1830–1842) и «Система логики» (1843) Дж.С. Милля. Все эти работы свидетельствуют о характерной для эпохи модерна вере в возможности науки. Согласно Конту, история человеческой мысли включает в себя три стадии: теологическую, метафизическую и позитивную. Он выражал уверенность, что в ближайшем будущем социальные науки ожидают те же трансформации. В книгах Конан Дойля существует внешний мир, и этот мир обусловливает единственный правильный взгляд на вещи независимо от условий познания. В результате исследования – в принципе – может быть познано истинное положение вещей. В основе этой парадигмы лежит редукционизм и детерминизм. Для позитивизма характерна кумулятивистская модель построения теорий: новое знание является результатом накопления предшествующего. Дедуктивный метод Холмса – это исследова- ние-подтверждение. Каждое событие здесь предстает ожидаемым. Принятый метод подкрепляется примерами его полезности и не требует изменений. Согласно Попперу, Холмс готов проверить теорию, выводя из нее гипотезы, которые в принципе могут вступить в противоречие с данными реального мира. Дедуктивная логика Холмса основана на очевидности, вытекающей из опыта и наблюдения. Цель дедуктивного исследования – объяснение, которое позволяло бы предсказывать и контролировать явления. Подобная цель являлась идеалом науки конца ХIХ в. Результатом дедукции выступает знание, которое включает в себя нефальсифицируемые гипотезы – правдоподобные факты или законы. Это знание является ключом к разрешению загадки.
В области развития социальных наук первую половину ХХ в. (1900–1950) связывают с позитивистской парадигмой. В центре этой парадигмы стоит вопрос о том, что является предметом процесса познания. 1950–1990 гг. – это постпозитивистский период в методологии. И, наконец, с 1990 г. берет начало эпоха постмодерна, в рамках которой подвергаются сомнению все предшествующие парадигмы.
Если представители позитивизма, а отчасти и постпозитивизма, придерживаются критерия объективности знания и пытаются преодолеть релятивизм, то сторонники постмодернизма решительно отвергают этот критерий и разделяют релятивистскую позицию. Согласно постмодернистам, реальность – это лингвистическое соглашение, знание и смысл могут быть лишь относительными. Ценности, чувства и эмоции – это часть интеллектуальных
46
продуктов человека. Моральный выбор невозможен: нельзя выбрать между биполярными противоположностями (добром и злом, истиной и ложью). В повседневном мире события просто происходят. Методы постмодернистов применимы к широкому кругу явлений, в фокусе внимания здесь оказываются «пограничная» ситуация, уникальность, загадочность, неповторимость. Если представитель постпозитивизма П. Фейерабенд сформулировал методологический лозунг: «Все дозволено», то для постмодеринистов любые методы могут оказаться подходящими.
В своих книгах Конан Дойль поставил вопрос о различии между рациональным и эмоциональным. Для социальных наук важным моментом выступает кантовское разделение научного (критического) и практического разума. Мир природы, познаваемый учеными, – это мир строгого детерминизма, в то время как мир моральной свободы (т.е. социального исследования) обусловлен автономными принципами, которые человек предписывает самому себе. Шерлок Холмс руководствуется в своей работе принципами науки, в основе которых лежит детерминизм человеческого поведения. Он отвергает все то, что выходит за рамки рационального мышления. Эмоции и ценности выступают в данном контексте лишь отвлекающими факторами. В то же время сторонники постпозитивистской парадигмы отводят этим факторам важную роль: они оказывают влияние на результаты научного исследования. Исключение ценностей препятствует пониманию природы научного поиска. Практический разум, или прикладная социальная наука, тесно связан с использованием моральных суждений в контексте человеческих поступков. Неслучайно то обстоятельство, что социальные науки тесно связаны с областью этики и политики.
Как постпозитивисты, так и постмодернисты подчеркивают, что ученый-наблюдатель выступает составной частью научного исследования. Встает вопрос о том, в какой степени рефлексивность ученого является сознательной или интенциональной. Согласно представителю постпозитивизма Т. Куну, ученый-практик не в силах прояснить парадигматические предпосылки всей деятельности так же, как он не имеет времени на то, чтобы оценить свою работу с точки зрения философии. Иногда подобная задача не столь и важна.
«Постпозитивизм является естественным наследником позитивизма» (65, c. 365). С точки зрения как онтологии, так и эпистемологии, и та, и другая парадигмы имеют немало общего. Сторон-
47
ники как той, так и другой парадигмы разделяют понятие причинности, лежащей в основе современной науки. Однако если методы позитивистов отличаются от методов постпозитивистов, то с точки зрения постмодернистов само наличие какого-либо метода оказывается под вопросом. Представитель постмодернизма способен лишь «плавать на поверхности», когда события разворачиваются вокруг него. Как позитивисты, так и постпозитивисты стремятся выдвинуть те или иные критерии в пользу обоснованности научной теории, в то время как представители постмодернизма оставляют этот вопрос на суд читателю. Позитивисты и постпозитивисты пытаются реконструировать деятельность ученого, а постмодернисты заняты деконструкцией науки. Вместе с тем при всем своем различии указанные подходы представляют западную культуру научного дискурса. «Выступая против социальной амнезии медиауправляемого социума, критически мыслящие ученые …учитывают возможности, которые предлагают как постмодернисты, так и постпозитивисты» (65, c. 366). Возможно, будет предложен четвертый способ разрешения проблем, назревших в области методологии науки.
Н. Дензин указывает, что сторонники позиции «войны парадигм» отстаивают принципиальную несовместимость количественных и качественных подходов в области социальных наук и теории образования. Вместе с тем последователи принципа мультиплинарности (принцип «треугольника») методологических подходов выступают за сочетание различных методов в рамках единого исследования и отвергают тезис о несовместимости парадигм. Согласно принципу «треугольника», количественные и качественные методы могут использоваться, дополняя друг друга. Подобное использование «открывает новое пространство для поиска и новые дискурсы, новые возможности для сотрудничества людей, новые горизонты для диалога между представителями различных пара-
дигм» (47, c. 420).
Принцип мультиплинарности подходов был впервые предложен представителями постпозитивистской философии, которые применяли как количественные, так и качественные методы в своих исследованиях. Они использовали этот принцип в таких областях, как этнография, биографические исследования, конкретные исторические исследования (case studies) и др. Применение этого принципа подразумевает обращение к особому языку, включающему в себя такие термины, как данные, собрание данных, отбор стратегий, классификация типологий, стадия интеграции подхо-
48
дов, экспериментальные манипуляции, причины и следствия, проверка гипотез, процедура анализа данных, присвоение кодового числа, создание вариаций, инструментальная конструкция, противоречивые данные, статистика, предсказание и т.п. С точки зрения принципа мультиплинарности ученый может использовать любой метод, поскольку метод – это лишь инструмент исследования, а не форма человеческого опыта. Принцип мультиплинарности – это принцип открытого мышления, необходимость пересмотра традиционных понятий, от истины до объективности, от реформы до практики. Однако язык постпозитивизма оставляет мало места для таких проблем, как социальная справедливость или политическая надежда.
Парадигмы – это нечто большее, чем общепринятые онтологические, эпистемологические, методологические и этические понятия. Парадигмы – это результат напряжения и конфликта, человеческие конструкции. Они обусловливают изменение научного мировоззрения. В результате «войны парадигм» в 1980-е годы пошатнулись позиции сторонников количественных методов исследования в области социальных наук и теории образования. Вследствие этих войн возникли следующие методологические проблемы и выдвигались следующие точки зрения. 1. Количественные и качественные методы исследования принципиально несовместимы (парадигма несовместимости). 2. Эти парадигмы нельзя сочетать друг с другом (тезис несоизмеримости). 3. Любое исследование ценностно или теоретически «нагружено» (антипозитивистский тезис). Противоборствующие стороны можно условно разделить на лагерь постпозитивистов, отстаивающих качественные методы исследования, и лагерь конструктивистов, отстаивающих приоритет количественных методов. В итоге этих споров к середине 1980-х годов качественные методы исследования стали широко использоваться и получили большое число сторонников.
В более широком обозрении можно выделить следующие примеры «войн парадигм»: 1) война постпозитивистов против представителей позитивизма (1970–1990); 2) война между постпозитивистами, конструктивистами (прагматистами) и сторонниками «критической теории парадигм» (1990–2005); 3) война между последователями методологии «очевидности» и защитниками позиции смешанных методов (с 2005 г. по настоящее время). Сторонники каждой точки зрения подвергали пересмотру категорию парадигмы. Каждая «война» изменяла соотношение понятий методологии, эпистемологии и этики. Диалектические споры о пара-
49
дигмах способствовали развитию методологии, с одной стороны, и методологический дискурс способствовал уточнению категории парадигмы – с другой. Между этими полюсами существовала область политики и морали.
В 1990-е годы сторонники прагматистской точки зрения подчеркивали, что количественные и качественные методы исследования вполне совместимы, и ученые могут использовать как те, так и другие в своих эмпирических исследованиях. Вместе с тем последователи радикальной позиции выдвигали принцип пролиферации, согласно которому в науке необходим рост числа различных гипотез всех возможных оттенков, ниспровержение доми- ни-рующей парадигмы, отрицание норм объективности. Согласно их точке зрения, представители каждой парадигмы обладают своими критериями оценки гипотез. Сторонники радикализма не были столь наивны, чтобы утверждать, что увеличение числа конкурирующих теорий и методов неизбежно приводит к истине или более полной картине мира.
«Война парадигм» 1970–1980-х годов протекала на фоне борьбы за права человека. Эта борьба была во многом обусловлена войной во Вьетнаме. Для этого времени характерны урбанистическая этнография, критические теории, антивоенное движение, феминизм, культурологические исследования. Качественные методы исследования вполне вписались в этот историко-культурный контекст. В то же время постпозитивистские исследования показали, что не существует твердых критериев, которые бы регулировали производство знания и позволяли обосновать научные результаты. Все это позволяет сравнивать научные исследования с деятельностью на свободном рынке рекламных агентов, главная цель которых – обеспечить контроль над поведением потребителей. То же самое нередко имеет место и в области политики, когда помощники глав государств фабрикуют «факты», направленные на эскалацию военных действий. Исследование всегда остается моральным, политическим, ценностно-нагруженным предприятием. «И лишь политика надежды и идеалы справедливости ведут людей вперед… Необходимо такое моральное и научное сообщество, которое бы отстаивало принцип разнообразия парадигм. Как и путешественники, ученые нуждаются в исследовательских программах, которые бы в рамках качественных методов включали в себя идеи социальной справедливости и прав человека» (47, c. 425).
Дж. Шэрич представляет постмодернистский взгляд на современную эпистемологию. Согласно его позиции, позитивист-
50