Политический менеджмент. Учебное пособие для магистрантов

Заключение

политической философии и политики: «Политический философ – это тот, кто не может философствовать без внутреннего обращения к политике и заниматься политикой без внутреннего обращения к философии…»1. Равным образом не подлежит сомнению и то, что в истории философской мысли возможно обнаружить противоположные решения проблемы о соотношении жизни деятельной и созерцательной. Важно только подчеркнуть, что истоки перехода философов к жизни деятельной, который Арендт связывает с именами философов XIX в., следует, вероятно, относить к гораздо более раннему времени и искать в самой же античности. Вряд ли стоит и упрекать всех древнегреческих философов в том, что политическая мысль развивалась ими в оппозиции полису и гражданству, а добродетельный образ жизни был в оппозиции политическому образу жизни2.

В частности, сам Платон, бесспорно, понимавший под истинными философами тех, кто «любит созерцать истину»3, и отождествивший философию с подготовкой к смерти4, в социально-политических вопросах был далеко не так однозначен, как это представляется на первый взгляд. Ряд фрагментов позволяет утверждать, что Платон выступал за единение философии и политической практики: «Пока в городах не будут либо царствовать философы, либо искренно и удовлетворительно философствовать нынешние цари и властители, пока государственная сила и философия не совпадут в одно … до тех пор ни для государств, ни даже, полагаю, для человеческого рода нет конца злу»5. Тот факт, что Платон пытался практически воплотить в жизнь свой политический проект и создать справедливое государство в Сиракузах во время правления тиранов Дионисия I и Дионисия II, лишь подтверждает неоднозначность представлений этого философа.

Анализируя учения античных сторонников деятельной жизни и практического применения философии к делам общества, государства и поли-

1 Бурбулис, Г. Э. Политическая философия как жизнетворчество [Текст] / Г. Э. Бурбулис // ПОЛИТЭКС = POLITEX: Политическая экспертиза. – 2005. – Т. 1. –

№2. – C. 16–37. С. 34

2 Arendt, H. Between Past and Future Six Exercises in Political Thought. N. Y.: The Viking Press, 1961. 196 p. 39 157

3 Платон. Государство, V, 475 е [Текст] / Платон: сочинения: в 3 т.; под ред. А. Ф. Лосева и В. Ф. Асмуса. Т. 3. Ч. 1. Москва: Мысль, 1971. 687 с. V, 475 e

4Платон. Федон, 64 а // [Текст] / Платон: сочинения: в 3 т.; под ред. А. Ф. Лосева

иВ. Ф. Асмуса. Т. 1. Москва: Мысль, 1968. 623 с., 64 а

5 Платон. Государство, V, 475 е [Текст] / Платон: сочинения: в 3 т.; под ред. А. Ф. Лосева и В. Ф. Асмуса. Т. 3. Ч. 1. Москва: Мысль, 1971. 687 с. V, 473 d

81

Заключение

тики, укажем лишь на несколько ярких школ и представителей. В первую очередь, следует назвать стоиков. Практический дух Стои существенно отличается от платоновского с его приматом созерцания. Добродетель для стоиков есть «искусство жизни». Она не может оставаться созерцательной и требует выражения в действии. Она есть единство деятельности и созерцания1. Деятельная сущность добродетели диктует мудрецу необходимость заниматься государственными делами. Внутреннее совершенство не позволяет ему превратиться в уединённого созерцателя. Так, Хрисипп (в передаче Стобея) утверждал: «…мудрец занимается государственными делами и особенно в тех государствах, которые являют некоторое продвижение к совершенному государственному устройству»2. Если Платон, Аристотель, Эпикур отдавали приоритет жизни созерцательной, то стоицизм, напротив, выступает за активную общественную и государственную деятельность.

Отход от идеала созерцательной жизни становится ещё более заметным в древнеримской философии. Цицерон, благодаря которому в философский оборот прочно вошло понятие "гуманности" (humanitas), считал, что она находит своё непосредственное выражение в числе прочего в об- щественно-политической и государственной деятельности. Этот древнеримский мыслитель был убеждён, что человек есть существо деятельное: «…мы рождены для деятельности. Существует множество родов деятельности, при этом менее важные оказываются в тени более важных. Самыми важными… являются, во-первых, изучение и познание небесных явлений и тех скрытых природой и потаённых вещей, которые может исследовать разум; во-вторых, управление государствами и наука управления…»3. Стремление к действию представляется Цицерону естественным. Сравнивая созерцание и деятельность, он говорит о том, что деятельность всё же более соответствует природе человека4.

1 Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, VII, 130 [Текст] / Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых филосо-

2Stoicorum veterum fragmenta. Coll. Ioannes ab Arnim. 1-3. Lipsiae: Teubner,19031905; Vol. 4. Indices, conscr. Lipsiae: Teubner, 1924. Vol. 1. Zeno et Zenonis discipuli. Lipsiae: Teubner, 1903. 142 pp., v.1, fr. 216. III, 611.

3Цицерон. О пределах добра и зла, V, 21, 58 // Цицерон. О пределах добра и зла. Парадоксы стоиков / Пер. с лат. Н.А. Федорова. М: РГГУ, 2000, 474 с.

4Цицерон. Об обязанностях, I, 153 // Цицерон. О старости. О дружбе. Об обязанностях. М.: Наука, 1975. 248 с.

82

Заключение

Примечательно, что философию, науку и познание вообще, которые Платон и Аристотель относили к созерцанию, Цицерон причисляет к действию (actio). Теория и практика оказываются у него взаимосвязанными. В итоге политика понимается как «управление государствами и наука управления»1. Знание должно обязательно иметь практическое применение и быть тесно связанным с пользой (usum). И философия ценна для Цицерона именно своим социально-политическим значением: она создала города, обучила людей совместному существованию, изобрела законы, рассказала о добродетели. Настаивая на необходимости изучения римлянами философии, он обосновывает это её гражданским характером, её способностью сделать граждан полезными государству. Не удивительно, что римский мыслитель началом подлинной философии считает учение Сократа. Идеи этого древнегреческого философа, по мнению Цицерона, должны найти продолжение и развитие в древнеримской философии2. Говоря о необходимости развития линии Сократа, Цицерон, тем не менее, отмечает, что римляне пошли дальше греков в практическом приложении философского знания к делам государственного строительства, первыми выведя философию на форум, на поле битвы, в политическую жизнь3. Таким образом, римский мыслитель переходит от созерцательной точки зрения, свойственной древнегреческой философии, от направленной на регламентацию частной жизни человека «житейской мудрости» ряда эллинистических школ к практически ориентированной философии социально действующего человека, включённого в систему разнообразных общественных связей.

Аналогичные идеи можно легко обнаружить и у другого римского философа – Сенеки, принадлежавшего к стоической школе и соответственно развивавшего идеи деятельной философии и жизни в целом. Как считал Сенека, стремление к жизни в сообществе и общественному взаимодействию свойственно людям по природе. Главнейшая обязанность добродетельного человека – общественное служение: «Вот, что, я полагаю, должна делать добродетель и тот, кто ей привержен. Если судьба победит и пресе-

1Цицерон. О пределах добра и зла, V, 21, 58 // Цицерон. О пределах добра и зла. Парадоксы стоиков / Пер. с лат. Н.А. Федорова. М: РГГУ, 2000, 474 с. V, 21, 58

2Цицерон. О пределах добра и зла, V, 21, 58 [Текст] / Цицерон // О пределах добра

изла. Парадоксы стоиков. Пер. с лат. Н. А. Федорова. Москва: РГГУ, 2000, 474 с. I, 4, 11

3Цицерон. Письма к близким, XV, 4, 16 [Текст] / Цицерон // Письма Марка Туллия Цицерона к Аттику, близким, брату Квинту, М. Бруту. В 3 т. Т. 1; пер. и комм. В. О. Горенштейна. Москва: Ладомир, 1994. 538 с.

83

Заключение

чет возможность действовать, пусть он не сразу обращается в бегство, – нет, пусть он с выбором отыщет то, чем еще может быть полезен государству»1. Философия деятельна, следовательно, и философ, и мудрец возьмутся за государственные дела, если этому ничто не помешает2.

Не ставя своей задачей подробно анализировать учения всех тех древнегреческих и древнеримских философов, которые отдавали приоритет жизни деятельной, подчеркнём, что уже в античности можно обнаружить истоки идеи о деятельности как сущностном и определённом предметным миром свойстве человека, т. е. именно той идеи, которая лежит в основе марксизма. В античности же – начало убеждения в большом социальнополитическом значении философских знаний. Пройдя длительный путь развития, оно находит свое яркое выражение у крупных философов XX в. (Мишеля Фуко, Юргена Хабермаса, Ханны Арендт и др.). Его легко обнаружить и в современных направлениях социально-политической мысли, например, в социологии действия Алена Туренa3.

Конечно, в настоящее время вряд ли стоит утверждать с абсолютной уверенностью, что философия политики выполняет функцию прямого нормирования политических процессов и политической сферы общественной жизни (хотя эта точка зрения достаточно широко распространена в США и Германии). Достаточно проблематична и идея непосредственного участия философии в политических делах (от крайней её формы – платоновских философов-правителей, до более «мягкого» варианта – «вмешательства» исследователей в государственное управление). Однако есть и бесспорный момент: политическая философия выявляет наиболее общие закономерности политической жизни общества и даёт им оценку, в том числе и нравственную. Позиция политического философа не есть позиция простого наблюдателя, а позиция активного участника политической жизни4, но поднявшегося над конъюнктурой различных политических интересов в со-

1Сенека. О спокойствии души, 4, 2 [Текст] / Сенека Л. А. // Философские трактаты; пер. и комм. Т. Ю. Бородай. Санкт-Петербург: Алетейя, 2000. 400 с.

2Сенека. О досуге, 3, 2 [Текст] // Сенека Л. А. // Философские трактаты; пер. и комм. Т. Ю. Бородай. Санкт-Петербург: Алетейя, 2000. 400 с.

3Touraine, A. A Method for Studying social Actors // Journal of World-Systems Research. 2000. Vol. VI, number 3, fall/winter. Special Issue: Festschrift for Immanuel Wallerstein. P. 900–918. Touraine, A. A Sociology of the Subject // Alain Touraine. Eds. by J. Clark and M. Diani. London: The Falmer Press, 1996. 388 p. P. 291–342.

4 Алексеева, Т. А. Политическая философия как «практичное» знание [Текст] / Т. А. Алексеева // Полис. Политические исследования. – 2010. – №1. – С. 54–60.

84

Заключение

циуме и думающего о проблеме общественного прогресса в целом. Подобная позиция при анализе социально-политических явлений далеко не бесполезна как для политической деятельности, так и для развития политических наук, хотя иногда она и кажется несколько «неудобной» обществу, погрязшему в безнравственности и дилетантизме.

85