Пока любит душа…

Пока любит душа

Девам приятно тебя бранить с поддельным укором;

Что ж из того, что они бранят, чего сердцем желают?

Гимен о Гименея, Гимен, приди, Гименея!

Д е в ы

Как родится цветок сокрыт за садовой оградой,

40. Безопасный от стад, никаким не тронутый плугом;

Ветер его холит и солнце крепит и дождик

питает, Многим он юношам миль и многим также

девицам: Но как скоро завял он, тонким надрезанный

ногтем, То уж ни юношам он, ни одной он деве

не нужен;

45. Так и дева, пока непорочна, мила всем домашним;

Но лишь цвет чистоты утратит невинного тела,

То ни юношам уж не мила, не мила и девицам. Гимен о Гименея, Гимен, приди, Гименея!

Ю н о ш и

Как одиноко растет лоза средь открытого поля, 50. Не подымается вверх, и не дает

усладительных гроздей,

121

Катулл

А, податливый ствол сгибая под собственной ношей,

Не достает чуть-чуть до корней макушкой

побегов; Ни оратай ее, ни пашущий вол не заметит;

Но коль случай ее сочетал с супружеским вязом,

55.То оратай потом и пашущий вол к ней с уходом;

Так и дева, оставшись нетронутой, старится

втуне,

Если же в возрасте зрелом в супружество с ровней вступила,

Боле мужу мила, и меньше родителю в тягость.

Гимен о Гименея, Гимен, приди, Гименея!

60. Ты же, дева, не спорь никак с подобным

супругом. С тем не прав будет спор, кому сам тебя тот

дал родитель, Сам родитель и мать, которым покорствовать

должно.

Девство не все ведь твое, родителей тоже

в нем части;

Третья часть в нем отца, часть матери тоже

в нем третья,

65. Третья одна лишь твоя: со спором на двух не ходи ты,

Тем, что зятю свои права передали с приданым. Гимен о Гименея, Гимен, приди, Гименея!

122

Пока любит душа

63. Аттис1

1 Настоящий малый эпос (эпиллион) написан изысканным и трудным галлиамбическим размером, который мы по возможности старались сохранить. Размер этот вполне выражает противоположности оргиастически-шумных и порывистых впечатлений с печальными. В этом рассказе мы при посредстве Катулла соприкасаемся с доисторической древностью. В глубине веков скрывается миф о всеобщей матери: Μᾶ или Αμμάς и всеобщем отце Πάπας, но на севере Малой Азии, особенно во Фригии он получил специальную форму. Поклонение издревле праматери богов на вершинах гор (Диндима, Иды и Кибелы) быть может в связи с корнем: χυβή, голова, вершина, произвело и самое имя Кибебы или Цибебы (которое уже Эврипид Вакх. 59 смешивается

сКритским именем всематери Ρέα). Πάππα или αττα, еще у Гом. Любовное обращение младших к старшим, очевидно одного корня с нашим тятя, то же самое, что и Аттис. Хотя в первобытном мифе Кибеба не более, как дочь фригийского царя Мэона и Диндимы, которую отец, рассердясь, что родился не мальчик, велел отнести в лес, где она, воспитанная пантерами и львами, была снова признана и принята родителями. Но, заметивши ее преступную связь

сАттисом, Мэон убил или искалечил последнего, истребив таким образом и весь пастуший род его. Обезумевшая Кибеба стала с шумом носиться из страны в страну, пока по случаю чумы оракул Аполлона не повелел с почетом похоронить убитых, а Кибебу признать божеством; а так как тела Аттиса не нашли, то поставили его изображение на алтаре рядом со статуей Цибебы. Таков миф фригийской Цибебы. В связи с этим упомянем и греко-римское предание о Хроносе или Сатурне. Сын Урана (неба) и Геи (земли), он из всех порожденных матерью сторуких Гитанов был самый хитрый

123

Катулл

Аттис, моря глубь проехав на проворном

излой. Гея, озлобленная на Урана за то, что он запер всех детей в преисподнюю, предложила им отомстить за себя отцу, покалечив его. Один Сатурн на это согласился и, спрятавшись у матери, дождался ночи, когда Уран пришел к жене,

итут, изувечивши его острым ножом, он сбросил свое орудие на землю и тем оплодотворил последнюю. Сатурн затем женился на сестре своей Рее, от которой произошли все боги и наконец сам Юпитер. Как ни различны оба мифа, но объясняют смешение Цибебы с Реей в качестве праматери. При дальнейшем развитии культа Цибебы, она одна является главным божеством, а Аттис вместе с изувеченными подобно ему жрецами галлами является только ей исступленным служителем на фригийской горе Иде. Наш Аттис, как мы увидим, только искусственно и косвенно носит это имя.

Содержание: Аттис, прекрасный юноша, отправляется морем во Фригию (Троаду), где впадает в неистовство, оскопляется и приглашает своих спутников, исполнивших то же самое, галлов, нестись на вершины Иды в рощу Кибебы (1—26). Весь хор устремляется туда и утомленный погружается в глубокий сон (27—36).

Но сном проходит неистовство; на утро Аттис сознает

исожалеет о своем ужасном поступке; он быстро возвращается к морю (37—47), при виде которого он соболезнует о покинутой Греции (48—73). Услыхав это, гневная Цибела посылает одного из своих львов за отщепенцем; тот пугает на берегу сидящего Аттиса, который, обезумев, снова, возвращается в лес, становясь на вечные времена служителем Цибелы (74—90).

Заключение: О богиня, пощади и меня своим гневом (91—93). Время сочинения неизвестно.

Таким заключением Катулл как бы говорит в назидание всем поэтам: не дело искусства юридически разбирать правых и неправых. Перед поэтической правдой сумасшед-

124

Пока любит душа

корабле1,

Лишь достигнул до фригийской рощи быстрою стопой

И вступил под сень лесную, где богини был приют2,

То безумством подстрекаем со смятенною душой,

Острым он кремнем3 отторгнул признак пола у себя.

Тут почувствовав, что сбросив все, уж стал не мужем он,

И лицо земли пятная свежей кровью своей, Белоснежными руками подняла она тимпан4, Твой тимпан, Цибеба, легши, мать богиня,

твой снаряд,

ший фанатик настолько же прав, как и очнувшийся раскаянный. Дело поэзии засвидетельствовать правду того и другого, но как человек я могу сказать, что если безумие присуще человеческой природе и кому-нибудь необходимо безумствовать, то дай Бог, чтобы этим безумцем не был я.

1 Своим лихорадочно-торопливым размером стихотворение прямо вносит нас в самое событие (in medias res). Аттис проехал из Греции Эгейское море.

2 Та же порывистость забывает назвать богиней Цибелой.

3 Самое употребление кремневого ножа указывает на доисторические времена.

4 С минуты увечья юноша Аттис не только считает себя вакханкой, но становится женщиной и в грамматическом смысле, чему примеры есть (Энеид. 9, 614; Ювен. 1, 62).

125

Катулл

10. И в кружок воловой кожи нежной ручкою

стуча1, Так, дрожа, она пустилась приближенным

петь своим: «Вы скорей неситесь, галлы, вверх в леса

Цибелы все2; Вместе мчитесь Диндимены властной

быстрые стада3

Вы, которые в чужбину, как изгнанницы неслись

15. Вслед за мною, мне послушны, как сопутницы мои,

Бури моря претерпели и опасности пучин,

Исвое сказнили тело, так Венера вам претит4.

1 Но на это же указывают выражения: «нежной ручкою» и 74 «губок розовых».

2 Галлы, жрецы Цибелы, получившие свое название от фригийской реки Галла, а не от жителей Галатии, носящих постоянно название Галатов. Мы оставили в переводе мужское имя галлы, с которым Аттис обращается к своим изувеченным спутникам, которых он тоже, считая женщинами, обзывает в подлиннике словом Gallae, которое следовало бы без препятствия со стороны стихосложения перевести: Галлки, но нас испугали домашние галки.

3 Мать Диндимена, как называет ее Геродот (1, 80) по имени фригийской горы Диндима (стих. 93), гонит своих исступленных поклонников, как бессознательное стадо.

4 Так Венера вам претит (Veneris nimio odio). Нас поразило это выражение, представляющее, по-нашему, ключ ко всему этому эпиллиону.

126

Пока любит душа

Быстрым бегом веселите дух владычицы самой.

Бросим медленность тупую: вместе в путь — и побежим

20. В дом1 фригийской мы Цибебы, во фригийские леса,

Где кимвалов слышен голос, где тимпаны вдаль гремят,

Где фригийский флейтщик зычно дудкой загнутой гудеть2,

Выдумывать природу вообще нелепо, а тем более в искусстве. Если нельзя ее понять, то отрадно заглянуть в ее лабораторию. Здесь в человеческой области мы постоянно натыкаемся на двойственность животной души и человеческого духа, вечная борьба между которыми по-улич- ному называется свободной волей, между тем как торжество той или другой стороны лежит в умопостигаемом характере. Добраться до самой вершины умственного водораздела не в нашей власти, но опыт показывает нам, что люди, покатившиеся по душевно-животному склону, доходят в поклонении Венере до крайностей времен Ювенала, а покатившиеся, вопреки врожденным инстинктам, по противоположному духовному склону, доходят в своей ненависти к Венере тоже до крайности, заставляющей и наших скопцов находить величайшую отраду в умножении прозелитов.

1 Дом здесь все-таки значит приют, место.

2 Фригийский флейтщик. Флейта считалась фригийским изобретением. У двойной фригийской флейты одна дудка была прямая, а другая, длиннейшая (левая дудка для более низких звуков, срав. Зычно) к концу расширялась и загибалась.

127

Катулл

Где мэнады1 отгибают страстно головы

в плющах, Где они, справляя тайны, подымают резкий вой,

25. Где бродячий хор богини рвется бешено вперед:

В те места, куда нам должно торопиться в три ноги»2.

Как вещала то подругам Аттис, ложная жена3, Вдруг завыл весь хор свирепый из дрожащих уст своих,

Загремел тимпан летучий, зазвенел пустой кимвал

30. И на верх зеленой Иды быстроногий хор спешит.

Задышав безумством мчится, еле дух переводя, Всех своим тимпаном Аттис по лесной глуши, ведет,

Словно телка, что умчалась с непривычки от ярма;

1 Мэнады — вакханки. Культ Дионисия еще Эврипидом смешивался с культом Цибелы.

2 Tripudiis — в три неравномерных такт с прискоком. Пляска с оружием, напр. салийских жрецов. Выражение совершенно тождественное с русским:

Дали бабе сапоги, Пошла баба в три ноги.

(Солдатская песня).

3 Искусственная.

128

Пока любит душа

За вожатой резвоногой галлы быстрые бегут,

35.Но как в дом они Цибебы утомленные пришли, То измучены чрезмерно без Цереры впали

всон1.

Сон ленивый закрывает шаткой слабостью глаза,

И в покое мягком тонет ярость лютая души. Но когда лучистым взором золотистый

Солнца лик 40. Озарил эфир прозрачный, грудь земли и зыбь морей И прогнал ночные тени звуконогих прибодря2,

То от Аттис пробужденной убежал немедля Сон

И богиня Пазифея приняла его на грудь3. Так от нежного покоя, пробудясь без ярых

грез,

45.Разбирала Аттис в сердце все дела свои сама,

Иумом спокойным видит, без чего и где она,

Ивскипев душой, обратно к морю вновь она

спешит.

1 Не вкусивши хлеба.

2 Отдохнувших за ночь звуконогих коней солнечной колесницы.

3 Пазифея (Илиад. 14, 267 и 269):

Шествуй; тебе в благодарность юнейшую дам я Хариту

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ту Пазифéю, по коей давно все дни воздыхаешь.

129

Катулл

Там, увидя волн равнину, взором полным слез

она,

Грустным голосом к отчизне обратилась в горе так.

50.«О родимая отчизна, о отчизна, мать моя, Ты, которую несчастный бросил я, как беглый

раб1.

От господ своих, к идейским я лесам направил путь,

Чтобы жить в снегах холодных средь звериных логовищ,

Чтобы яростно носиться близ убежищ их во мгле,

55. Где, в какой тебя, отчизна, стороне мне полагать?

Глаз стремится сам собою на тебя направить взор,

Вкраткий срок, покуда ярость злая смолкнула

вдуше.

Я ли из родного дома понесусь тут по лесам? Брошу все, друзей, отчизну и родителей

своих,

60.Брошу форум и палестру, стадий и гимназий я?

Бедный, бедный, плакать вечно — вот судьба

твоя, душа.

1 Несчастный, при воспоминании своей юношеской жизни.

130