П.А. Сорокин. Жизнь, судьба и творчество. Учебное пособие по дисциплине Философия

основаниям. В противном же случае это обернется катастрофическим крахом всей системы планетарного общежития.

Подобную мысль проводил П. А. Сорокин, утверждая, что подавление самобытности культур, как, впрочем, и абсолютизация их своеобразия создают возможность для межкультурных конфликтов и войн. Единственно верным решением П. А. Сорокин считал свободный союз равноправных культур, основанный на единстве общих духовных ценностей. Складывание такой культуры обязано процессу конвергенции, который прогнозировал П. А. Сорокин.

Сложность, имманентная противоречивость процесса глобализации предопределяет неоднозначность последствий этого явления. Среди положительных черт глобализации можно отметить усиление интеграционных процессов: рост контактов и связей между странами и народами в области экономики, торговли, технологий, культуры; ускорение и увеличение масштабов обмена передовыми достижениями человечества; повышение жизненного уровня, снижение нищеты. Интеграция позволила создать рабочие места за счет стимулирования эффективности производства, расширения возможностей и экономического роста. Информационная революция и более широкое взаимодействие культур и ценностей усилили тенденцию к построению демократических обществ и борьбу за права человека и основные свободы, одновременно содействуя развитию творчества и нововведений.

Серьезное беспокойство вызывает то обстоятельство, что глобализация означает усиление дивергенции, негативной конвергенции. Глобализация увеличивает разрыв между полюсами богатства и нищеты в отдельных государствах и регионах. Она обрекает беднейшие государства на всё большее и большее отставание от остального мира, особенно в век применения новейших информационных технологий, подрывает экономическую заинтересованность в достижении таких социальных целей, как защита ок-

51

ружающей среды, соблюдение прав человека и общепринятого международного трудового законодательства. К ряду негативных последствий глобализации относятся:

-трудности в приспособлении к глобализации для развивающихся стран с переходной экономикой из-за отсутствия у них необходимых средств, неподготовленности национальных экономических, административных и правовых систем;

-растущая открытость процессов воспроизводства отдельных стран негативным внешним воздействиям: быстрое распространение локальных экономических сбоев на другие регионы мира (подтверждением чему служат азиатские и латиноамериканские финансовые кризисы 1997 – 1998 гг., переросшие в мировой финансовый кризис);

-перерастание организованной преступности из национальной в международную, усиление опасности со стороны международного терроризма [50, c. 33]. Доступ к самой передовой технологии, к прежде недоступной современной технике в огромной мере облегчает вооружение даже небольшой группы фанатиков, террористов, приверженцев любой экстремальной идеи, деструктивным общественным силам. В результате интегрированный мир подвергает себя новой опасности попасть в зависимость от основанных на насилии режимов, от преступников, от исступленных жертв собственной идеологии или религии.

Цепь негативных последствий процесса глобализации связана с ростом процесса ассимиляции. Расширение и интенсификация связей людей, принадлежащих к разным культурам, национальным общностям, цивилизациям, способствуют порождению обезличенности, отчуждения, массовизации культуры, навязыванию интернациональных цивилизационных матриц и моделей поведения, маргинализации высоких культурных образцов,

скоторыми во многом связана историческая память. Это ослабляет социо-

52

культурные основы национальной идентичности, создает условия для конфликта с национальными традициями и цивилизационными ценностями.

Ущерб национальным культурным традициям народов наносит и бесконтрольная экспансия низкопробных образцов массовой культуры, угрожающая их самобытности. Глобализация массовой культуры, по мнению В. Дахина, «опирается на индустрию шоу-бизнеса, составляющую часть мировой экономики, ее отрасль, тесно связанную с развитием мировой “теневой экономики”, с глобальной организованной преступностью. Ее услугами пользуются для отмывания доходов от нелегальной и преступной деятельности, для укрывания доходов формальной экономики и т. д.» [13, c. 33].

Глобализация может выступать в форме «скрытой реколонизации мира», «вестернизации», «американизации», в зависимости от того, какие страны или отдельная страна являются инициаторами данного процесса. Это означает создание (без возрождения классических колониальных структур) устойчивой системы отношений материального и политического неравенства различных групп стран, позволяющих одним (прежде всего Соединенным Штатам) получать материальные и иные выгоды за счет других. Глобализацию рассматривают как «конец истории» (Ф. Фукуяма), конец идеологического противостояния, окончательную победу и распространение на весь мир западных ценностей – рыночной экономики, плюралистической демократии, индивидуальных прав и свобод человека. Необычайно быстрое распространение американских потребительских стандартов, повсеместное внедрение символов «капитала без границ» («Золотой арки» МсDonald’s, товарных знаков Соса-Сolа, фирменных джинсов Levi’s, спортивных товаров Nike и т. п.) порождает миф о наступлении эры унификации в результате американо-европейской экспансии. Сторонники отождествления глобализации и американизации выдвигают следующие аргументы: США пытаются сохранить свое положение в качестве полити-

53

ческой и экономической вершины мировой пирамиды с помощью продвижения свободного рынка труда, создания глобальных монополий, открытости и доступности информации и др. Действительно, США в современном мире являются одним из главных движителей глобальных процессов, претендуя на то, чтобы стать глобальным лидером. Среди главных атрибутов могущества США выделяются:

-военная сила, способная достичь любой точки земного шара;

-огромный экономический потенциал;

-глобальное политическое влияние;

-культурное и идеологическое влияние во всем мире.

Бесспорно, к началу XXI в. США превратились в наиболее экономически развитую и самую сильную в военном отношении державу с глобальными политическими интересами, занимающую ведущие позиции в системе международных отношений. Один из аспектов мощи США – культурное влияние. США являются центром производства современных культурных эталонов, получающих глобальное распространение. К примеру, Н. Е. Покровский выделяет следующие особенности американизации в области культуры:

-иррационализация (доведение до абсурда рациональных элементов культуры);

-приоритет количественных характеристик (коммерциализация), готовность к употреблению (оперантность);

-полностью гарантированное качество на определенном уровне, упакованность в яркие символические формы;

-виртуализация культурных образов (создание виртуальной реальности, в которой разворачивается культурный феномен) [35, с. 6].

Отмечается тот факт, что в области культуры, несмотря на ее некоторую примитивность, Америка пользуется не имеющей себе равных привлекательностью, особенно среди молодежи всего мира. Вероятно, при-

54

влекательность американской массовой культуры связана с жизнелюбивым началом, которое она проповедует. По замечанию З. Бжезинского, «американские телевизионные программы и фильмы занимают почти три четверти мирового рынка. Американская поп-музыка также занимает господствующее положение, и увлечениям американцев, привычкам в еде и даже одежде все больше подражают во всем мире. Язык Internet – английский, подавляющая часть глобальной компьютерной “болтовни” также из Америки и влияет на содержание глобальных разговоров. Наконец, Америка превратилась в Мекку для тех, кто стремится получить современное обра-

зование» [33, с. 26].

В современном мире отмечается тенденция роста влияния английского языка (особенно его американского варианта) в неанглоязычных странах. Отрицательным следствием «вторжения» английского языка в другие языки становится некритическое восприятие частью коренного населения, особенно молодежью, всего того, что насаждается посредством этого языка, постепенно вызывающее у них чувство неполноценности собственных языков и ведущее к размыванию самобытной культуры и национальных традиций. Однако, например, З. С. Гунаев приводит ряд аргументов, убеждающих в том, что претензии английского языка на то, чтобы стать глобальным, не оправдываются. Среди них:

-непостоянство лингвистических каналов международного общения

вмире;

-возможность возникновения новых политических альянсов или региональных торговых блоков без участия англоязычных стран;

-отвержение американских моральных или культурных ценностей большинством населения других стран;

-демографические факторы, рост числа новых пользователей интернета и их сайтов на других языках;

-совершенствование компьютерного программного обеспечения,

55

необходимого для надежного безошибочного перевода с одного языка на другой [12, с. 12–127].

Следует заметить, что претензия Соединенных Штатов на глобальное лидерство обернулась для Америки трагическими событиями, произошедшими 11 сентября 2001 г., когда исламскими фундаменталистами были разрушены два здания-близнеца Всемирного торгового центра в НьюЙорке и здание Пентагона в Вашингтоне. Грандиозным последствием этих событий явилось крушение западной системы ценностей и стиля жизни, индустриально-потребительской модели развития, нередко навязываемой другим народам насильственно, зачастую тормозящей общественное развитие и порождающей конфликты. В качестве целей террористы выбрали главные символы могущества Америки. Они нанесли удары по «символам американской веры» в «супердержавизм» и «гегемонизм». События 11 сентября показали, что мир стал мультиполярным, многополюсным, в отличие от еще недавно господствовавшей биполярности. Поэтому, по мнению Ха Тхй Ми Хыонга, «Соединенным Штатам, несмотря на их превосходство в мире, трудно односторонне навязать мировому сообществу свою волю, установить Пакс американа (Рax Americana). Роль сверхдержавы, как единственного руководителя мира, требует сосредоточения ресурсов и политической воли в той мере, которой США не обладают, то есть продолжает существовать значительное противоречие между претензией на мировое господство и возможностями для ее реализации. Объективно движение современных международных субъектов в каком-либо направлении – положительном или отрицательном – создает большие силы сопротивления попыткам Вашингтона установить однополярный мировой порядок, уже не говоря о тех жгучих глобальных проблемах, насущных и долговременных, с которыми США вынуждены сталкиваться и которые они не могут единолично решать» [54, с. 125].

По мнению А. И. Уткина, американской гегемонии препятствуют

56

три обстоятельства:

-возможный отказ американского народа платить цену за имперское всесилие;

-отсутствие гарантированной солидарности союзников;

-организованное противостояние потенциальных жертв [52, с. 11]. Э. Я. Баталов считает, что «при всей своей мощи Соединенные Шта-

ты остаются одной из самых зависимых (в сырьевом, финансовом и некоторых других отношениях) стран мира, а значит, как ни парадоксально, одной из самых уязвимых стран, причем эта уязвимость не может компенсироваться военным фактором» [4, с. 11].

На наш взгляд, комплексный характер глобализации не позволяет идентифицировать ее с простым процессом распространения западной/ американской культуры и западного/американского самосознания на весь остальной мир. В качестве аргумента приведем высказывание В. Кузнецова, подтверждающее утверждение «незападного» мира: «И демографически, и экономически Азия развивается быстрее, чем Европа. А это веское основание для того, чтобы Азия играла более значимую роль в мировых делах, чем сейчас. Европейские страны начнут вытесняться с рынков азиатскими тиграми» [24, с. 19]. Подобная позиция показывает, что прогноз П. А. Сорокина постепенно осуществляется. П. А. Сорокин утверждал, что «звездами следующих актов великой исторической драмы готовятся стать – помимо Европы, Америки и России – возрождающиеся великие культуры Индии, Китая, Японии, Индонезии и исламского мира» [41,

с. 14].

Нам представляется, что последствия глобализации не следует относить к тенденции тотальной вестернизации/американизации еще и потому, что определенные социальные институты и нормы, в распространении которых видят признак вестернизации, носят метакультурный характер. Это соответствует, например, рыночным институтам с присущими им конку-

57

ренцией и стремлением к максимизации прибыли. В одном культурном контексте прибыль может рассматриваться как высшая цель и ценность, в другом – как необходимый компонент «правил игры», средство реализации иных ценностей и потребностей. Распространение западных форм потребления совсем не обязательно означает распад местных культур и замену их культурой «общества потребления». Исследования показывают, что внешние формы вестернизации могут выступать как новое выражение устойчивых основ традиционной культуры. Например, по утверждению Г. Г. Дилигенского, «западная одежда в рамках конголезской культуры становится способом утверждения личной идентичности, воспринимается как источник силы, находящийся вне индивида (ее сообщают ему боги, обожествляемые предки, фетиши), воспринимается как сохраняющийся в тех же слоях традиционный фетишизм. Эта стратегия потребления радикально отличается от той, которая господствует в западных обществах»

[14, с. 14].

Думается, не следует игнорировать такие особенности национального характера американской культуры, как стремление быть лидером во всем, глубокая вера в собственную исключительность. Однако, на наш взгляд, это еще не дает права приписывать американской культуре попытку унифицировать культуры других стран по своему образу и подобию. Мы считаем, что можно согласиться со сторонниками модели «глобальной культуры», утверждающими, что миру не грозит тотальная американизация культуры, ибо ее проникновение будет на том или ином уровне остановлено потенциалом национальной культуры [34].

Что же является потенциалом, фактором, определяющим своеобразие отдельной национальной культуры? На наш взгляд, определяющим фактором своеобразия культуры является некое «ядро» культуры, которое формируется на протяжении всего процесса этногенеза и приобретает устойчивость и систему защиты. Оно аккумулирует в себе некую информа-

58

цию – ценностные смыслы и мотивы деятельности целого народа, – хранит и передает ее из поколения в поколение, гарантируя историческую воспроизводимость социума с другими культурами. «Ядро», как основное составляющее культурной матрицы, имманентно содержит в себе такие свойства и качества, которые в значительной степени определяют жизнеспособность социума. Ядро национальной культуры, ценностное единство которого обусловлено этнокультурными, национальными особенностями и традициями, пассионарностью национального духа, – обладает своеобразным внутренним, устойчивым иммунитетом против культурного вторжения. Согласно Т. В. Карадже, культура вырабатывает свои психологические установки (например, «свои-чужие»), позволяющие ей не только не ассимилировать, но и сформировать особую среду [23]. Придя к выводу о доминировании эмоционального способа усвоения социального опыта, Т. В. Карадже отмечает, что если на эмоциональном уровне объект воспринимается как «свой», то по отношению к нему механизмы защиты не срабатывают. «Это происходит тогда, когда “чужое” включено в мифологическую, религиозную, идеологическую картину как “героическое”, положительное, близкое по духу. Так, народы доколумбовой Америки, имея достаточно сложную мифологическую систему, в которой огромное место отводилось будущим героям-пришельцам, восприняли приход испанских конквистадоров как приход героев, что подавляло их естественную агрессию по отношению к захватчикам» [Там же, с. 14].

«Ядро» культуры обладает высокой устойчивостью, потому что окружено особым «защитным поясом», «оболочкой». Состоит она из системы социальных, нравственных и религиозных традиций, переплетающих основную сторону образа жизни населения. «Защитный пояс» препятствует обратному воздействию на «ядро» культуры со стороны внешней среды, защищает его от трансформации и разрушения, а также обеспечивает адаптационные механизмы, возможность приспособления к меняющимся усло-

59

виям материального и духовного бытия общества. Процесс формирования «защитного пояса» достаточно сложный. Многие факторы определяют его качество: временной фактор – чем более зрелая культура, тем более жесткий механизм защиты; исторические условия проживания – чем сильнее натиск извне, тем в большей степени культура стремится оградить себя от влияния инородных культур; это и сформировавшиеся психологические установки по отношению к «своим-чужим», определяющие формы и степени взаимодействия с внешним миром.

Глобальная культура не может стать американской еще и по той причине, что в современной американской культурной парадигме наблюдается трансформация от «универсума» к «плюриверсуму». Привычное определение американской цивилизации в ряде аспектов как «плавильного тигля» («котла») в последнее время сменяется другими: «великолепная мозаика», «миска с салатом», «овощной суп», «лоскутное одеяло» и прочее. Динамическая суть назревающего изменения такова: каждая этнокультурная традиция, каждый ингредиент «овощного супа» всё больше стремится, даже попав в «тигель», сохранить в нем свой особый «привкус». О том, что в Соединенных Штатах, как полиэтническом обществе, встает проблема этнической самоидентификации, пишет Э. Я. Баталов. «Активно обсуждаются вопросы о роли афро-американцев в создании американского общества и формировании американской культуры, о “корректном” отношении белых к чернокожим и англоговорящих к испано-говорящим американцам, о создании в стране условий для развития у представителей этнических групп чувства собственного достоинства как условии корректной нацио- нально-этнической самоидентификации и т. д. и т. п.» [4, с. 13]. Н. А. Высоцкая отмечает тот факт, что «далеко не все иммигранты горят желанием отказаться от собственной национальной идентичности в пользу общеамериканской. Поэтому ведется поиск золотой середины между скучным однообразием “переплавленной массы” и узко-сепаратистским этноцентриз-

60