Мотив преступления и его уголовно-правовое значение. Монография

всего проявлялась при совершении имущественных преступлений. Такое понимание корысти впоследствии не было поддержано и судебной практикой. Например, убийства, совершенные из корыстных побуждений, могут быть совершены не только для получения новой материальной выгоды, но и для сохранения материальных благ, которые виновное лицо обязано было передать другому лицу на законных основаниях.

В юридической литературе применительно к убийству из корыстных побуждений можно встретить довольно широкое определение корыстного мотива. Так, С.В. Бородин пишет, что «корыстный мотив при убийстве охватывает материальную выгоду в самом широком смысле. Ее нельзя сводить к завладению имуществом и деньгами… Корысть при убийстве — это не только приобретение материальной выгоды, завладение тем, чем не обладал виновный до убийства, но и стремление избавиться от каких-либо материальных затрат сейчас или в будущем, сохранить материальные блага, с которыми придется расстаться на законном основании»1.

Интересным представляется тот факт, что корысть упоминается в п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ в следующей конструкции: убийство «из корыстных побуждений или по найму…». В такой формулировке законодатель объединил убийство по найму с корыстными побуждениями. Стоящие рядом термины «корысть» и «найм» оттеняют мотивационный момент убийства, так что найм можно расценить как специфический мотив совершения убийства, являющийся разновидностью корысти2. В уголовном законе прямого определения найма не содержится. В гражданском праве найм служит формой договора между нанимателем и подрядчиком, принимающим на себя обязательства по выполнению определенных услуг (подрядчик) и их оплате (наниматель). Право на жизнь — это абсолютное право человека, поэтому любые сделки по поводу данного права с уголов- но-правовой точки зрения преступны.

По нашему мнению, найм сам по себе не является сделкой, основанной на корысти, в том его понимании, в каком корыстная мотивация используется в уголовном законе. Каждая из договаривающихся сторон может иметь свой мотив, в процессе договора определяется лишь общий эквивалент в виде размера стоимости «услуги» в ее денежном или ином выражении. Изложенное не исключает возможности определения мотива исполнителя убийства как материальной заинтересованности, которым, конечно, не охва-

1 Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 2000. С. 133—134.

2 См.: Колесников В.И. Проблемы борьбы с убийствами, совершенными по найму. М., 2005. С. 24—25.

61

тывается все содержание корыстной мотивации наемного убийства. Как нам представляется, понятие «по найму» может иметь значение специфического мотива преступления, не сводимого ни к какому другому, в частности корыстному.

Корысть при совершении преступлений может выражаться в различных формах. Она прежде всего может быть связана со стремлением получить какое-либо имущество, новую материальную ценность (вещи, деньги, ценности), право на имущество. Корысть может быть обусловлена стремлением избавиться вследствие совершения преступления от каких-либо материальных затрат (уплаты долга, платежа алиментов и т.д.).

В основе корысти как мотива совершения преступления может лежать стремление получить материальную выгоду и в иных формах (получение квартиры, занятие более высокооплачиваемой должности). Но в каких бы формах корысть ни проявлялась, она всегда связана со стремлением к незаконным обогащению, получению какой-либо материальной выгоды для себя за счет других. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об убийствах» отмечено, что корыстные побуждения направлены на получение материальной выгоды для себя или других лиц или связаны с намерением избавиться от материальных затрат1.

По мнению ряда авторов, корысть включает в себя несколько аспектов: стремление к наживе, желание избавиться от материальных затрат, стремление обеспечить материальную выгоду другим лицам, а также различные сочетания представленных вариантов2. Однако, суммируя изложенное, мы приходим к выводу, что определение корыстного мотива должно включать в себя два основных признака: 1) получение материальной выгоды; 2) освобождение от материальных затрат.

Исходя из этого можно предложить следующее определение корыстного мотива — это порожденное системой потребностей осознанное стремление виновного лица к получению материальных благ или освобождению от материальных затрат путем совершения деяния (действия или бездействия), представляющего общественную опасность и предусмотренного уголовным законом в качестве преступления.

Мотив ревности как конструктивный признак в действующем уголовном законодательстве не предусмотрен ни в одном из составов

1 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР по уголовным делам. М., 1999. С. 537.

2 См.: Тузлуков А.М. Кража как форма хищения (вопросы теории и квалификации преступления). Рязань, 2007. С. 84.

62

преступлений. Хотя ранее в УК РСФСР 1926 г. ревность указывалась в качестве мотива преступления (п. «а» ст. 136). В то же время в судебной практике нередко выявляется и устанавливается этот мотив совершения различных преступлений против личности, прежде всего при посягательствах на жизнь, здоровье, честь и достоинство граждан. По данным нашего исследования, удельный вес убийств, совершенных по мотивам ревности, к общему числу убийств составил около 13%. Еще Вольтер отмечал, что «бурная ревность совершает более преступлений, чем корысть и честолюбие»1.

Ревность представляет собой весьма сложное психологическое и нравственное явление. В переживания ревности вплетаются многообразные чувства и побуждения: симптомы неравнодушия и любви, чувство обиды и негодования, досады и гнева, но все эти чувства и побуждения имеют подчиненное значение. На первый план выступает уязвленное самолюбие, раздраженное ложное тщеславие. Кратко ревность можно определить как неприятное, мучительное переживание, олицетворяющее собой боязнь потерять любовь, дружбу, расположение или другое благо2. Это своеобразный страх при наличии желания сохранить обладание любимым человеком или каким-либо благом. Однако, оставаясь только переживанием, не вызвавшим социально значимого поступка, ревность как таковая не может являться предметом ни моральной, ни уголовно-правовой оценки. Лишь оформившись в мотив поведения, она оказывается в поле зрения юристов.

Âсоциологической и юридической литературе одной из дискуссионных и наиболее сложных в характеристике мотива ревности является проблема его нравственно-этической стороны, моральной оценки. Можно ли считать ревность низменным побуждением? Или, наоборот, это возвышенный общественно полезный мотив, симптом неравнодушия, свидетельство сильных страстей и живых человеческих чувств? А может быть, мотив ревности носит нейтральный характер и оценка его зависит от конкретной жизненной ситуации? Данные вопросы отнюдь не риторические.

Âправе они имеют самое непосредственное практическое зна- чение, поскольку с ними связаны вопросы ответственности за преступления, совершаемые на почве ревности, в частности определение степени общественной опасности этих преступлений, индивидуализация наказания и профилактика подобных деяний. Отсутствие единого подхода к решению указанной проблемы создает за-

труднения на практике, так как от морально-этической оценки

1 Цит. по: Волков Б.С. Мотивы преступлений. С. 59.

2 См.: Пашковская А.Я., Степанова И.Б. Ревность как мотивация преступного поведения // Вестн. Моск. гос. ун-та Сер. 11. Право. 1997. ¹ 1. С. 38.

63

ревности зависит и ее уголовно-правовая характеристика (считать ли ревность обстоятельством, смягчающим или отягчающим ответственность виновного).

Различные авторы отвечают на эти вопросы по-разному. Некоторые характеризуют ревность как низменное побуждение. Например, по мнению М.К. Аниянца, ревность — отвратительный пережиток прошлого, и независимо от того, по какой причине она возникла у лица, преступления на этой почве должны строго наказываться1. Аналогичную резко негативную оценку ревности дали С.В. Бородин, Г.П. Афонькин, И.В. Куркина2.

Такой подход к разрешению рассматриваемого вопроса, по нашему мнению, представляется неверным. Это подтверждается данными проведенного среди сотрудников правоохранительных органов Рязанской области исследования, которое показало, что 9% респондентов считают ревность низменным побуждением, 25,8 — относят ее к числу мотивов, заслуживающих положительной оценки, а 65,2% опрошенных полагают, что оценка данного мотива находится в зависимости от конкретного поведения виновного лица.

Безусловно, ревность — весьма сложное с точки зрения соци- ально-психологического содержания явление. Она включает в себя многообразные переживания, эмоциональные реакции, состояния, которые могут характеризоваться как положительно (например, страсть и другие симптомы неравнодушия и любви), так и отрицательно (негодование, злоба, зависть и т.п.). И далеко не всегда последние доминируют в переживаниях ревности. Возможны случаи, когда ревность одного из партнеров обусловливает более заботливое, внимательное отношение к другому, стремление понять при- чины, по которым он перестал удовлетворять партнера, желание привлечь его внимание, показать ему его особую значимость, незаменимость и т.п. В подобных случаях тщеславие и самолюбие отодвигаются на второй план, а ведущими, определяющими поведение оказываются любовь, привязанность к другому лицу, желание сохранить прежние взаимоотношения с ним. Вряд ли будет обоснованным оценивать ревность исходя лишь из ее абстрактного содержания. Нельзя данный мотив раз и навсегда зачислить в разряд негативных или социально полезных.

Представляется верной точка зрения авторов, считающих, что социальная оценка мотива должна зависеть от того, в систему каких

1 См.: Аниянц М.К. Ответственность за преступления против жизни по действующему законодательству союзных республик. М., 1964. С. 122.

2 См.: Бородин С.В. Указ. соч. С. 78; Афонькин Г.П., Куркина И.В. Квалификация убийства. Домодедово, 2003. С. 42.

64

общественных отношений он включен и каким общественным отношениям противопоставлен1. В силу этого ревность как мотив преступления всегда антисоциальна и поэтому должна оцениваться отрицательно.

Не менее дискуссионен и вопрос о правовой оценке мотива ревности. Можно ли считать его смягчающим или отягчающим ответственность обстоятельством?

История развития уголовного права, как отечественная, так и зарубежных стран, свидетельствует, что обычно ревность рассматривалась как обстоятельство, снижающее ответственность, а часто и совсем ее устраняющее. Например, в царской России суд присяжных неоднократно выносил оправдательные приговоры лицам, совершившим убийство из ревности. Однако, как мы отмечали ранее, УК РСФСР 1926 г. в п. «а» ст. 136 предусмотрел ревность в качестве обстоятельства, отягчающего ответственность виновного в убийстве. Это было сделано, по-видимому, в угоду существовавшей тогда идеологии, рассматривавшей ревность в качестве пережитка капитализма в сознании людей. Это также характеризует один из важнейших принципов уголовного права советского периода, заключающийся в том, что «констатация того, что уголовная противоправность представляет собой юридическое выражение, правовое закрепление и характеристику признака общественной опасности деяния, означает одновременно констатацию и того, что: а) деяние, представляющее собой достаточно серьезную общественную опасность для интересов советского государства, объявляется уголовном законом запрещенным, становится противоправным, б) деяния, объявляемые законодателем уголовно запрещенными, представляют собой соответствующую общественную опасность»2.

В настоящее время законодатель не включил ревность в число квалифицирующих признаков и предусмотренных ст. 63 УК РФ обстоятельств, отягчающих ответственность виновного (также указанный вопрос решался в УК РФ 1960 г.). Это решение представляется правильным. Ревность не выступает субъективным показателем высокой степени общественной опасности содеянного и личности преступника и не относится к низменным побуждениям, она не может служить обстоятельством, отягчающим ответственность. Но является ли ревность обстоятельством, смягчающим ответственность виновного? Среди практических работников правоохранительных органов нет единого ответа на данный вопрос. Например,

1 См.: Криминальная мотивация. М., 1986. С. 31.

2 Карпушин М.П., Курляндский В.И. Уголовная ответственность и состав преступления. М., 1974. С. 152.

65

42% опрошенных нами сотрудников ответили на этот вопрос утвердительно.

С нашей точки зрения, подобное отношение к мотиву ревности неверно. Безусловно, ревность вызывает немало мучений и страданий, тягостных сомнений и переживаний. Однако это не означает фатальной неизбежности совершения преступления. Ведь не все лица, столкнувшись с фактом измены или заподозрив ее наличие, совершают насильственные действия. Лицо, испытывающее чувство ревности, всегда имеет возможность выбрать непреступный вариант поведения. Какую из имеющихся альтернатив выберет субъект — зависит от его личностных особенностей. В силу этого, наверно, нелепо было бы смягчать ответственность лицу лишь за то, что он испытывал это тягостное и мучительное чувство.

При индивидуализации уголовной ответственности и назначе- нии справедливого наказания за преступление из ревности правоприменителем должны учитываться фактические обстоятельства: поведение потерпевшего, характер конфликтной ситуации и другие обстоятельства внешней среды; степень развитости индивидуалистических свойств личности. Эти факторы могут приобретать уго- ловно-правовое значение, выступая в роли смягчающих или отяг- чающих ответственность виновного обстоятельств.

К числу наиболее спорных в теории и практике уголовного права относится вопрос о соотношении мотива ревности и состояния аффекта при совершении преступления. По мнению И. Филановского, ревность может вызвать у виновного лица состояние аффекта1. Однако изучение практики свидетельствует о том, что, в частности, убийства из ревности признаются совершенными в состоянии аффекта в самых разных случаях, так как чувство ревности развивается постепенно и возникновение умысла лишено внезапности, необходимой для применения ст. 107 УК РФ.

Мотив ревности внешне сходен с мотивом мести, хотя потребности, лежащие в основе того и другого, различны. Внешнее сходство этих мотивов создает на практике трудности разграничения преступлений, совершаемых по мотивам ревности и мести, а иногда ведет к ошибкам. Российское уголовное законодательство многие преступления против личности, совершенные из-за ревности или мести, квалифицирует одинаково. Но это не означает, что в подобных случаях одинакова и степень вины.

В чем же различие мотивов ревности и мести? В теории признаки такого разграничения отсутствуют. Лишь в некоторых рабо-

1 См.: Филановский И. Ревность как мотив преступления // Соц. законность. 1973. ¹ 2. С. 39.

66

тах высказаны соображения по этому поводу. На наш взгляд, наиболее предпочтительной является точка зрения Н.И. Загородникова, отмечающего, что ревность служит основой для возникновения мести и поэтому убийство из ревности чаще всего фактиче- ски есть убийство из мести1. Но тогда остается неясным, может ли быть вообще совершено убийство из ревности?

Содержание мотива ревности — это, на наш взгляд, стремление быть единственным близким объекту ревности человеком. Объектом ревности, как правило, бывают лица другого пола, с которыми субъект ревности находится или надеется находиться в интимных отношениях. Следовательно, мотив ревности направлен на сохранение у субъекта того блага, которым он владеет или надеется получить. Но если это так, то, например, убийство объекта ревности не должно расцениваться как преступление, совершенное по мотивам ревности. Подлинный мотив этого преступления не ревность, а месть.

Хулиганский мотив занимает особое место в мотивационной структуре преступности. Это один из самых распространенных мотивов совершения преступлений. В уголовном законодательстве хулиганский мотив обозначается термином «хулиганские побуждения».

Впервые хулиганские побуждения как специальный мотив преступления были включены в состав хулиганства, предусмотренный ст. 74 УК РСФСР 1926 г. Тогда же был сконструирован квалифицированный состав убийства из корыстных или иных низменных побуждений (ст. 136 УК РСФСР 1926 г.). К иным низменным побуждениям теория уголовного права и судебная практика в то время относили и хулиганские побуждения. УК РСФСР 1960 г. включил хулиганские побуждения в число самостоятельных признаков квалифицированного убийства (п. «б» ст. 102) и обстоятельств, отяг- чающих ответственность за любое преступление (п. 3 ст. 39).

УК РФ не упоминает хулиганских побуждений в числе обстоятельств, отягчающих наказание (ст. 63), но существенно расширяет сферу применения этого признака в рамках Особенной части. Он входит в качестве обязательного в состав хулиганства (ст. 213), аль- тернативно-обязательного — в состав жестокого обращения с животными (ст. 245), квалифицирующего — в составы убийства (п. «и» ч. 2 ст. 105), побоев (ч. 2 ст. 116), умышленного причинения легкого (ч. 2 ст. 115), средней тяжести (п. «д» ч. 2 ст. 112) и тяжкого (п. «д» ч. 2 ст. 111) вреда здоровью. Особое значение в качестве квалифицирующего признака хулиганские побуждения имеют при-

1 См.: Загородников Н.И. Преступления против жизни. М., 1961. С. 141.

67

менительно к убийству, общественная опасность которых при наличии хулиганского мотива резко возрастает.

Результаты исследований свидетельствуют о том, что хулиганские побуждения являются одним из наиболее распространенных признаков убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах. Так, по данным О.С. Капинус, они составляют примерно 25% всех убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах1. По результатам нашего исследования, доля таких убийств составила 18%. Тем не менее применение именно данного квалифицирующего признака вызывает наибольшие трудности и порождает наибольшее количество судебных ошибок. Это объясняется прежде всего тем, что легальное определение хулиганских побуждений отсутствует. Подобное положение характерно не только для российского, но и для уголовного законодательства зарубежных стран. Фактиче- ски все зарубежные законодатели при формулировании хулиганского мотива опираются на морально-этические, нравственные категории, понимание которых неопределенно и субъективно2. Например, УК Японии при характеристике хулиганского мотива использует термин «бесстыдство», а в УК Дании — «особая упречность».

На наш взгляд, юридическое определение данного мотива в своей основе носит исключительно оценочный, субъективный характер. Это подтверждается и в юридической литературе. Так, по мнению А.В. Наумова, в основе хулиганских побуждений лежит «и грубое озорство, и пьяная «удаль», и стремление в грубой форме показать свое «могущество» и силу, желание поиздеваться над окружающими, обратить на себя внимание своим циничным поведением»3.

Хулиганский мотив специфичен по своему социально-психо- логическому содержанию. Пожалуй, вряд ли можно найти какойлибо другой мотив, который бы с точки зрения его социальнопсихологического содержания и форм проявления был бы так многообразен и вызывал такую сложность в определении. Именно поэтому в большинстве случаев авторы пытаются раскрыть не просто внешнее проявление, а именно психологическую подоплеку хулиганских побуждений.

Так, А.А. Ковалкин считает, что при всей сложности и многообразии хулиганские мотивы всегда характеризуются стремлением

1 См.: Капинус О.С. Указ. соч. С. 99—100.

2 См.: Волкова Т.Н., Михлин А.С. Убийство из хулиганских побуждений: актуальные уголовно-правовые и криминологические проблемы. Рязань, 2007. С. 4.

3 Наумов А.В. Указ. соч. С. 51.

68

показать нарочито неуважительное отношение к законам, правилам общежития, обществу и личному достоинству граждан1.

Н.И. Коржанский определяет хулиганские побуждения как стремление невоспитанного человека, характеризующегося низкой культурой и необузданным эгоизмом, к самоутверждению, самовыражению личности2. Подчеркивая сложный, комплексный характер хулиганских побуждений, Г.Н. Борзенков пишет: «По своему содержанию они представляют сложный мотив, в котором переплетаются и безграничный, разнузданный эгоизм, и искаженные представления о границах личной свободы, и культ грубой силы, и стремление «испытать себя», и вспышка безотчетной злобы. Но при совершении убийства из хулиганских побуждений к этому присоединяется и пренебрежительное отношение к человеческой жизни вообще, безотносительно к личности потерпевшего».

В приведенной характеристике хулиганских побуждений, на наш взгляд, правильно отмечается множественность искаженных потребностей лица, сливающихся в единый импульс к самовыражению недозволенными способами, связанными с ущемлением прав, свобод и законных интересов других лиц. Это характерно для любых преступлений, совершаемых из хулиганских побуждений.

По мнению И.Я. Козаченко, «внутренняя сила, побуждающая виновного к совершению конкретного хулиганского проявления, может сводиться не к одному, а к множеству мотивов, называемых в уголовном праве хулиганскими побуждениями и выступающих в каждом случае либо раздельно, либо в определенном сочетании, либо в совокупности с иными, не хулиганскими побуждениями — корыстью, гневом, завистью, ревностью и др.»3.

Следует отметить, что среди ученых существует противоположная точка зрения. По их мнению, хулиганские побуждения не могут сочетаться с другими, нехулиганскими мотивами4.

Однако в результате опроса экспертов, изучения материалов уголовных дел мы также пришли к выводу, что в основе формирования хулиганских побуждений лежат, как правило, иные (нехулиганские) мотивы — злоба, ненависть, зависть, гнев, обида и т.д. Лишь затем у виновного лица возникает намерение своими действиями бросить вызов общественному мнению, продемонстрировать

1 См.: Ковалкин А.А. Мотивы хулиганства // Вопросы борьбы с преступностью. М., 1973. Вып. 18. С. 42.

2 См.: Коржанский Н.И. Квалификация хулиганства. Волгоград, 1989. С. 7.

3 Козаченко И.Я. Квалификация хулиганства и отграничение от смежных составов преступлений. Свердловск, 1984. С. 30.

4 См., напр.: Мустафазаде А.Г. Указ. соч. С. 72—73.

69

пренебрежительное отношение к нормам морали и нравственности, правилам поведения в обществе. Как справедливо отмечает С.А. Некрасов, только при установлении мотива, заключающегося в демонстративном неуважении человеческого достоинства в целом, безразличном отношении к общественным интересам, пренебрежении к закону и правилам поведения, преступление можно квалифицировать как совершенное из хулиганских побуждений1.

В специальной литературе обращалось внимание на то, что «хулиганские побуждения лишены какой-либо необходимости»2, не имеют объективных провоцирующих предпосылок. Нередко преступления, совершенные из хулиганских побуждений, носят явно немотивированный характер, при этом объяснить такое поведение не может сам виновный. Представляется, что в основе такого отношения к общественным и личным интересам лежат безотчетная злоба, чувство неудовлетворенных потребностей, которые порождают тупое отчаяние и связанное с ним стремление к удали, разрушению, желанию проявить и показать себя. В данном случае хулиганские побуждения означают, что субъекту доставляет удовлетворение само преступное деяние, само нарушение общественного порядка. Можно сказать, что хулиганский мотив уже существует в готовом виде в подсознании лица и ждет подходящей ситуации для своего внешнего проявления. Действия, продиктованные хулиганскими побуждениями, лишены всякой целесообразности, они не преследуют никакой социально оправданной цели.

Например, Мурманским областным судом К. осужден по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ за убийство, совершенное при следующих обстоятельствах. Ожидая свою знакомую Е., ушедшую в киоск за сигаретами, К. пристал к Н., спровоцировал с ним драку, в ходе которой имеющимся у него ножом нанес потерпевшему несколько ударов. После того как Н. упал, К. нанес ему еще несколько ножевых ударов, от которых наступила смерть потерпевшего. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ оставила приговор суда первой инстанции без изменения. Как указано в определении коллегии, действия К., который без всякого повода спровоцировал драку с Н., в ходе которой несколькими ударами ножа убил потерпевшего, обоснованно квалифицированы как убийство, совершенное из хулиганских побуждений3.

Нередко многие преступления, совершенные из хулиганских побуждений, сопровождаются употреблением спиртных напитков.

1 См.: Комментарий к Уголовному кодексу РФ. М., 2002. С. 184. 2 Бородин С.В. Преступления против жизни. С. 144.

3 См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. ¹ 3.

70