Мотив преступления и его уголовно-правовое значение. Монография

Мотивы поведения, будучи нередко общественно полезными или общественно нейтральными, могут привести к совершению преступлений по неосторожности. Тем не менее, с нашей точки зрения, классификация мотивов преступлений, предложенная И.Г. Филановским, также не лишена недостатков. Во-первых, непонятно, по- чему в ней самостоятельную группу образует один конкретный мотив (корыстный). Во-вторых, неясно, относятся политические мотивы к низменным или нет. В-третьих, весьма неопределенным по объему выглядит группа личных мотивов с учетом их противопоставления всем остальным группам.

Что касается совершения деяния по мотиву сострадания (п. «д» ст. 61 УК РФ) и в ответ на противоправное или аморальное поведение потерпевшего (п. «з» ст. 61 УК РФ), то и их вряд ли можно признать общественно полезными, так как в результате они привели к совершению преступления, то есть виновно совершенному общественно опасному деянию, запрещенному УК РФ под угрозой наказания. Несмотря на то что побудительная причина подобного рода преступлений в определенной мере носит оправдывающий характер, тот путь, который был выбран для ее достижения, с точки зрения действующего уголовного закона, является преступным.

Вместе с тем совершение преступления по обозначенным мотивам отличается несоизмеримо меньшей степенью общественной опасности, чем совершенные по иным мотивам, что, безусловно, должно учитываться при назначении наказания.

Нарушение принципа единого классификационного критерия наблюдается и у Н.К. Семерневой, которая делит мотивы в зависимости от характера и степени их общественной опасности на три группы: 1) человеконенавистнические, 2) корыстные или низменные, 3) личные (зависть, ревность, карьеризм и т.п.)1. Во-первых, как и И.Г. Филановского, она необъяснимо выделяет корыстный мотив в отдельную группу и одновременно противопоставляет его низменным мотивам. Во-вторых, низменные мотивы выделены по их морально-этической оценке, а остальные группы — либо по их характеру (человеконенавистнические и корыстные), либо по их генезису (личные).

Ввиду того что мотив всегда находится в нравственно-этической сфере, его моральная оценка играет важную роль в социальнопсихологической характеристике деяния. С этих позиций заслуживает внимания точка зрения Б.С. Волкова. По его мнению, можно выделить следующие группы мотивов: 1) низменные мотивы, яв-

1 См.: Уголовное право. Общая часть / Под ред. И.Я. Козаченко и З.А. Незнамовой. М., 1997. С. 203.

51

ляющиеся различными формами проявления эгоизма; 2) мотивы, лишенные низменного содержания1. К мотивам первой группы он относил, например, мотивы, основанные на национальных предрассудках (мотивы национальной вражды и розни), религиозные мотивы и др. К числу наиболее распространенных мотивов второй группы, по его мнению, относятся такие мотивы, как месть, корысть, хулиганские побуждения, ревность, злоба, ненависть, зависть, трусость, тщеславие и т.д. Именно мотивы второй группы имеют наибольшее уголовно-правовое значение.

Мотивы, лишенные низменного содержания, характеризуются тем, что хотя они и выступают как побудительные причины совершения преступлений, однако извиняемы или неправомерными действиями самого потерпевшего, или другими обстоятельствами лич- ного или объективного характера. К числу таких обстоятельств он относил ряд обстоятельств, смягчающих уголовную ответственность (например, совершение преступления вследствие стечения тяжелых личных или семейных обстоятельств), а также жалость к потерпевшему, сострадание и др.

Представляется, что данная классификация более других соответствует практическим целям применения уголовно-правовых норм, поскольку она основана на различиях в морально-этической и правовой оценке мотивов. Однако вряд ли обосновано выделение политических мотивов в самостоятельную группу наряду с низменными и лишенными низменного характера. Ведь в этом случае они не должны относиться ни к группе низменных мотивов, ни к группе мотивов, лишенных низменного характера, а это противоречит логическим основам членения целого на части.

По мнению А.И. Рарога, для построения уголовно-правовой классификации мотивов преступлений, основанной на их нравственной и правовой оценке, необходимо исходить из уголовноправового понятия «низменные побуждения»2. Исходя из этого он предлагает подразделить мотивы преступного поведения на две группы: низменные и лишенные низменного содержания. Данная позиция подверглась критике в юридической литературе. По мнению некоторых исследователей, практическое значение подобной классификации невелико, так как все умышленные преступления, в составе которых законодатель указывает мотив, всегда продиктованы побуждениями, носящими низменный характер3. Но, по нашему

1 См.: Волков Б.С. Мотивы преступлений. С. 38.

2 См.: Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. СПб., 2003. С. 145.

3 См.: Чечель Г.И., Рахматуллина Н.Г. Указ. соч. С. 31; Капинус О.С. Указ. соч. С. 48.

52

мнению, с приведенной оценкой вряд ли можно согласиться. И вот почему.

Термин «низменные побуждения» является законодательным — этот признак включен в составы преступлений, предусмотренные ст. 153 и 155 УК РФ, где он упоминается наряду с корыстным мотивом в словосочетании «иные низменные побуждения». Следовательно, корыстный мотив однозначно оценивается как низменный наряду с которым, по мысли законодателя, существуют и иные низменные побуждения. Значит, есть мотивы, не имеющие низменного характера.

В специальной литературе раскрытию содержания низменных мотивов уделялось неоправданно мало внимания. Несмотря на то что в УК РСФСР 1926 г. предусматривалось убийство из корысти, мести и других низменных побуждений, в теории уголовного права не были выработаны научные критерии признания того или иного побуждения низменным. Не уделено должного внимания понятию низменных побуждений и в современной доктрине уголовного права. Обычно это понятие используется без раскрытия его смысла, а перечень низменных мотивов, даваемый при анализе преступлений, предусмотренных ст. 153 и 155 УК РФ, носит весьма произвольный, субъективный характер.

Например, С.И. Никулин считает, что «низменные побуждения — это такие, которые грубо попирают нормы нравственности (например, месть родителям ребенка, националистические и расистские мотивы)»1. Схожую позицию занимает и А.И. Чучаев. По его мнению, иными низменными побуждениями следует считать месть, зависть, замену здорового ребенка больным, девочку — мальчиком и наоборот и т.д2. Другими словами, речь опять же идет о мотивах, несовместимых с нравственными нормами, ценностями.

По нашему мнению, все без исключения мотивы преступлений противоречат моральным устоям общества. Если же признать это обстоятельство признаком низменных мотивов, то можно прийти к выводу, что мотивов, не имеющих низменного характера, вообще не существует.

Некоторые ученые признание конкретных мотивов низменными относят к компетенции суда. Например, по этому поводу

1 Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.И. Радченко. М., 2000. С. 301.

2 См.: Постатейный комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /

Под ред. А.И. Чучаева. М., 2004. С. 348.

53

А.Н. Игнатов пишет, что низменными мотивами могут считаться корысть, месть, зависть и другие побуждения, которые суд признает низменными1.

По поводу подобной характеристики низменных мотивов А.И. Рарог отмечал, что «в приведенных высказываниях обращает на себя внимание прежде всего то, что признание мотива низменным входит, по мнению авторов, в компетенцию суда, а не законодателя, что чревато необоснованно широким судейским усмотрением»2. Он считает, что в теории уголовного права необходимо сформулировать четкие критерии отнесения того или иного мотива к категории низменных и предлагает свое видение решения данного вопроса. По его мнению, мотив может быть признан низменным: «Во-первых, когда с помощью мотива, введенного в число признаков состава, конструируется специальный состав преступления, рассматриваемый по закону как более опасный, чем обладающий теми же объективными свойствами, но лишенный данного мотива. Например, причинение одним осужденным тяжкого вреда здоровью другого осужденного на почве мести за оказание последним содействия администрации учреждения или органа уголовно-испол- нительной системы (ч. 3 ст. 321 УК РФ) представляет специальный вид преступления, более опасный, чем умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (п. «а» ч. 2 ст. 111 УК РФ).

Во-вторых, мотив можно считать низменным, если ему придается значение квалифицирующего признака конкретного преступления. Так, корыстные, хулиганские побуждения, мотив национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, мотив кровной мести также являются низменными, поскольку они существенно повышают опасность убийства и усиливают наказание за него (например, п. «з», «и», «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

В-третьих, мотив следует признать низменным, если он вклю- чен законодателем в число обстоятельств, отягчающих наказание (п. «е» и «ж» ч. 1 ст. 63 УК РФ). Эти мотивы должны учитываться как обстоятельства, отягчающие наказание, при совершении любых преступлений»3. Изложенная точка зрения выглядит вполне приемлемо, однако нуждается в уточнении. На наш взгляд, мотив преступления является низменным не потому, что усиливает наказание, а потому, что он оценивается законодателем как существенно повы-

1 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева. М., 2004. С. 355.

2 Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. С. 146. 3 Òàì æå. Ñ. 147—148.

54

шающий общественную опасность деяния, и закон придает ему значение признака, усиливающего наказание.

Представляется, что группу низменных мотивов необходимо выделять в их уголовно-правовой классификации. Нельзя не согласиться с А.И. Рарогом в том, что для отнесения мотива к числу низменных необходимы конкретные основания, вытекающие непосредственно из уголовного закона. Следует признать и то, что предложенные автором критерии признания мотива низменными вполне обоснованны и отвечают потребностям практики. Однако его двухзвенная классификация мотивов преступления не позволяет в полной мере дать морально-правовую оценку всем мотивам, которые имеют уголовно-правовое значение в судебной практике. Дело в том, что мотивы, не имеющие низменного характера, далеко не равнозначны по степени своей морально-этической предосудительности. Например, убийство в ответ на тяжкое оскорбление хотя и не является квалифицированным, но, конечно, значительно менее опасно, чем убийство по просьбе потерпевшего из сострадания к его физическим мучениям.

С учетом изложенного определенный интерес представляет классификация мотивов, предложенная О.С. Ивченко. Она выделила три группы мотивов преступления: 1) мотивы, с которыми уголовный закон связывает установление уголовной ответственности за конкретное деяние (например, кража — ст. 158 УК РФ); 2) мотивы, с которыми уголовный закон связывает ужесточение наказания (например, корыстные, хулиганские мотивы, месть, кровная месть, личная заинтересованность, мотив национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды, цель изъятия органов или тканей потерпевшего, цель скрыть другое преступление или облегчить его совершение и т.п.); 3) мотивы, с которыми уголовный закон связывает смягчение наказания (например, мотив сострадания, цель избавления потерпевшего от страданий и т.п.)1.

Предложенную классификацию нельзя назвать совершенной по ряду причин. Во-первых, вызывает сомнение факт отнесения О.С. Ивченко мотивов мести и личной заинтересованности ко второй группе, поскольку в УК РФ нет ни одного примера ужесточе- ния наказания по данным мотивам. Во-вторых, цель избавления потерпевшего от страданий не предусмотрена российским уголовным законодательством. Сострадание несомненно характеризует человека с позитивной стороны и не может рассматриваться в каче- стве отягчающего обстоятельства. В составе убийства этот мотив не

1 См.: Ивченко О.С. Проблемы мотива и цели убийства в уголовном праве России: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 14.

55

оценивается законодателем (ни как смягчающее, ни как отягчающее обстоятельство) и относится к характеристике основного состава умышленного причинения смерти другому человеку.

Тем не менее следует признать, что эта классификация представляется более подробной, чем классификация, предложенная А.И. Рарогом. Конечно, выделение группы низменных мотивов, безусловно, необходимо. Но мотивы, не имеющие низменного характера, по степени морально-этической предосудительности весьма неоднородны и нуждаются в дальнейшей группировке. По нашему мнению, мотивы, не имеющие низменного характера, следует подразделить на две группы: а) социально нейтральные и б) социально извинительные.

Мотив как признак преступления всегда характеризует деяние именно как общественно опасное, потому сам по себе ни при каких обстоятельствах не может быть социально безразличным, а тем более — общественно полезным. Но когда П.С. Дагель выделял в самостоятельную группу общественно полезные мотивы, думается, он не имел в виду их абсолютную социальную полезность. Речь, оче- видно, шла о мотивах, моральная предосудительность которых является заметно меньшей, чем у других мотивов (корыстных, хулиганских и т.п.). Примечательно, что различие в степени предосудительности разных мотивов и целей, по сути, признает и А.И. Рарог. Он отмечает, что предусмотренные в ч. 1 ст. 61 УК РФ мотивы сострадания (п. «д»), реакция на противоправное или аморальное поведение потерпевшего (п. «з») в некоторой степени извиняют действия лица, руководствовавшегося этими мотивами. В силу этого есть достаточные основания выделять группу социально извинительных мотивов преступления.

Выделяя группу социально нейтральных мотивов и целей, мы вовсе не имеем в виду их безразличие с точки зрения уголовного права. В одних случаях эти мотивы являются обязательной предпосылкой уголовной ответственности, в других — так или иначе влияют на квалификацию преступления и во всех случаях принимаются судом в расчет при назначении наказания. Но они никогда не отягчают наказания и не смягчают его, тем и отличаясь от низменных, с одной стороны, и извинительных — с другой. Только в этом смысле и можно использовать термин «социально нейтральные» мотивы преступления.

Данная классификация более других соответствует практиче- ским целям применения уголовно-правовых норм, поскольку основана на различиях в морально-этической и правовой оценке мотивов. При этом большинство преступлений совершается именно в связи с формированием общих (непреступных) мотивов. Они могут

56

быть, в свою очередь, и социально нейтральными, и низменными. Именно такие мотивы имеют существенное значение и при исполнении уголовных наказаний, так как позволяют элементарно классифицировать осужденных на разные группы.

Анализ алгоритма формирования субъективной стороны преступления, определения мотива поведения, формирующего мотив преступления (то есть уровни мотива деяния), позволяет при формировании побудительных начал поведения человека выделять непреступный (общий) мотив и преступный мотив, которые также рассматриваются как самостоятельные виды мотивов преступления. Это самые распространенные, но и самые важные основания для классификации мотивов преступлений.

Рассматривая мотив преступления как правовую категорию, следует иметь в виду, что именно общий и преступные мотивы наполняют субъективную сторону состава преступления, имеют составообразующее значение и влияют на назначение и исполнение уголовного наказания. Именно в этом и заключается основное значение мотива как признака субъективной стороны состава преступления.

На основании внутреннего содержания основного значения мотива преступления осуществляется классификация его функций. Функции в праве — обусловленные социальным назначением права направления правового воздействия на общественные отношения. В науке понятие «функция» употребляется в самых разных значениях. В целом функция — это направление действия какойлибо системы.

На основе анализа существующих точек зрения на определение функции в праве мы предлагаем выделять следующие функции мотива: а) составообразующая (образует основной, квалифицированный либо привилегированный состав преступления); б) влияющая на назначение уголовных наказаний (образует обстоятельства, отяг- чающие и смягчающие наказание; исключительно смягчающие обстоятельства, позволяющие применить положения ст. 64 УК РФ); в) влияющая на исполнение уголовных наказаний (позволяет дифференцировать и индивидуализировать процесс исполнения уголовного наказания).

2.2. Формы проявлений

преступной мотивации и их оценка

Эффективность борьбы с преступностью, профилактики преступлений во многом зависят от постановки работы по изучению личности преступника, мотивов его противоправной деятельности. Правильность определения мотива в конкретном преступлении яв-

57

ляется гарантией соблюдения прав личности при привлечении граждан к уголовной ответственности.

Формы проявления мотивов преступной деятельности весьма разнообразны: корысть, ревность, месть, хулиганские побуждения, зависть, стремление избежать неблагоприятных последствий, беременность и т.д. Согласно проведенному нами исследованию максимально распространенными оказались корыстные (27%), хулиганские (19), мотивы мести (17) и ревности (9), иные личные мотивы (12%). Все иные мотивы составили 16% всех рассмотренных случа- ев. В силу этого уяснение их сущности и содержания имеет важное уголовно-правовое и криминологическое значение.

Корысть как мотив совершения преступления в структуре преступности занимает одно из первых мест. Это не только распространенный, но и один из самых сильных побуждений, толкающих людей на совершение преступлений. Как отмечает Б.С. Волков по силе своего казуального воздействия на личность, по динамической способности вызывать активность он не имеет себе равных и может уступать только половому инстинкту1.

Как явление общественной жизни корысть появилась не сразу. По времени своего возникновения она значительно уступает мести, особенно кровной. Корысть возникла вместе с возникновением государства, появлением частной собственности и разделением общества на классы. Следовательно, эволюция корысти, форм ее проявления и содержание как отрицательного морального качества непосредственно связаны с развитием государства, форм собственности.

Уже в первых законодательных актах Советского государства совершение преступления из корысти стало рассматриваться законодателем как обстоятельство, отягчающее уголовную ответственность. Например, в УК РСФСР 1926 г. корысть была поставлена на первое место среди обстоятельств, учитываемых судом при назна- чении наказания. Еще большее внимание корысти было уделено в УК РСФСР 1960 г. Не ограничиваясь указанием на корысть как на отягчающее обстоятельство, он содержал целый ряд статей, в которых этот признак выступал как конструктивный элемент состава преступления (например, ст. 170, 175) или служил основанием для выделения преступления в более тяжкий, квалифицированный вид (например, ст. 102). Теория уголовного права и судебная практика придерживались точки зрения о том, что корыстные побуждения являются одним из признаков, характеризующих природу этих преступлений, и должны выступать в качестве обязательного признака основного состава. Не остался без внимания корыстный мотив и в

1 См.: Волков Б.С. Мотивы преступлений. С. 42.

58

действующем уголовном законодательстве. Правда, по сравнению с УК РСФСР 1960 г. корысть в перечень обстоятельств, отягчающих наказание, не включена. В настоящее время корысть — это квалифицирующий признак ряда преступлений. Говоря о понятии корыстного мотива, необходимо прежде всего отметить, что без соотнесения его с допускаемыми носителем мотива способами воздействия на общественные отношения корыстный мотив нейтрален по отношению к закону.

Корыстный мотив характерен прежде всего для имущественных преступлений. Но закон не связывает понятие корысти только с преступлениями против собственности. В действительности следует признать, что всякая мотивация может быть признана корыстной, но только в том случае если в ее системе обнаруживается предмет в виде материального блага, то есть объект собственности в независимости от того, является ли он конечной целью деятельности или промежуточной целью действия. Именно тогда мотив будет иметь уголовно-правовое значение и может быть признаком состава преступления, если он состоит в стремлении виновного к незаконному обогащению. О корысти речь идет во многих статьях УК РФ (например, ст. 126, 153, 154, 155, 170, 285 и т.д.).

Нередко в судебной практике встречаются дела, где корыстные преступления фигурируют наряду с тяжкими преступлениями против личности.

Так, Рязанским областным судом Г. был осужден по п. «в» ч. 4 ст. 162 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ при следующих обстоятельствах. В октябре 2003 г. Г. в целях завладения денежными средствами решил совершить разбойное нападение на работника магазина. Для реализации своего преступного замысла виновный взял хранившиеся у него дома нож, являющийся холодным оружием, и пневмати- ческий газобаллонный пистолет и пришел в магазин. Убедившись, что деньги в магазине имеются, он дождался выхода последнего покупателя и напал на продавца. Получив тяжелое ранение, потерпевшая тем не менее вырвала из его рук нож и попыталась спастись бегством. Однако Г. догнал ее в подсобном помещении и в целях лишения ее жизни и завладения чужим имуществом стал наносить удары ножом в область грудной клетки. В результате полученных ран потерпевшая скончалась на месте. В ходе судебного заседания было установлено, что мотивом разбоя и убийства явилось корыстное желание завладеть деньгами преступным путем1.

Несмотря на столь пристальное внимание к корыстному мотиву со стороны законодателя в уголовно-правовой доктрине, судеб-

1 См.: Архив Рязанского областного суда. Дело ¹ 1—8/2004.

59

ной и следственной практике нет единого подхода в его понимании. На наш взгляд, понятие корыстного мотива должно быть единым при толковании всех составов корыстных преступлений.

В «Словаре русского языка» и «Советской энциклопедии» корысть определяется как выгода, материальная польза, материальная заинтересованность, алчность, стремление обогатиться1. Однако не все житейские термины могут применяться в юридическом смысле, а тем более в определении понятия корысти. На наш взгляд, нельзя согласиться с Б.В. Харазишвили, который без достаточных к тому оснований отмечал, что любая материальная заинтересованность выражается понятием корысти и предлагал взамен понятия корысти употреблять понятие материальной заинтересованности2.

Материальная заинтересованность является одним из основных принципов производственных отношений. Она не может выступать в качестве низменного побуждения, поскольку способствует повышению материального благосостояния законопослушных граждан. Само по себе стремление человека к обогащению в обществе не только не осуждается, а даже является социально полезным. Отрицательную окраску оно приобретает только при формировании мотивов и целей преступного деяния, именно в силу способов достижения корыстных устремлений. Корысть рачительного хозяина, современного предпринимателя, гоголевской Коробочки, вора или грабителя различна в табели общечеловеческих ценностей. В силу этого с известной долей условности можно говорить о социально полезном и социально вредном корыстном мотиве. Последний в зависимости от допускаемых способов воздействия на общественные отношения можно подразделить на аморальный, гражданско-, административно-противоправный и преступный.

Существуют различные подходы к определению содержания корыстного мотива. Так, Г.А. Кригер понимает под ним стремление к паразитическому обогащению3. Это слишком обобщенное определение, которое не отражает ни специфики преступного мотива, ни форм проявления корысти в преступлении.

М.Д. Шаргородский отмечал, что под корыстью понимается лишь получение всякого рода материальной выгоды4. Столь узкое определение корыстного мотива объясняется, на наш взгляд, тем, что в те годы корысть как мотив совершения преступления чаще

1 См.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1964. С. 291; Большая советская энциклопедия. М., 1973. Т. 13. С. 663.

2 См.: Харазишвили Б.В. Указ. соч. С. 76.

3 См.: Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1974. С. 76.

4 См.: Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М., 1947. С. 174.

60