Мотив преступления и его уголовно-правовое значение. Монография

В силу этого неточным является утверждение о том, что, когда мотив не указан в диспозиции статей УК РФ, он имеет значение только обстоятельства, влияющего на назначение наказания1.

Законодатель нередко использует одни и те же понятия для обозначения квалифицирующих признаков отдельных видов составов преступлений и для характеристики обстоятельств, относящихся к содеянному или личности виновного, которые должны учитываться при назначении наказания. Однако это не означает, что при назна- чении наказания должны учитываться лишь обстоятельства, выходящие за пределы состава.

Âто же время оперирование законодателем одними и теми же терминами, обозначениями, как и совпадение по названию отдельных видов обстоятельств, порождает мысль о единой сущности собственно смягчающих, отягчающих и квалифицирующих обстоятельств. У сопоставляемых понятий имеется, безусловно, немало общего, но совершенно справедливо отмечается в литературе, что смешивать и тем более отожествлять их недопустимо2.

Âюридической литературе по данному вопросу сложились две противоположные точки зрения. Одни ученые выражают точку зрения, согласно которой «отягчающие или смягчающие обстоятельства, включенные в состав конкретного преступления, при назначе- нии наказания не должны учитываться судом, так как они уже уч- тены законодателем при установлении санкции закона»3. Другие обоснованно подчеркивают, что «каждое из этих обстоятельств в конкретном случае совершения преступления может быть выражено

âбольшей или меньшей степени, что не может не учитываться при назначении наказания в пределах санкции статьи или ее части»4.

Таким образом, мотив и цель преступления оказывают влияние на основания, условия и пределы уголовной ответственности, размер и вид наказания в том случае, если они: являются обязательным признаком субъективной стороны преступления; выступают в качестве квалифицирующего признака; являются обстоятельством, смягчающим или отягчающим наказание

Значение мотива и цели деяния для уголовного права зависит

от задач и направлений уголовной политики и, в частности, от

1 См.: Уголовное право. Часть общая: Учебник / Под ред. А.А. Осипова. М., 2000. С. 141.

2 См.: Кругликов Л.Л., Спиридонова О.Е. Юридические конструкции и символы в уголовном праве. СПб., 2005. С. 83.

3 Òàì æå. Ñ. 317.

4 Чечель Г.И., Рахматуллина Н.Г. Убийство по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или либо кровной мести: вопросы квалификации и индивидуализации наказания: Монография. Ставрополь, 2005.С. 45.

31

целей наказания. «Тот, кто смотрит на преступление как на реальное явление жизни, а в наказании видит не только кару, но и средство перевоспитания и исправления, тот не может не признать решающего значения мотива в определении уголовной ответственности, назначении наказания и применении воспитательных мер воздействия»1.

Результаты проведенного исследования свидетельствуют, что во многих обвинительных заключениях отсутствуют ссылки на мотивы и цели совершенного преступления. Например, в обвинительном заключении по уголовному делу, утвержденному СевероКавказским транспортным прокурором, по обвинению Я. по п. «б», «л» ст. 102 и К. по п. «б» ст. 102 УК РСФСР указано: «Следуя в вагоне ¹ 3 пассажирского поезда «Ростов—Новороссийск», Я., буду- чи в состоянии алкогольного опьянения, со своим приятелем К. вышли в нерабочий тамбур вагона покурить, где встретились с г- ном Б. Между ними возникла ссора, перешедшая в драку. Я., ввязавшись в драку, по предложению К., при отсутствии каких-либо поводов и мотивов, открыл входную дверь вагона имевшимся у него приспособлением, и с целью убийства они с К. вытолкнули Б. из вагона двигавшегося на полном ходу поезда на грунтовое покрытие железнодорожного пути, в результате чего Б. от полученных при падении травм скончался»2. Из материалов дела следует, что в данном случае мотивом содеянного послужила ненависть к Б., которая возникла в результате спора и завязавшейся драки.

Следует констатировать, что невнимательное отношение к установлению истинных мотивов преступной деятельности приводит к неправильной квалификации и нарушению принципа справедливости при назначении наказания за совершенное преступление, так как «только с учетом мотивов, которыми руководствовался индивид в своей деятельности, можно понять подлинный характер правомерного или противоправного поведения»3.

Установлению мотива нередко препятствует и то обстоятельство, что социально порицаемый мотив может выразиться в общественно полезном поведении, а социально одобряемый — в антиобщественных действиях. В силу этого невозможно согласиться с Б.С. Волковым, который утверждает, что, «осуждая мотивы, мы осуждаем и само поведение, и наоборот, одобряя действия человека, мы тем самым одобряем те мотивы, которыми он руководствовался при их совершении. Поступки не могут быть добрыми, если

1 Волков Б.С. Мотивы преступлений. Казань, 1982. С. 77.

2 Архив Краснодарского краевого суда. 1997. Дело ¹ 130025/9011072.

3 Волков Б.С. Мотивы преступлений. С. 9.

32

не были добрыми мотивы, их вызвавшие. Из низменных побуждений нельзя творить добро, так же как благие намерения исключают причинение зла»1. В действительности поведение и мотивы, его обусловливающие, могут не только совпадать, но и противостоять друг другу в контексте нравственной оценки.

Следует согласиться с М.П. Чубинским, который, подчеркивая значимость мотивов поведения, отмечал: «Не зная побуждений человека, мы не можем дать и моральной оценки его деяния. Хороший поступок может быть вызван дурным побуждением и наоборот»2.

Подводя итог изложенному, можно сделать следующие выводы.

1.Мотивы и цели как признаки субъективной стороны преступления, во-первых, тесно связаны между собой, во-вторых, неразрывно связаны с виной, в-третьих, входят только в составы умышленных преступлений, в-четвертых, входят в субъективную сторону преступлений не через вину, а в качестве самостоятельных субъективных признаков наряду с виной и в дополнение к ней.

2.Мотив и цель преступления выполняют в уголовном праве четыре основные функции: 1) выступают в роли признаков, придающих деянию уголовно-правовой характер и отличающих преступное деяние от иных правонарушений; 2) отграничивают одно преступление от другого; 3) имеют значение квалифицирующих признаков; 4) обеспечивают индивидуализацию наказания на основе норм Общей части УК РФ.

3.Влияя на характер и степень общественной опасности деяния как обязательные признаки субъективной стороны состава преступления, квалифицирующие признаки либо в качестве обстоятельств, смягчающих или отягчающих ответственность, мотив

èцель учитываются при решении вопросов об основаниях, пределах, условиях уголовной ответственности, размере и виде наказания, способствуют дифференциации ответственности и индивидуализации наказания.

4.В судебной практике роль мотива и цели преступления недооценивается. Невнимательное отношение к установлению истинных мотивов преступной деятельности нередко приводит к неправильной квалификации и нарушению принципа справедливости при назначении наказания за совершенное преступление.

5.Уголовно-правовое значение мотива как признака субъектив-

ной стороны состава преступления выражается в том, что он: а) образует основной, квалифицированный и привилегированный

1 Волков Б.С. Мотивы преступлений. С. 23.

2 Чубинский М.П. Указ. соч. С. 45.

33

составы преступления, смягчающее или отягчающее наказание обстоятельство; б) детерминирует исключительные смягчающие обстоятельства, позволяющие назначить белее мягкое наказание, чем предусмотрено законом; в) позволяет дифференцировать и индивидуализировать процесс исполнения уголовного наказания за счет классификации осужденных для обоснования системы воздействия на них, выработки критериев оценки конечного результата деятельности органов уголовно-исполнительной системы, прогнозирования поведения осужденных в период отбывания наказания и после освобождения.

6.На уровне закона происходит деление мотивов на юридиче- ски значимые для квалификации преступления и иные мотивы, которые приобретают правовой смысл при дальнейшей реализации уголовного закона (назначение наказания, иных мер уголовноправового характера, освобождение от уголовной ответственности и наказания и др.).

7.Мотив преступления является психолого-правовой категорией, имеющей юридическое значение для всех преступлений. Психологический аспект мотива преступления характеризует содержание умысла, который образуется как от преступного, так и непреступного мотива или неосторожности, которая всегда образуется только от непреступного мотива. Юридический аспект — наполняет субъективную сторону состава преступления, влияет на квалификацию преступления, назначение и исполнение уголовного наказания.

1.3.Мотив преступления

взаконодательстве зарубежных стран

Сравнительно-правовой анализ российского и зарубежного уголовного законодательства о мотивах преступлений интересен в первую очередь поиском оригинальных законодательных решений. Кроме того, подобная работа положительно скажется в деле совершенствования УК РФ, а также будет способствовать интеграции совместных усилий в противодействии преступности в мировом масштабе.

В рамках рассмотрения данного вопроса мы не стали останавливаться на странах так называемого ближнего зарубежья, поскольку новое уголовное законодательство стран СНГ и Балтии о мотивах и целях преступлений имеет много общего с российским законодательством. Это обстоятельство никак не относится к категории случайных, поскольку за несколько десятилетий существования в одном государстве сформировалось определенное единство право-

34

вых традиций. Несколько иначе этот вопрос решается в уголовном законодательстве стран Западной Европы и некоторых азиатских стран.

Например, в Англии не существует уголовного кодекса. Это является специфической особенностью уголовного права Англии. Возникнув как общее право (право судебных прецедентов), уголовное право впоследствии стало дополняться или заменяться статутным правом (в качестве примера можно назвать старейший из действующих Закон о государственной измене 1351 г.), которое интенсивно развивается и сейчас, охватывая в настоящее время почти все основные институты Общей части. Статуты существенно развивают и Особенную часть, формулируя юридические признаки большинства составов преступления.

Среди законов, регулирующих положения Общей части уголовного права, в первую очередь следует назвать такие, как Закон об уголовном праве 1967 г., определивший новую классификацию преступлений; Закон об уголовном праве 1977 г., установивший, например, ответственность за сговор; Закон о преступном покушении 1981 г., существенно изменивший ответственность за предварительную преступную деятельность; Закон о компетенции судов 1973 г., регулирующий многие вопросы назначения наказаний; Закон об исправлении правонарушителей 1974 г. и некоторые другие. В последние десятилетия было принято достаточное количество законов об ответственности за отдельные преступления.

Современное уголовное право Англии (как и право в целом) имеет два основных источника — статуты (парламентские акты, объединяющие некодифицированное уголовное законодательство) и подчиненные этим актам судебные прецеденты, формулирующие правила, по которым в последующем решаются конкретные уголовные дела.

Таким образом, английское уголовное право характеризуется чрезвычайным обилием и запутанностью источников, достигшими такого предела, что даже специалистам трудно ориентироваться в правовом лабиринте: в Англии насчитывается более 300 тыс. записанных судебных решений, около 42 томов парламентских актов в их наиболее компактном издании и около 100 томов делегированного законодательства — подзаконных актов.

Особенностью уголовного права Англии является отсутствие законодательного определения понятия преступления и преступного деяния. В науке английского уголовного права преступное деяние характеризуется двумя признаками (элементами): actus reus — материальный или объективная сторона; mens rea — субъективная сто-

35

рона деяния, причинившего определенный вред (буквальный перевод этих слов означает «виновный дух»)1.

За многие столетия существования этого термина накопилось немалое число попыток раскрыть его содержание. Он истолковывается и как аморальный мотив, порочная воля, злой разум, злая воля и др. Неконкретность и неопределенность понятия «mens rea» являются прямым отражением нечеткости и несовершенства уголовного законодательства Англии.

Субъективная сторона преступления по уголовному праву Англии, по общему правилу, возможна как умышленная, так и неосторожная. Однако, признавая в целом необходимость установления вины (mens rea) для уголовной ответственности в виде намерения (intent), неосторожности (recklessness) и небрежности (negligence), многие статьи предусматривают так называемую строгую ответственность, когда для уголовной ответственности достаточно установить сам факт совершения обвиняемым запрещенного деяния (без необходимости установления вины). Такая строгая ответственность установлена, например, за нарушение правил торговли спиртными напитками, фальсификацию продуктов питания. Порядок привле- чения к ответственности регламентируется в этих случаях специальными законами о наступлении строгой ответственности. Таким образом, особенность уголовного права Англии заключается в том, что вина (а соответственно и мотив преступления) не является обязательным признаком преступления2.

Следует отметить, что уголовное законодательство и судебная практика большинства других европейских стран также придерживаются принципа «безразличия мотивов», то есть для целей квалификации мотив не имеет значения. На наш взгляд, подобная принципиальная позиция может быть использована и при построении отечественного уголовного законодательства. В частности, с принятием Уголовного кодекса Российской Федерации сделан крупный шаг в совершенствовании системы защиты прав и свобод личности, утверждении законности, правопорядка, основополагающих принципов международного права, касающихся безопасности человека.

Произошло принципиальное изменение в расстановке ценност- но-нормативных приоритетов в сфере борьбы с преступностью. Развивая положения Конституции Российской Федерации о приоритетности задачи охраны личности от преступных посягательств,

1 См.: Полянский Н.Н. Уголовное право и уголовный суд Англии. М., 1969. С. 84. 2 См.: Наумов А.В. Понятие мотива по уголовному праву Англии и США // Правоведение. 1967. ¹ 3. С. 135.

36

УК РФ признает, что человек в цивилизованном мире является высшей социальной ценностью. Данная концептуальная идея закреплена в нормах Общей и Особенной частей Кодекса. Структура Особенной части построена по схеме «личность — общество — государство» и начинается с раздела «Преступления против личности» и гл. 16 «Преступления против жизни и здоровья». В этом заключа- ется первое (и одно из основных) принципиальное изменение приоритетов в сфере борьбы с преступностью.

УК РФ предусматривает уголовную ответственность за лишение жизни, причинение вреда здоровью человека, политическим, общественным деятелям (ст. 277), работникам правосудия (ст. 295), правоохранительных органов (ст. 317) и др. Эти составы находятся в главах, предусматривающих ответственность за преступления против основ конституционного строя, государственной службы, правосудия (гл. 29—31). Всего в других главах, кроме гл. 16 «Преступления против жизни и здоровья», ответственность за посягательство на жизнь и здоровье человека предусмотрена в 48 статьях. Обязательным признаком субъективной стороны данных деяний, как правило, выступает цель или мотив их совершения — воспрепятствование законной деятельности указаных в диспозициях статей лиц либо месть за такую деятельность. С нашей точки зрения, подобная систематизация преступлений против жизни и здоровья человека противоречит принципу приоритетности защищаемых объектов: человек является высшей социальной ценностью. Получается, что жизнь любого гражданина более ценна, так как она защищается ст. 105 УК РФ, расположенной в гл. 16, а жизнь работника милиции, судьи, политического деятеля менее ценна, поскольку защищается статьями, расположенными в гл. 29—31 УК РФ.

Законодательство многих зарубежных стран посягательство на жизнь и здоровье лиц, нуждающихся в особой защите, считает отягчающим обстоятельством и все преступления против жизни и здоровья человека сосредоточивает в одном разделе, что свидетельствует хотя бы о равноправии граждан. Так, ст. 211—1 УК Франции к отягчающим обстоятельствам убийства относит: убийство судьи, адвоката, должностного лица, являющегося представителем государственной власти в связи с исполнением им своих служебных обязанностей; убийство свидетеля или потерпевшего с целью помешать им подать жалобу или дать показания в суде.

В связи с этим мы предлагаем все насильственные преступные деяния против жизни и здоровья человека систематизировать в одном первом разделе Особенной части УК РФ. Подобная систематизация и классификация преступлений, в первую очередь насильственных, против человека и человечества позволит установить кри-

37

минологически обоснованную дифференциацию уголовной ответственности и категоризацию преступных деяний.

В то же время, несмотря на применение принципа «безразличия мотивов», в некоторых случаях уголовное законодательство зарубежных стран учитывает мотив в качестве специального признака субъективной стороны отдельных преступлений. Круг таких примеров сильно ограничен, что и позволяет говорить об общем принципе непринятия во внимание мотивов в уголовном законодательстве ряда зарубежных стран. При этом нужно оговориться о том, что наряду с термином «мотив» для характеристики субъективной стороны некоторых составов преступлений зарубежный законодатель использует и другие термины: «побуждение», «заинтересованность», «цель», «в связи». Это говорит либо о том, что данные понятия описывают одно и то же психолого-правовое явление и используются им для различной степени детализации, конкретизации субъективных причин преступного поведения лица, либо о несовершенстве понятийного аппарата зарубежного уголовного права.

Интересен в этом отношении Уголовный кодекс ФРГ. Например, в соответствии с ч. 2 § 211 «тяжкое убийство совершает тот, кто: убивает человека из садистских побуждений, для удовлетворения полового влечения, из корыстных побуждений или руководствуясь низменными побуждениями; коварным, жестоким способом или опасными средствами или для того, чтобы скрыть другое преступное деяние или облегчить его совершение»1. Один из германских ученых — Т. Фишер поясняет, что следует понимать под низменными побуждениями: это стремление произвести впечатление на сообщников или продемонстрировать особую бесцеремонность исходя из психологической установки на то, что для лишения другого человека жизни не требуется особой причины, или исходя из стремления через лишение другого человека жизни продемонстрировать свое расположение духа, либо из общего отношения к людям как к малоценному «мусору»2.

Много общего с Уголовным кодексом ФРГ имеет Уголовный кодекс Швейцарии, который при определении тяжкого убийства в качестве мотива и цели преступного деяния использует такие оценочные категории, как особая упречность или особая бессовестность. В теории и практике швейцарского уголовного права под этими терминами понимается отрицательная оценка судом поведения субъекта, способного в конкретных обстоятельствах вести себя правильно.

1 Уголовный кодекс ФРГ. СПб., 2003.

2 Fischer T. Strafgesetzbuch und Nebengesetze. Munchen, 2006. § 211.

38

Исходя из приведенных определений нельзя не отметить неопределенность и размытость определения мотива. Вместе с тем данные формулировки близки по своему содержанию к явному пренебрежению нормами морали, к российской «аморальности». Таким образом, можно предположить, что в Германии и Швейцарии понятием тяжкого убийства охватывается наш термин «убийство из хулиганских побуждений».

В Уголовном кодексе Аргентины одним из квалифицирующих убийство признаков выступает совершение данного преступления «ради удовольствия». При рассмотрении этого термина применительно к отечественному уголовному законодательству мы видим созвучие терминологии, используемой российскими учеными, которые писали о «безмотивном убийстве», то есть убийстве, совершаемом ради самого убийства.

Во Франции в силу специфики определенных институтов уголовного права понятие «мотив» рассматривается вместе с понятиями общего и специального умыслов. Разграничение этих понятий — одна из наиболее дискуссионных проблем в уголовноправовой доктрине Франции. Под общим умыслом во французском уголовном праве понимается желание совершить преступное деяние: «не существует ни преступления, ни проступка без умысла, направленного на его совершение». В свою очередь, специальный умысел конкретизирует намерение совершить преступление и является дополнением к общему умыслу. Специальный умысел — это желание причинить вред конкретным социальным ценностям, помимо общего намерения, направленного на нарушение уголовного закона1.

С точки зрения соотношения специального умысла и мотива существует мнение, согласно которому в случае, когда мотив указывается в качестве признака отдельного состава, его значение приближается к понятию специального умысла, и такой мотив им же и выступает, то есть мотив, имеющий значение для квалификации преступного деяния, превращается в специальный умысел. В отдельных случаях определенные мотивы включены в составы Особенной части УК Франции и служат основанием для ужесточения наказания (например, ст. 225—18). В том, что касается цели и ее значения, то это понятие не отделяется от мотивов, более того, определенные цели, указанные в качестве признаков отдельных соста-

1 См.: Мелкова К.А. Значение целей и мотивов для выделения политических преступлений в уголовном праве Франции // Категория «цель» в уголовном, уго- ловно-исполнительном праве и криминологии: Материалы IV Российского конгресса уголовного права. М., 2009. С. 715.

39

вов, рассматриваются в качестве примеров закрепления мотива. Так, ч. 2 ст. 227—12 УК Франции гласит: «Вмешательство в целях получения выгоды в отношения лица, желающего усыновить ребенка, и лица, желающего отказаться от ребенка». В данном случае цель получения выгоды рассматривается как пример мотива, указанного в составе определенного преступления.

Значение мотива и цели преступления во Франции проявляется и при отграничении политических преступлений от общеуголовных. Так, с 1978 г. ряд постановлений судов высшей инстанции закрепил правило, согласно которому французские суды не признают политического характера преступлений, превышающих определенный порог тяжести. Это означает, что в случае совершения тяжкого преступления мотив не будет иметь значения для определения его политического характера, тогда как при менее тяжком преступлении определяющим будет именно мотив. В качестве примера оценки отдельных видов преступлений по причине тяжести и ряду других причин терроризм традиционно не относится к политическим посягательствам, несмотря на то что нередко мотивы и цели такого деяния политизированы.

Âнекоторых зарубежных странах мотив преступления играет важную роль при назначении наказания. Например, § 2 ст. 53 УК Польши «Правила назначения наказания и уголовно-принуди- тельных мер» предоставляет суду право и одновременно возлагает на него обязанность при решении вопроса о виде и размере наказания в первую очередь учитывать мотив совершенного преступления.

ÂИталии уголовный закон, провозглашая принцип свободного усмотрения судьи при назначении наказания, подробно указывает на те объективные и субъективные обстоятельства, которым суд обязан дать оценку при выборе наказания в каждом случае, в числе которых находятся преступные мотивы.

Âряде зарубежных стран при назначении наказания в расчет принимаются и такие мотивы преступлений, которые характеризуют менталитет народа или национальные особенности. В частности, в соответствии со ст. 41 УК Аргентины суд, назначая наказание виновному лицу, должен принять во внимание характер мотивов, которые толкнули его на преступление, в особенности нищету или трудности в обеспечении условий собственного существования, а также существования своих близких. Это положение во многом обусловлено низким уровнем жизни в стране.

ÂЯпонии мотивы, квалифицирующие преступления, учитываются при назначении наказания следующим образом. Лишение свободы без принудительного труда в основном назначается за преступления, имеющие политический характер, и неосторожные преступления.

40