Ложь

ленных и подавленных сознанием подчиненности и собственного бессилия, дошедших до последней ступени нравственного унижения и умственной косности, нельзя их отожествлять с теми первобытными племенами, которые описывали первые исследователи, изучившие их беспристрастно и без торопливой опрометчивости. «Когда заходит речь о дикарях, говорит Топинар1, то всегда подразумевают бушменов пустыни Калахари, притиснутых к морю фегийцев или жалких прибрежных австралийцев. Но это только частные случаи слабых племен, загнанных их более сильными родичами в самые гиблые, обездоленные местности. Большинство же дикарей жили счастливо на занятых ими обширных территориях, изобиловавших разнородными естественными богатствами». К этому следовало бы добавить, что они отличались небольшим плутовством, чем теперешние цивилизованные расы. Но конкуренция развила в них эгоизм, пороки и наклонность лгать. Прогресс цивилизации сопровождается нравственной дряхлостью одной части человечества. Резкие нарушения равновесия, служащие исходным пунктом материального и умственного прогресса одних социальных групп, являются для других началом вырождения и порчи.

27. Животные

Есть низшие человеческие расы и многочисленные породы животных, которые делаются хитрыми и лукавыми лишь в силу жизненной необходимости при столкновении с иными человеческими расами и другими породами животных, – победителями и истребителями. «Не следует забывать, говорит Лякассан, что бывают несомненные случаи притворства и обмана, к которым некоторые животные прибегают для избежания усталости или для доставления себе какой-либо выгоды. Но,

1Topinard. L’anthropologie ef la science sociale. Paris, 1900, p. 36.

71

по замечанию Ломброзо1, как и в ассоциациях преступников, плутовство является только в больших скоплениях домашних животных». Лошади в табунах, прирученные обезьяны и собаки – очень искусные притворщики и не уступают в лицемерии кошкам, которых, по-видимому, оклеветали, считая их самыми лукавыми и скрытными из животных; приручение производит на животных то же самое действие, как порабощение на человека; слабые борются с сильными тем оружием, которое у них остается. Что касается таких пород животных, как лисицы, передающие по наследству свои инстинкты хитрости и обмана, то это породы слабые, аппетиты которых привели бы их к быстрому истреблению, если бы они не прибегали к бесчисленным хитростям.

Многие животные способны к притворству, но только вследствие естественного чувства самосохранения: в самом деле, обычная форма притворства состоит в том, что они прикидываются неподвижными или мертвыми. Романес2 согласен с Кушем, что неподвижность насекомых, которые почти все, в случае опасности, притворяются мертвыми, обусловливается страхом. Но доктор Барилльон3, который производил многочисленные опыты в этом направлении, говорит по этому поводу следующее: «Как только я оставлял насекомых, они тотчас же переставали притворяться, стараясь убежать или улететь; если я вновь их трогал, они опять становились неподвижными, чтобы потом моментально же вновь продолжать свой побег или полет. Очевидно, они не могли бы поступать таким образом, если бы страх производил на них парализующее действие». В притворстве многих позвоночных, как лисицы, опоссумы и некоторые грызуны, точно также наблюдается умысел, хотя он облегчается известными специальными приспособлениями. Многие птицы, как, например, дергач, дикий гусь и полевой

72

жаворонок, «притворяются мертвыми, растягиваясь во всю длину тела и спрятав голову» регулярно во время каждого линяния: и здесь виден тот же самый способ притворства, общий для всех животных. В этой общераспространенной специфической способности нельзя, однако, не видеть наследственно приобретенного способа удалять врага, питающегося живым мясом. Инстинктивная деятельность в данном случае совершенно ясно приобретена раньше и передавалась по наследству большому числу особей, которые, подражая друг другу, способствовали таким образом распространению полезного средства самосохранения.

Мы ежедневно видим животных, принадлежащих к самым разнообразным породам, которые прибегают к обманам с помощью притворства и скрытности. Сторожевая собака симулирует гнев глухим лаем и угрожающими позами, единственной целью которых служит удаление прохожих: эти притворные действия могут сделаться обычными для всех сторожевых собак и превратиться в отличительное свойство данной разновидности собак. Куто, подобно Романесу, приводит случаи, когда собаки, укравши что-нибудь, очень искусно притворяются и стараются разными способами свалить свою вину на других собак или на диких животных; в этих случаях виден зародыш запирательства, сопровождающегося обвинением в клевете. Такая форма обмана может быть перенята очень многими другими собаками, что вовсе не дает нам права считать мошенничество прирожденным свойством всей породы собак.

28. Раса

Точно также и в человеческих расах: скрытность, притворство и наклонность к ложным вымыслам могут сделаться самой выдающейся чертой этнического характера, что не

73

дает нам права обвинять в них расу. Робертсон1 доказал, что те недостатки, в которых самозванные представители немецкой расы так горько обвиняли кельтскую расу, есть недостатки, скоро преходящие, и обусловливаются гибельным влиянием победителей на побежденных, а не «первородным грехом» кельтской расы.

В другом месте2 мы уже говорили о том, что нельзя слишком доверять так называемым социологическим «сущностям»; на этом основании «реализм» Дюркгейма кажется нам иногда опасным. Понятие о расах принадлежит к числу таких, на которых социологи очень любят останавливаться в своих объяснениях; в самом деле, бывают черты характера, общие большинству ирландцев, немцев, латинских народов, негров, китайцев; их называют этническими в отличие от национальных или местных и областных, но это не дает нам основания признавать существование соответствующих рас точно также, как во времена Платона было не больше оснований заключать о существовании понятия о человеке как таковом вследствие одного поместного сходства всех людей. Почему не называть расой по преимуществу такую социальную группу, типичные черты характера которой одинаковы для данной местности, например нормандцев, бретонцев, гасконцев и т. д.? Не надежнее ли в этом отношении основываться на физиологическом родстве индивидов, объединенных названием этого рода, а не на физиологическом родстве мнимых кельтов, германцев или народов латинской расы? Во всем цивилизованном мире только одни евреи могут претендовать на то, что все они происходят от одного первоначального племени, а следовательно, и могут считаться расой. Но португальские евреи не похожи на евреев голландских, – еврейский тип различных стран далеко не одинаков. Это только доказывает, что «раса» поддается влиянию социологических факторов высшего порядка, влиянию

1Robertson. The Saxon and the Celt. Londres, Univercity Press, 1897.

2Duprat. Les Causes sociales de la folie. 1900.

74

грубого и предательского насилия, влиянию моды, нравов, подражания, одним словом, влиянию среды.

Благодаря именно влиянию физической, экономической

иполитической среды, известная коллективная единица становится лживой; обманывающие, лживые и лицемерные расы представляют собой продукты влияния одной преобладающей коллективной единицы на другую, больше слабую коллективную единицу. Следовательно, в понятии о расе всегда скрываются социологические и психологические факторы этнического свойства, и в этом отношении мы вполне согласны с Тардом. Но факторы этнического характера заключаются прежде всего в географических, атмосферных, «теллурических»1 условиях, которые определяют собой основной способ приспособления к среде; затем в сношениях с соседними народами, в столкновениях, смешениях и слиянии с ними, иначе говоря, во внутренних и внешних отношениях, в связи с отношениями военными, экономическими, умственными и т. д. Таким образом, коллективная наклонность ко лжи есть результат множества причин, иногда весьма отдаленных, но которые путем наследственности и подражания оказываются в высшей степени действительными, всемогущими.

Наследственность и воспитание делали нормандца лукавым, недоверчивым, хитрым, склонным к притворству и обману; но наследственность и воспитание только способствовали передаче наклонностей, зародившихся несомненно в те времена, когда дворянство и духовенство, королевская власть

иразбойники притесняли народ, владевший богатыми пастбищами и обильными сборами полей. Гасконец, напротив того, отличается откровенностью, более, впрочем, кажущейся, чем действительной, и наклонностью к излишествам всякого рода, которая не исключает насмешливости и желания одурачить другого. Таким его создала его страсть к вымыслам, но наследственность и воспитание должны были способствовать

1Ratzel. le tellurisme social.

75

передаче этих наклонностей, отдаленное происхождение которых находится в зависимости от плодородия почвы и зажиточности в благодатной стране вечно сияющего солнца, в которой небо редко хмурится. История и изучение природы гораздо лучше объясняют происхождение данного социального типа, чем слово раса. Следовательно, общую наклонность ко лжи, наблюдаемую в известной стране или в племени, слишком рискованно ставить в причинную связь с отвлеченным понятием.

29. Пол

Если понятие о сущности влияния расы приводит только к словесным объяснениям, то не приходится ли сказать тоже самое о влиянии пола? В одинаковой ли степени оба пола наклонны ко лжи или один пол лжет более другого? Ходячее мнение по этому вопросу неблагоприятно женщинам: мужчины считаются более правдивыми, прямодушными, откровенными иногда до грубости; женщины «оставлены в подозрении» наклонности ко лжи разного рода, в особенности к скрытности, притворству и лживым вымыслам. Полагают, что светская женщина охотно клевещет на других женщин в гостиной, куда она, по-видимому, вносит только грацию и беззаботность, что женщина частью наклонна к диффамации, что пристрастие к нарядам, блеску и мишуре, составляющее характерную черту женщин, плохо согласуется с любовью к правде, что их умственная неустойчивость доходит до полной непоследовательности, отсутствия способности критики, точности, а следовательно и правдивости, что женщина охотно уклоняется от точных вопросов, избегает ясных ответов и постоянно имеет заднюю мысль. Одним словом, «вечно женственное» сводится будто бы на более или менее наглое плутовство.

Едва ли те, кто высказывает такие пессимистические суждения о женщинах, не являются жертвами многочисленных софизмов и поспешных обобщений. Нет спора, многие женщины

76

идут в своей лжи вообще дальше мужчин, если эти последние не превратились в расслабленных дегенератов. Коварные и хитрые женщины встречаются в истории и в повседневной жизни, во всех слоях общества, и это тем более заметно, что они могут нахальнее и безнаказаннее издеваться и мистифицировать умных людей. Обманывать сотни миллионов можно только при помощи чисто женской хитрости и притворства. Но женщина становится особенно опасной в том случае, когда к хитрости и лжи присоединяется еще доверие, основанное на любви. И это зависит вовсе не оттого только, что женщина слаба и деликатнее мужчины телосложением, что, для избежания опасностей, охраны своей чести, имущества и жизни, для достижения своих целей, она вынуждена часто прибегать к помощи средств, даваемых ложью. Причина сказанного явления заключается в том, что женщине легко убедить в чем-нибудь мужчину, вызывая в нем половую страсть и пользуясь тем тревожным состоянием, которое у него является под влиянием последней, она и прибегает к этому средству, чтобы одержать верх в борьбе с тем большей легкостью, что даже не трудно притвориться любящей.

Известно, что девочки обладают более живым воображением, чем мальчики, стало быть они более склонны к ложным вымыслам, что молодые девицы начинают скрытничать раньше молодых людей; но дело в том, что известный нам тип женщины не может считаться типом вполне нормальным, так как он искажен господствующими нравами, обычаями, воспитанием и наследственностью. Современная образованная женщина есть в гораздо большей степени продукт социальных условий, чем физиологического влияния пола1. Женщина чаще и охотнее прибегает ко лжи, в которой она чувствует себя выше мужчины только потому, что она нуждается в ней для защиты от грубости, нахальства, несправедливой строгости и безнравствен-

77

ных требований мужчины. Закон, созданный мужчиной почти исключительно для своего благополучия и ко вреду женской свободы, вопреки справедливости и любви к ближнему, вынудив женщину-рабу точно также, как и женщину-госпожу семейного очага, искать в злоупотреблении доверием мужчины средств против нахальных требований и бесполезной, а часто и чрезмерной несправедливости. Женщина сделалась лживой, как сделались такими существа, принадлежащие к загнанным расам и племенам, вследствие долгого гнета и тех тяжелых общественных условий, среди которых женскому полу пришлось развиваться.

Ложь хитрой и вероломной прелюбодейки, которая беспрестанно притворяется и скрывает, выдумывает и отпирается, проводя большую часть своей жизни в обмане и плутнях, есть продукт социальный, – результат супружеского и экстрасупружеского режима, которому подчинена женщина. Женщина, вышедшая за нелюбимого мужа, который видит в ней только средство для удовлетворения своих вожделений, а она в муже – удобный способ начать свободную жизнь светской дамы, такая женщина уже прелюбодейка в душе прежде, чем станет ею на самом деле; да при безделье, ей и не к чему приложить свой ум, не привыкший к серьезной работе и правдивости, кроме изворотливых вымыслов и романических историй. Ее ум не интересуется ни семейной жизнью, ни искусством, ни наукой, ничем, кроме пустяков: чтение модных романов, атмосфера театра и светских вечеров окончательно извращают ее сердце, свободное от серьезных чувств и глубокой привязанности. Таким-то образом и развивается существо, не способное ни мыслить, ни противиться своим капризам, для которого ложь превращается в игру, хитрость – в добродетель, скрытность – в привычку, притворство – в повседневное занятие.

Стало быть нельзя обвинять пол женщин также, как и расу: современная женщина наших стран лжива и обманчива

78

вследствие своей пустоты, а пустота – результат соответствующего воспитания. Умственная эмансипация женщины будет в то же время и ее нравственным освобождением: она сделает ее свободной и равной мужчине, научит любить правду и ненавидеть лицемерие и ложь. «Вечно женственное» существо, как социальный тип, давно бы исчез, если бы исчезли общественные причины хитрости и притворства, как исчезли они из современных обществ. Нужно ли прибавлять, что тоже самое было бы с остальными формами лжи, зависящими от перечисленных выше социальных причин.

79

ГЛАВА VI. ПСИХОФИЗИОЛОГИЯ ЛЖИ

30. Нервно-мышечные явления

Не сопровождается ли умственное состояние лжеца соответственными биологическими изменениями? Если мы имеем дело со взрослыми, настолько уже искусившимися во лжи, что они умеют скрывать даже свою скрытность, то, конечно, очень трудно будет заметить у них признаки лжи. Но дети обыкновенно выдают себя довольно быстро и в этом отношении анкета, произведенная «Обществом для психологического изучения ребенка», дает нам драгоценные указания. О некоторых детях сказано, что они лгут «искренно», – это случаи полусознательной лжи, так как очень редко можно встретить юное существо, которое настолько умело бы притворяться, чтобы сопровождать свою ложь всеми внешними признаками искренности. Многие дети очень смущаются, их, видимо, стесняют устремленные на них взгляды; их глаза стараются избегнуть взгляда следователя, и они спешат прекратить внимательное наблюдение, делая невольное движение, чтобы уйти, отойти в сторону или перейти к новому занятию.

Некоторые, при всей своей наружной холодности, не в состоянии сдержать конвульсивного сокращения мышц, ритмически постукивают ногой по земле, гладят пальцами какуюнибудь ткань, то опускают в карманы руки, то вынимают их оттуда. Некоторые выдают свое беспокойство волнением, преувеличенной смелостью и даже нахальством1; они приходят в

сильно солгавшая, то пожалуйста скажите. Я буду знать тогда, как мне поступить после этого». И сильно волнуясь, она стала в вызывающую позу.

80