Ложь

что, например, внушением можно восстановить утраченную больным подвижность членов и вызвать у него известные движения, хотя он и заявляет, что ни в состоянии двинуть пальцем; впечатления, действительно воспринятые истеричным, но не дошедшие до его ясного сознания, тем не менее действуют на его органы чувств. Но истеричные бывают искренни, утверждая, что они неспособны к восприятию чувственных, двигательных и интеллектуальных впечатлений; те телесные и психические расстройства, на которые они ссылаются, могут и не существовать в том виде, как они их описывают, но все-таки мнимым страданиям соответствуют известные действительные расстройства. Истеричный есть мнимый больной «только лишь с известной» точки зрения в анатомическом и физиологическом отношении, так как у него не наблюдается никакого поранения, нет изменений ни в нервах, ни в мышцах, которые оправдывали бы слова больного; но для психолога истеричный отличается совершенно определенными патологическими свойствами, и даже при отсутствии других болезненных расстройств у него недостает известных, ясно сознаваемых, представлений, которые безусловно необходимы для нормальной жизни. Следовательно, истеричных нельзя считать обманщиками, потому что их иллюзии являются неизбежным результатом «ограничения поля их сознания»1, ограниченностью их внутреннего зрения. Но так как этого рода больные легко подчиняются болезненным внушениям, то они особенно наклонны считать свои иллюзии несомненно существующими фактами, и твердая уверенность в этом заставляет их поступать таким образом, что, руководимые воображением, они часто «играют комедию» и переходят расстояние, отделяющее мнимое от реального, настаивают на явной лжи и бессмыслице, не отдавая себе ясного отчета в том, насколько самовнушение влияет на их суждения. Шарко можно упрекнуть за то, что он верил более, чем следует, тем «вторым личностям» (personnages

1Janet. L’automatisme psychologique. Paris, 1889.

31

truqués), которые у истеричных и полусознательных симулянтов являются субститутом их настоящих индивидуальностей. Пластическая рельефность истерической личности заставляет нас быть слишком осторожными при психопатологических экспериментальных исследованиях.

Итак, если все истеричные не обманщики, если их никоим образом нельзя считать лжецами только на основании их, часто неизбежных, вымыслов и заблуждений, тем не менее несомненно, что они склонны ко лжи. Совершенно справедливо в этом отношении меткое замечание Поляка1. «Ум нуждается в гармонии, но он часто довольствуется в этом отношении немногим». Не обладая иногда способностью следить за руководящей нитью рассуждения, всегда рассеянные истеричные быстро уклоняются в сторону от главной мысли и внимание их скоро утомляется. Мысль сводится на одно слово, сопровождаемое неопределенным выражением. Вместо рассуждения получается пустая болтовня2. Для истеричных характерны внезапные скачки мысли, забывчивость только что сказанного, быстрые перемены в направлении мыслей, их отрывочность; причем они не обращают ни малейшего внимания на свои противоречия, которых даже не замечают3. Таким образом, могут ли они устоять от искушения солгать? Работа воображения фатально заставляет истеричных, подобно страдающим нравственным и импульсивным помешательством, смешивать правду с многочисленными вымыслами, и все это с полнейшей искренностью, внушающей доверие. Уже давно замечено влияние, иногда весьма значительное, сновидений на состояние бодрствования у истеричных. Это влияние должно неизбежным образом сопровождаться беспорядочностью мышления или ложью вследствие того, что больной не в состоянии объяснить другим того, что и ему самому не вполне

1Les types intellectuels. Esprit logique et esprit faux. Paris, 1896, p. 305.

32

ясно. Сновидения, помимо нашего сознания, оказывают влияние на наши решения, верования, утверждения и отрицания, а обусловливаемые ими слова и поступки требуют объяснения: истерик, уверенный в своей правоте, неизбежно ищет во лжи доказательств истинности своих доводов и уверений.

Но, кроме сновидений, настоящими агентами, подстрекателями лжи, являются навязчивые идеи. Пьер Жане наблюдал такое огромное число случаев, в которых навязчивые идеи являлись непосредственной причиной истерических припадков, конвульсий, судорог, различных изъявлений, что есть полное основание считать истерию, достигшую полного своего развития, последствием продолжительного ненормального состояния в сфере ума и чувства, в последней даже более, чем в первой, последствием состояния, которое даже и не подозревалось данным лицом. Но всякая навязчивая идея имеет постоянную наклонность систематизироваться в определенном направлении, а следовательно, к устранению многих нормальных представлений, не подходящих к тем комбинациям, которыми обусловливается полусознаваемое постоянное состояние больного. Такие субъекты, находясь под влиянием определенной идеи или чувства, отрицают существование всего, что противоречит их болезненной систематизации и, наоборот, с большей или меньшей энергией подбирают те аргументы и факты, которые гармонируют с ненормальной работой их ума. Истеричка, например, будет ложно утверждать, что она явилась в больницу потому, что провожала свою подругу, между тем как она пришла сюда одна неизвестно зачем, но с неясно сознаваемой целью встретить в больнице врача, который вылечит ее наконец от ее мнимых страданий.

Итак, мы видим, что как у истеричных, так и у страдающих нравственным и импульсивным помешательством, у эпилептиков и эпилептоидов, равно как у преступников, в большей или меньшей степени душевно расстроенных, побудительные причины лжи могут быть весьма разнообразными и с боль-

33

шим трудом поддаются определению, оставаясь совершенно неизвестными и самим больным. Однако и из этого краткого очерка лжи у истеричных мы уяснили себе два главных условия, особенно благоприятствующие возникновению лжи: во-первых – состояние болезненной неустойчивости и чрезмерной подвижности ума, быстрой изменчивости настроений, нестойкости и бессвязности душевных движений; во-вто- рых – болезненно слабое развитие способности обобщения, с преобладанием какой-нибудь навязчивой идеи, упорно исключающей все противоречащие ей факты и соображения, несмотря на явную их действительность. Как болезненная умственная неустойчивость, так и ненормальное умственное упорство у невропатов в высшей степени гибельны для истины.

11. Дегенераты

Изучение различных типов дегенератов подтверждает только что высказанный взгляд. Этим, довольно неопределенным, термином современные психиатры называют обширную группу больных, из которых одни страдают неизлечимыми душевными болезнями, а другие являются только неуравновешенными натурами, без серьезных аномалий, странности которых скорее смешны, чем опасны1. Вырождение проявляется физическими и психическими признаками. По мнению Мёбиуса2, об умственном вырождении болезни данного лица можно судить только по физическим признакам, которые он считает впрочем довольно обманчивыми. Однако Маньян совершенно

петентному специалисту по этому вопросу, «вырождением называется патологическое состояние субъекта, который, по сравнению с родителями, отличается, по своей организации, пониженным психофизическим сопротивлением и обладает в меньшей степени биологическими условиями борьбы за существование».

2Möbius. Uber Entartung. Wiesbaden, Rergman. 1900.

34

не признает, чтобы каждое психическое расстройство непременно сопровождалось соответственным телесным изменением, и он в этом отношении тем более прав, что сам Мёбиус должен был признать, что вырождение не всегда наследственно, а может быть и приобретенным, в особенности когда оно касается умственных способностей. Таким образом, мы имеем дело с болезнью, которую очень трудно определить; поэтому будем пока считать дегенератами тех душевно-больных, которые не страдают ни меланхолией, ни манией, ни иппохондрией, ни систематическим бредом, ни припадками общего паралича, ни истерией, ни неврастенией, одним словом, всех тех, кто не страдает ясно выраженными формами нервных болезней. Несмотря на это, выражаясь словами метафоры, которой часто пользуется школа д-ра Маньяна, умственное вырождение характеризуется для психолога впечатлением, производимым на него теми людьми, умственные способности которых так негармонично развиты, что их мозг, кажется, состоит из гор и долин, из высот и глубоких пропастей; некоторые умственные и нравственные качества у них отличаются высоким развитием, между тем как другие вовсе отсутствуют, одни способности граничат почти с гениальностью и в то же время они не могут выработать в себе самых обыкновенных качеств, необходимых для здравомыслящего человека. Дегенераты или совершенно нелогичны или слишком последовательны. Ни в чем у них не замечается уравновешенности. Они с необыкновенной легкостью делают крупные ошибки, пьянствуют, злоупотребляют словами и жестами, совершают разные проступки, к которым иногда приплетается ложь наряду с ненормальной систематичностью. У них одновременно наблюдается полное отсутствие последовательности; они не в состоянии сами контролировать себя, управлять собой1. Лживость в словах, непоследовательность в поведении и всякого рода излишества у некоторых,

1Legrain. Du délire chez les dégénérés. Paris, 1886.

35

появляются у них, так сказать, порывами1. Впрочем, они способны на крайние проявления добросовестности в разговорах, одни до болезненной мелочности заботятся о правдивости, другие поступают совершенно обратно и обращаются в неисправимых лгунов, всегда готовых что-нибудь выдумывать или притворяться. Те дегенераты, которые отличаются крайней степенью бестолковости, непоследовательности и легкомыслия, бывают иногда то чрезвычайно добросовестны, то бесстыдно лгут, клевещут, обманывают и придумывают всевозможные, иногда опасные, нелепости2. В рассматриваемой группе больных субъектов встречаются идиоты или дегенераты низшего разряда и дегенераты, так сказать, высшего порядка; к самым низшим ступеням относятся страдающие разными формами слабоумия.

Все слабоумные, по словам д-ра Солье3, эгоисты, часто злы, надменны, ленивы, с гадкими, противообщественными наклонностями, не умеют рассуждать, непостоянны в желаниях и легко подчиняются чужому влиянию. Но, по мнению д-ра Маньяна, «некоторые центры передних полостей мозга у них уцелели, так что они могут иногда контролировать свои мысли» и даже подняться до любопытной способности, которую д-р Воазен называет «частичной гениальностью». Но эта «гениальность» становится иногда весьма зловредной, так как отличается противообщественным и необузданным характером: воровство, ложь и преступления – обычные ее атрибуты, так как слабоумные лишены нравственных чувств. Обладая рано развившимися порочными наклонностями, иногда совершенно извращенными, дегенераты этого рода ищут удовольствий не по возрасту и для достижения их готовы на всякую ложь, обман, воровство как дома, так и на улице4. Нередко они произносят речи, находящиеся в полном противоречии с их

1ibid.

2Thulié. Le dressage des jeunes dégénérés. Paris, 1900, p. 251–308.

3Sollié. Psychologie de l’idiot et de l’imbécile. Paris, 1891, p. 226.

4Thulié. Le dressage des jeunes dégénérés. Paris, 1900, p. 281.

36

поступками, выражают отвращение ко лжи, будучи сами образцовыми лгунами; не умея связать иногда двух мыслей, они становятся особенно изобретательны, когда им приходится поддерживать какую-нибудь ложь.

Из этого видно, что для лжи не требуется большого развития ума; так, дегенераты, более всего подходящие к идиотству, прекрасно лгут: для этого не требуется ничего, кроме сильного желания или отвращения, не сдерживаемых высшими чувствами. Вот почему многочисленные случаи лжи наблюдаются у душевно-больных всякого рода; все их можно разделить на две большие группы: 1) случаи лжи с преобладанием навязчивых идей и прочных болезненных представлений; 2) случаи лжи непоследовательной, вспышками, порывами, с характером явной умственной неуравновешенности.

37

ГЛАВА III. ЛОЖЬ У ДЕТЕЙ

12. Психология детей

Очень часто и довольно справедливо говорят, что «психология ребенка одинакова с психологией первобытного человека»1. Она не имеет никакой связи с болезненной психологией, потомучтоформирующийсяумдетейидикарейобладаетхотяи слабыми, но жизнеспособными ростками, которые заставляют предугадывать будущее гармоническое развитие. Однако дети, как и больные, обладают более слабой координацией мышления и меньшей сложностью последнего, чем нормальные развитые взрослые, поэтому и производить психологические наблюдения над детьми, подобно наблюдениям над животными

идикарями, гораздо легче, что особенно относится к проявлениям лжи. Известная несвязность и бессистемность естественны у детей; она обусловливается новизной впечатлений, неумением реагировать, недостаточностью руководящих идей

ичувств, от которых зависит это умение, а вследствие этого и легкостью, с которой каждое впечатление влияет на ум и помогает ему ориентироваться в данный момент2. Бернар Перец3 справедливо полагает, что «ум ребенка обращает внимание только на одну сторону предмета – на ту, которая поражает его сначала, влияет на его самолюбие, вкусы и маленькие страсти, действует на его привычки думать, чувствовать и поступать».

38

Как же ему быть чистосердечным во всех своих заявлениях? Вследствие наблюдаемой у всех детей несистематичности и легкомыслия, Полян советует не доверять заявлениям детей, весьма склонным к различным внушениям и самовнушению, не всегда согласных с истиной, на которые дети часто не обращают никакого внимания (не говоря уже о тех случаях, где ложь доставляет им удовольствие)1. Таким образом дети похожи на истеричных; впрочем известно, что вообще отличаются

взначительной степени «ребячеством». «Свободное общество для психологического изучения детей» собрало в своем исследовании около 250 интересных наблюдений над ложью детей. В числе их несколько патологических случаев: дети стали лживыми после падения, получения ран и инфекционной лихорадки, сыновья алкоголиков и невропатов; юные дегенераты выказывают непреодолимую наклонность к обманам, запирательству, обвинениям в клевете; они не замечают противоречий в своих словах либо до болезненности последовательны, скрытничают и притворяются. Все подобные случаи уже рассмотрены нами выше. Весьма интересен один случай с молодым арабом в школе города Константины, который начинал упорно запираться с наступлением ритуального поста рамазана; между тем как в остальное время не выказывал никакой склонности ко лжи. В этом случае можно предполагать влияние временного малокровия и нервного возбуждения, либо последовательного отравления вследствие голодания и умственной усталости; известно, что продолжительное лишение пищи может вызвать временное умопомешательство. Поэтому появление лживости

вхарактере упомянутого школьника араба следует приписать развитию временного невроза. Как бы то ни было, этот случай показывает, что даже кратковременная перемена характера и наклонностей могут, а иногда даже неизбежно должны быть причиной лжи. Судя по некоторым наблюдениям, даже резкие перемены температуры и состояния атмосферы вызывают на-

1L. cit., p. 350.

39

клонность лгать у некоторых детей. Но случаи такого рода довольно редки и мало убедительны.

13. Формы детской лжи

Формы лжи почти одинаковы, как у взрослых, так и у детей. Из 250 наблюдений лжи у детей было случаев:

Эти цифры почти ничего не говорят нам о том, как часто дети прибегают к положительным или отрицательным формам лжи. Статистические данные этого рода, основанные даже на обширных исследованиях, не имеют строго важного значения, так как повторные случаи обыкновенно не регистрируются; отец семейства или учитель, из всех известных ему случаев лжи, сообщает только о тех, которые кажутся почему-либо ему наиболее интересными; при выборе их он руководствуется предшествующим опытом, предвзятыми тенденциями и господствующими предрассудками; поэтому нельзя допустить, чтобы количественное отношение между различными видами лжи оставались одинаковыми в 250, 2500 или 25000 случаях, зарегистрированных в разных местах или разными лицами. Однако так как в данном случае исследование проводилось в разных уголках Франции без всякого определенного плана, без

40