Ложь

Хитрости, к которым прибегают разного рода фальсификаторы, притворщики, обманщики и лгуны, весьма разнообразны. «Руководство образцового лгуна», если бы такое существовало, составило бы весьма объемистый том. Дети и женщины начинают плакать в случае сомнения в их словах; когда у мужчин не хватает доводов, то они прибегают для их подтверждения к притворному негодованию и к ругательствам; выразительная мимика, чистосердечное выражение лица, притворное равнодушие, горячность либо, наоборот, сосредоточенное глубокомысленное выражение, – все это обычный арсенал средств, которыми пользуется искусный лжец и ловкий притворщик. Самые опытные обманщики придумывают обыкновенно искусные комбинации средств для внушения к себе доверия и для отклонения подозрения; клевеща на кого-нибудь, лжец притворяется негодующим или снисходительным, чтобы лучше отклонить от себя всякое подозрение в неделикатности. Во всяком случае, лжец старается именно внушить доверие к своим словам либо побороть и ослабить существующее недоверие; и ничто так хорошо не характеризует взаимной связи правды и заблуждения с психосоциологическим феноменом веры, как именно приемы, к которым прибегают лжецы даже и в том случае, если они не имеют никакого понятия о психологии. Разные степени внушенной веры соответствуют, с одной стороны, большей или меньшей энергии лжеца, а с другой – тому или другому количеству доверия, в котором он нуждается для достижения намеченной цели. Поэтому недостаточно ограничиваться рассмотрением одних причин, по которым человек верит, так как все они тесно связаны с симпатиями и антипатиями, мало зависящими от нашей воли; необходимо убедиться, почему именно он имеет потребность верить более или менее твердо, смотря по обстоятельствам: верить с настоящей уверенностью, когда человеку приходится принять какое-нибудь серьезное решение, или оказать простое доверие в случае, не могущем иметь серьезных последс-

11

твий. В зависимости от энергии лжеца достигнуть намеченной им цели и самая ложь, к которой он прибегает, должна быть неодинакова: ложь из простой вежливости будет весьма несложной, и не потребует особенно значительных проявлений искренности; напротив того, деловая, серьезная ложь должна подготавливаться заблаговременно и предполагает выработку целой системы подходящих средств для внушения полного доверия.

Из различных видов лжи, имеющих целью внушить другим полное доверие, на первый план следует поставить те случаи, в которых прибегают к помощи софизмов. Софизм может быть обманчивым рассуждением для самого рассуждающего и для того, кто сам вводится в заблуждение внешней стороной научных приемов; но в большинстве случаев к софизмам прибегают обманщики, которые, не обманываясь сами, пытаются внушить другим самое полное доверие к своим выводам, стараясь блеснуть серьезными аргументами: выводы, основанные отчасти на двусмысленных терминах, лишенные всякого значения посылки, противоречивые положения или такие, которые сами требуют предварительных доказательств, слишком поспешные заключения, основанные на неполном перечислении фактов и умолчаниях либо на смешении случайных и вещественных явлений, искусная аргументация, – вот то опасное оружие, которое логика дает лжецам. Тем не менее, на основании указанных признаков, нет никакой возможности классифицировать различные виды лжи: ложь торговца, школьника, влюбленного, лакейская ложь, светская ложь и т. д. – слишком не походят друг на друга; однако все их различия обусловливаются теми или другими целями, которые имеются в виду. Обратимся же к рассмотрению разнообразных приспособлений лжи, в зависимости от преследуемых ею целей, а также от свойств внутренней природы верований, которые ложь стремится вызвать в других.

12

3. Внушение неправды

То, чему мы верим, должно быть доступно нашему пониманию: известные свойства должны соответствовать в нашем представлении данному предмету или явлению, между тем и другим должна быть причинная или же случайная, предполагаемая связь, так как верование есть явление психологическое, результат суждения. Но если мы, оставив в стороне отвлеченное понятие о веровании, обратимся к более сложному понятию суждения, то увидим, что целью лжи служит внушение другим представления, не имеющего объективного значения, или такого мнения, которое не может быть подтверждено опытом. Это есть только частный случай более широкой группы явлений внушения вообще. Цель внушения состоит в том, чтобы вызвать в уме другого представление об истине, практическое применение внушения играет, как известно1, огромную роль в лечении и в воспитании; но далеко нельзя сказать, чтобы все случаи внушения были благотворны, нравственны и честны. Каковы бы ни были сами по себе приемы внушения, все они, в сущности, одинаковы: все способы внушения отличаются только большим или меньшим искусством в зависимости от того, с кем приходится иметь дело, с людьми доверчивыми или же с такими, у которых развито в той или иной степени недоверие и способность критики. Следовательно, можно сказать, что всякий лжец есть внушитель, но внушитель именно неправды2. Но рядом с внушением, вполне сознательным для обеих сторон, бывают внушения неумышленные, в которых мы не отдаем себе ясного отчета; бывают даже и такие внушения, в которых мы не можем дать себе ни малейшего отчета, так как они совершаются помимо нашей воли и впол-

правда только по мнению внушающего. В данном случае говорится о том, что сам лжец считает ложью.

13

не бессознательно. Поэтому между разными видами лжи или введения в заблуждение необходимо различать: 1) внушения сознательные, предумышленные и внушения невольные, но, однако, с намерением (т. е. совершенные с умыслом, хотя и не обдуманным, но все-таки достигающим цели ввести другого в заблуждение, наравне с внушениями вполне сознательными); 2) внушения, совершенные без ясного сознания или вовсе без сознания. В самом деле, если кто-нибудь своими действиями, словами, жестами, позами и пр. введет в сознание другого, хотя и невольно, какое-либо ложное представление, внушит ему неправду, то, хотя это и не будет собственно ложью, все-таки создается так называемое «ложное положение». В этом случае совершенно безразлично, явилось ли оно случайно, вопреки или согласно желанию его виновника, мы должны только констатировать, что это положение ложное и создалось благодаря ложным и вводящим в заблуждение словам и действиям известного лица.

Считать лживыми такие непреднамеренные поступки вполне законно, тем более, что нередко бывают случаи, когда люди опытные в формах вежливости, притворстве и в обманах, без малейших усилий принимают фальшивую внешность совершенно свободно, иногда даже прибегают к двусмысленным словам, которые вовсе непригодны для точного выражения правды. Впрочем изучение разновидностей лжи еще более уяснит нам правильность названия даже обманщиками тех людей, которые привыкли к подобному жизненному обиходу.

14

4. Разновидности лжи

Есть лжецы, которые не довольствуются истинным описанием существующей действительности. Они разукрашивают природу, приписывают людям, поступкам и вещам такие свойства, которыми они в действительности не обладают, преувеличивают размеры, силу, значение и пр. фактов и отношений, придумывают небывалые факты, события и т. д. Одним словом, они поступают как артисты, которые иногда упрощают и «очищают» действительность, идеализируют ее, оставляя в ней только одни существенные черты, схему реального, но часто зато обогащают данные опыта, комбинируя их в новом порядке и создают таким образом новые формы. Сообразно с этим, ложь выражается: 1) в присвоении кому-либо различных качеств; 2) в искажениях; 3) в преувеличениях; 4) в перетасовывании фактов и 5) в чистом вымысле.

Что касается несправедливого приписывания кому-либо разных качеств и поступков, то ложь в подобных случаях называется: клеветой, клеветническим оговором, ложным обвинением, лжесвидетельством. Искажения действительности принимают форму ложного объявления, обмана, ложных сведений и измены, если лжец принял предварительное обязательство говорить правду. Таким образом мы переходим из области мыслей и слов к области поступков, хотя провести точное разграничение между ложным свидетельством и изменой или обманом довольно трудно. Мы лучше перейдем к промежуточной области явлений притворства, в которых ложное утверждение подкрепляется поступками. Девочка 6 лет, Анна Л.1 не хотела идти в школу, ссылаясь на острую боль в лодыжке правой ноги. Ей велят идти, – она стала хромать. Однако родители послали ее в школу, по возвращении из которой

«Свободным Обществом для психологического изучения ребенка» (1901– 1902 г.).

15

девочка захромала еще более, так что родители обеспокоились; однако, по наведенной у учительницы справке, оказалось, что указанная девочка отлично бегала и прыгала во время перемены. Подобных случаев множество. Очень часто притворство помогает лжи, так что притворные боли и деланное негодование следует в нашей классификации поместить в группу способов, к которым прибегают для усиления к себе доверия. Таким же образом 13-летний Феликс Г. (из Лурда) симулирует вообще гнев, негодование даже и тогда, когда не верят его лживым словам; так как он всегда обдумывает предварительно свою ложь, то обыкновенно он сопровождает ее разными притворными проявлениями радости, боли или иных подходящих чувств. Юлий Г., 11 лет (ur geù. Côtes-du-Nord) плачет для внушения большей веры к своим лживым уверениям. Огромное число лгунов прекрасно симулируют самые твердые убеждения и непоколебимую уверенность. Светские люди очень ловко симулируют чувства, которых не испытывают; так называемые святоши умеют притворяться набожными, симулируют пылкие религиозные настроения либо смирение, не чувствуя их вовсе. Симулировать можно все чувства; притворство в любви слишком часто практикуется лицами обоего пола, скромность симулируется преимущественно женщинами, патриотизм – мужчинами, равно как религиозное рвение, великодушие, бескорыстие и т. д. Навык в притворстве дает возможность актерам и актрисам наших театров давать нам полную иллюзию персонажей, переживающих те чувства и волнения, которые автор вложил в свои действующие лица; искусство, при посредстве которого все человеческие страсти, все состояния души могут симулироваться комиками и трагиками, представляет обширное поле для лжи и притворства. Чем же на самом деле отличается молчаливое притворство от притворства, сопровождаемого словами, которыми часто пользуются для выражения как фальшивых мыслей, так и притворных чувств? Разница между ними слишком ничтожная, и нет никакого ос-

16

нования считать ложью. Только случаи второго рода: обманом следует считать всякое притворство, сопровождается ли оно звуковыми движениями или нет. Поэтому мы назовем ложью даже попытку к движению со стороны того человека, который делает вид, что бросается на помощь к другому или пытается спасти кого-нибудь, не имея на самом деле подобных намерений; разве такой человек не имеет в виду произвести ложное внушение, хотя он и не произнес ни одного слова?

5. Скрытность, отрицание фальши

Только что перечисленным формам лжи, в известном смысле, противоположны случаи скрытности и отрицания, которые встречаются едва ли не чаще предыдущих, отличающихся более положительным характером. В них лжец старается нечто скрыть, утаить. Некоторые дети стараются всегда не только ослабить значение своих поступков, но еще уменьшить величину заданных уроков или того, что они обязаны сделать. Взрослые в подобных случаях стараются ослабить достоинства других людей, изложить в неполном виде факты, делающие им честь, рисующие их с хорошей стороны. В подобных случаях дети поступают совершенно также, как писатели и ораторы, которые, заимствуя у других известные мысли и фразы, стараются исказить и ослабить их значение до неузнаваемости. Если мы будем ограничивать область лжи слишком узкими пределами, то нам придется вовсе не считать ложью те случаи, когда, цитируя чьи-либо сочинения или речи, мы приводим из них одни обрывки мыслей из разных мест или неполные выдержки, умалчивая об оговорках и ограничениях, которые цитируемый автор считает необходимыми для правильного понимания своих идей. Но если смотреть на ложь, как на стремление ввести других в заблуждение, внушить неправду, то мы неизбежно должны назвать ложными цитаты, сделанные таким образом, что читатель или слушатель будет введен в заблуждение

17

о природе и значении выраженных другими мыслей. Манера неполного цитирования авторов вполне аналогична приемам тех лиц, которые придают чужим словам совершенно другие интонации, искажая таким образом их истинное значение. В этом последнем случае ложь несомненна, так как хотя слова остались и те же, но им придан совершенно противоположный смысл; ложь будет и в том случае, если, повторяя произнесенные кем-либо речи, отнимем у них то значение, которое они в действительности имеют. Все это показывает, как трудно удержаться от лжи при истолковании чужих мыслей или при передаче чужих слов: такие переводы равносильны предательству, следовательно, лжи; такие цитаты и ссылки на авторов равносильны лжесвидетельству.

Мы видим, что, углубляясь в рассмотрение отрицательных форм лжи, нам приходится более и более отдаляться от случаев положительного внушения. Лжесвидетель отрицает, что он не видел то, о чем его спрашивают; виновный отказывается от совершения того деяния, в котором его уличают; плохой историк отрицает существование лиц и событий, мешающих ему при изложении фактов, благоприятных тому делу, которому он хочет служить. Подобные отрицания и умолчания могут иметь огромную важность и сопровождаться иногда более серьезными последствиями в общественной жизни, чем ложные утверждения, клеветнические измышления и голые вымыслы. Они могут, как и положительная ложь, быть необходимой составной частью мошеннических действий: контрабандист есть в особенности «отрицатель» и скрытный человек, который утаивает часто истины и старается отрицанием ввести других в заблуждение. Скрытность есть настоящее отрицательное внушение и таким образом противоположно внушению положительному, которое означает ложное утверждение или притворство. Если допустить, что лгать можно только словами, то сокрытие истины нельзя считать ложью. Но разве можно простое отрицание, выраженное словами «нет» на предложенный

18

вопрос, отличить, во-первых, от молчаливого протеста против взведенного обвинения, затем от молчания подсудимого, относящегося индифферентно к обвинению, и, наконец, от молчаливого спокойствия человека, который не допускает даже возможности подозревать в нем настоящего виновника? Где граница между словесной утайкой истины и запирательством, которое выражается жестами, позами и другими незвуковыми способами? Для того, чтобы наличность или отсутствие членораздельной речи служила действительно отличительным признаком в подобном случае, она должна иметь тесно социальное значение в утвердительном или отрицательном внушении. Но молчаливые внушения имеют столь же важное значение во всех опытах внушения, как и внушения словесные: по мнению всех гипнотизеров, жесты, интонация, мимика, позы гораздо важнее самих слов. Следовательно, запирающиеся лгут, хотя они молчат, и их ложь заключается именно в молчании. Впрочем ниже, при ознакомлении с психофизиологией лжи, мы встретимся с новыми доказательствами невозможности отделять случаи скрытности от других форм обмана. Мы пришли, таким образом, к определению двух противоположных видов лжи: один, положительный, состоящий в создании разного рода вымыслов, прибавляемых воображением к действительности; другой, отрицательный, заключающийся в полном скрывании или отрицании обстоятельств, могущих привести

кистине. Между этими двумя формами лжи можно поместить другие ее виды, смотря по большей или меньшей близости их

кэтим крайним формам.

19

6. Классификация форм лжи (способы внушения неправды)

Этой классификации различных форм лжи соответствует

иподразделение лжецов. Лгуны, прибегающие к положительным внушениям, особенно склонны ко всякого рода выдумкам; пользующиеся отрицательными внушениями очень часто лишены воображения. Поэтому фантазерам можно противопоставить умеющих запираться; лица, склонные к клевете, подлогам, обманам и притворству, противоположны по характеру лжи скрытным и фальшивым людям, которые, так сказать, уродуют, искажают истину. Само собой понятно, что значительное число лгунов принадлежат к смешанной категории, следовательно, принимают одновременно участие в положительных

иотрицательных внушениях: нельзя исказить правильного выражения истины без умолчаний и урезок известного рода, с одной стороны, и без прибавок и преувеличений, с другой. Впрочем, всякая ложь, придавая чему-либо новую форму, есть сама по себе извращение, а стало быть является, до известной степени, результатом положительного внушения; в этом смысле каждый лжец работает воображением; однако существует большая разница между лжецами, которые для своих хитросплетений прибегают к напряженной умственной работе, и лжецом, которому приходится только отрицать и скрывать и вся

20