Ложь

том случае, если мы будем внушать детям мысль, что все это действительно существует. Разумеется, ни родители, ни воспитатели не должны при этом прибегать к помощи лжи; вполне достаточно, если они, параллельно с верным изображением действительности, ознакомят ребенка с выражениями, лишенными точности и дающими повод к преувеличению или, напротив, к уменьшению, одним словом, к искажению правильного понятия; при этом они должны предостеречь ребенка от опасности наивно верить всему, равно как и от вреда, который происходит от необузданной игры воображения или слишком быстрого отрицания.

Родители и воспитатели должны, несомненно, быть примером правдивости для детей, так как такие образцы не могут остаться без подражания; но для того, чтобы ребенок правильно оценил значение правдивости, ему необходимо точно также понимать и ложь, насколько это доступно степени его развития и уменья размышлять. Развивать критическое отношение в ребенке значит не только бороться с наивностью, опасной для каждого, но еще предохранить ребенка от него самого, от погрешностей его собственного воображения, от обманчивых софизмов, жертвой которых он может сделаться сам. Где тот человек, который никогда не старался бы, путем софизмов, уменьшить в собственных глазах нравственную некрасивость только что сделанного им поступка, который не считал бы (если исключить, разумеется, лиц ненормальных, прирожденных преступников и дегенератов) сказанной им лжи необходимой или извинительной. Так, как «для данного момента его слова могли бы быть правдой?» Лгун говорит себе: «я ввел другого в заблуждение, но разве он сам не виноват в этом? Не лучше ли быть обманщиком, чем самому остаться в дураках? Да и нельзя было не согласиться с моими словами, так как они ведь правдоподобные и действительно могли бы более подходить к моим словам, чем это оказалось на самом деле, и если бы случилось именно то, что я говорил, то потер-

111

певшие от моей лжи потерпели бы за правду»1. Можно бы привести очень много подобных софизмов, при помощи которых можно ослабить отвращение ко лжи и уничтожить угрызения совести, а следовательно увеличить шансы рецидива лжи. При помощи таких лукавых аргументов, говорит Паскаль, иезуиты успокаивают совесть честных людей. Понятно само собой, что здравая мораль не может допустить, чтобы лжец сам относился к себе снисходительно. Но может ли быть иначе, если понятие о лжи не будет твердо установлено в его уме раньше путем правильного воспитания? Необходимо, следовательно, признать, что критическое отношение ко лжи при воспитании детей должно начинаться как можно раньше и продолжаться беспрерывно и в воспитании взрослых.

Если развитие этого критического отношения ко лжи не возьмут на себя лица не вполне искренние и правдивые, то для нравственного воспитания детей явится значительная опасность при обучении литературе, чтении стихотворений, романов и драматических произведений. Известно, как охотно дети переходят от истории к вымыслу; в этом нет ничего неожиданного, так как роман, вымысел и сказка пленяют ум, обращаясь преимущественно к воображению. Надо представлять лучшие образцы поэтической (понимая это слово в самом широком смысле произведений вымысла) литературы как поразительную игру человеческого ума, стремящегося прибавить к действительности или удалить от нее то что вредит ее гармонии, или даже переделать, изменить природу с целью представить ее нашему уму в лучшем виде. Но при этом всегда необходимо противопоставлять истину фикции и постоянно обращать склонный воодушевляться вымыслом ум ребенка или юноши от идеального к реальному. Классическое образование в том виде, в каком оно является во Франции и в большей части цивилизованных стран, представляет большие выгоды и в то же

112

время серьезные неудобства в деле обучения, смотря по тому характеру, который будет иметь изучение литературных произведений. Если вымыслы античного мира и новейших времен предоставлены для свободного пользования любознательных юношей как простая пища для ума, то мы сильно рискуем, что вышедшие из гимназий молодые люди окажутся совершенно непрактичными и даже лишенными критического духа, плохо вооруженными для борьбы за существование и не умеющими ориентироваться в окружающей их действительности, так как они не научились путем постоянного упражнения отделять красивые полеты фантазии от пошлости обыденной жизни; и вот нерассудительные юноши приходят к убеждению, что их понятие о природе было совершенно ложным вплоть до того дня, когда они оставили изучение поэтов и драматургов. A это дает многим повод обвинять самое классическое образование, которое при всем своем несомненном безразличии слишком мало заботится, однако, о научной истине и не предохраняет в достаточной степени против лжи и опасности фикций. Если же, наоборот, прекрасные вымыслы великих писателей представляются детям и молодым людям в их действительном свете как благородная игра воображения, то ум, образовавшийся на их изучении, приобретает устойчивость, так как в нем постоянно действует размышление и наблюдение; он стремится к научному знанию и остается под поэтическим очарованием мифов и образов, на которых отдыхает ум людей с вкусом и сердечных. При таком отравлении ума вульгарная ложь будет презираться, так как она покажется слишком далекой даже от тех фикций, которым хотя и не доверяют, но зато удивляются.

113

43. Действительность и наука

Только что сказанное показывает, как можно путем воспитания бороться с ложью при помощи того, что более всего похоже на ложь, при помощи фикций и поэтических вымыслов, и вовсе не вследствие одного их безразличия. Стало быть Платон был неправ, изгоняя поэтов из «идеального города»; он должен был ограничиться требованием, чтобы юношество, увлекаясь поэтами, интересовалось бы в той же степени историками и учеными. Кроме того, умственные интересы женщин, подобно взрослым мужчинам, не должны ни коим образом ограничиваться одними романами, исключительное чтение ведет к отсутствию понимания действительной жизни, давая одну только иллюзию этого понимания; ум праздной женщины, особенно если она не интересуется ни хозяйством, ни детьми, ни политикой и вообще ничем серьезным, нуждается в постоянном воспитании, которое предохранило бы ее от развития легкомыслия и лжи и приучило бы к изучению научных истин. Женщины, как и дети, не должны доверяться воображению, а развивать в себе критическое отношение к действительности: любовь к правде и отвращение ко лжи у женщины может развиться только в том случае, если чтение беллетристических произведений будет, путем контраста, вызывать в ней чувство реального.

Нельзя в самом деле ограничиваться одними наставлениями на тему: «не надо лгать». Самые лучшие наставления не ведут ни к чему, если им приходится бороться с такими стойкими чувствами и наклонностями, которые заставляют удаляться от правды.

Бороться с ложью страхом наказания можно только духовенству, имеющему дело с верующими, которые уже знают, что в будущей жизни их ждет награда за добрые дела и наказание за зло; нельзя издавать законов, которые угрожали бы лжецам штрафами и наказаниями, так как в этом случае легко было бы уклоняться от законных кар, ссылаясь на неимение злого

114

умысла, который часто было бы действительно трудно констатировать. Впрочем, негодность этого средства очевидна уже потому, что во многих случаях, как мы видели выше, боязнь наказания сама по себе бывает причиною лжи: страх унижает, ведет к лицемерию и отрицанию своей вины; страхом можно действовать на животных и на людей, если они поступают и чувствуют как животные, но не на разумные существа, которым доступны чисто человеческие чувства.

К этим чувствам и следует взывать, и в предшествующей главе мы уже говорили, насколько целесообразно в этом отношении может быть развитие эстетических и общественных наклонностей, которые уже сами по себе способствуют развитию великодушия и беспристрастия. Эти чувства развиваются сами собой в разумном существе, которое, вдумываясь в собственную умственную деятельность, приучается любить все рациональное и ненавидеть все противное разуму, то есть противоположное совершенной координации психических и социальных элементов, объективной систематизации всего зависящего от человеческой воли. Ненависть ко лжи должна возникать вследствие оскорбления достоинства человеческой личности всякой неправдой, и она должна появляться и расти одновременно с развитием разумной любви к положительной истине.

44. Подавление лжи

Есть такие социальные причины лжи, в борьбе против которых коллективная воля должна приходить на помощь индивидуальной воле. Мы видели, что социальными причинами лжи бывают политические, литературные, религиозно-сек- тантские страсти и наклонности, свойственные преступным общественным группам, наконец страсти, которыми заражается толпа. Чем можно бороться с ними? Возможно ли рассчитывать, при давлении этих страстей, на призыв к закону или, точнее, к угрозе уголовными наказаниями, которые предусматриваются этими законами?

115

Мы только что говорили, что страх ведет только к увеличению скрытности и вынуждает прибегать к помощи лживых вымыслов, извинений, сочинениям alibi и т. п. Насилием не уничтожают коллективных страстей, как не искореняют

ииндивидуальных наклонностей: всякое запрещение и насилие усиливают аппетиты и антипатии, которые изменяют лишь формы своего выражения, приобретая еще большую интенсивность. Законы, предписания и полицейские меры, направленные против контрабандистов и мошенников, приводят к тому, что те и другие делаются только осторожнее

илицемернее, а иногда смелее прежнего, так как смелость и равнодушное притворство являются часто лучшими средствами, чтобы обмануть жандармов и сыщиков. Когда к помощи лжи во всех ее формах прибегают, в особенности, слабые

иугнетенные, вынужденные пользоваться в борьбе с грубой силой совершенно иными средствами, чем те, которыми вооружены их противники, то было бы нелепо бороться с ложью насилием.

Различные секты, политические партии, кружки журналистов, агентов и других учреждений, способствующих процветанию и распространению лжи, являются продуктами повторения, подражания и стадной солидарности. Это социальные силы, организованные в силу известных социологических законов.

Этим социальным силам нужно противопоставлять другие силы, составленные по тем же законам, растущие таким же образом путем подражания, распространения типов и идей, нравственной заразительности, симпатии и проч., и которые создают в свою очередь социальные причины стремления к истине. Теперь уже есть такие силы: всякое научное учреждение, всякое ученое общество, каждая коллективная единица, задавшаяся целью систематического и беспристрастного изучения явлений и законов природы, представляют собой социальную силу, которая борется с ложью. Остается только умножать могущество этих сил, увеличивая безостановочно число лиц,

116

которые становятся в ряды этого обширного научного движения. Нашим идеалам должно быть стремление к тому, чтобы все люди, – дети, юноши, взрослые и старики обоего пола, – объединились в одном пламенном искании научной истины, чтобы все одинаково испытывали жажду к просвещению и объективному знанию. Если бы все граждане целой страны стремились таким образом к правде, то лживые уверения политических котерий и клеветнические вымыслы честолюбия не встречали бы никакого кредита, а число их инициаторов становилось бы все меньше и меньше. Если бы все последователи какого-нибудь учения требовали от его проповедников доказательств их утверждений, если бы все они старались согласовать основы этого учения с рациональными положениями позитивной науки и не принимали на веру ложных теорий, не имеющих объективного значения, то обманы лжепророков не имели бы никаких шансов успеха и не сеяли бы в обществе семян гражданских смут.

Если бы приверженцы всевозможных сект искали источника своей духовной независимости в научном знании, они были бы очень близки к нравственной самостоятельности, им не пришлось бы опираться на ложь в интересах служения своей партии и получили бы полную уверенность в том, что если известная коллективная единица может существовать только опираясь на ложь, то цели ее безнравственны, а основы ее существования лишены объективной ценности с нравственной точки зрения.

45. Народное воспитание

Распространение научного просвещения в особенности необходимо в среде народа, который до сих пор является еще толпой, в недрах которой ложь рождается и распространяется затем разными лицами, которые находят в страстях этой самой народной массы благоприятную почву для искажения правды.

117

Всегда бывает трудно бороться со скрытностью, обманом и контрабандой, опирающимися на преступную или ненормальную общность интересов, потому что любовь к правде никогда не бывает настолько сильна, чтобы взять верх над аппетитами мошенников и контрабандистов, и чтобы борьба, которую ведут с нормальным обществом разные бандиты и преступники соединенными силами, прекратилась со всеми своими последствиями, что в особенности верно относительно лжи. Но, однако, можно надеяться, что с повышением умственного и нравственного развития коллективная мысль народа освободится от тех недостатков, от которых она не свободна в настоящее время, как толпа.

Никоим образом нельзя сказать, чтобы народу были чужды возвышенные чувства, дух критики и отвращение к тем людям, которые стараются злоупотреблять его легковерием. В этом отношении в настоящее время замечается, благодаря народному образованию, очевидный прогресс, вследствие которого народ от теперешнего своего стадного состояния толпы переходит к более высшей стадии «публики»; отдельные члены этой последней, путем взаимных споров, уравновешивают друг друга, чем устраняются необдуманные движения насилия или наивной веры. По мнению многих ученых1, с точки зрения истины, публику гораздо труднее убедить в чем-нибудь, чем более или менее возбужденную толпу; в некоторых образованных странах публика является даже очень хорошим судьей, и во многих вопросах ее мнение оказывается вообще верным: разного рода коноводы, самозванцы, лицемеры и обманщики играют в ней уже не особенно важную роль. Результатом надлежащего воспитания народа являются исчезновения коноводов и самой толпы, равно как и исчезновение многих заблуждений, и в том числе самых опасных, вместе с чем отпадает и социальная роль этих форм лжи.

1В особенности Тард и Сцицион Сигеле (Преступная толпа).

118

Заключение

Предыдущее исследование показывает, что ложь легко констатировать во всех цивилизациях, во всех классах общества, во все возрасты и независимо от пола. Несмотря на разнообразие форм лжи, общее ее определение таково: ложь есть акт внушения, при помощи которого одно лицо старается ввести в ум другого понятие, несогласное с тем, что первое лицо считает истиной. Ложь есть явление психофизиологическое, что подтверждается нервно-мышечными изменениями, замечаемыми в особенности у детей, и в то же время психосоциологическое, что доказывается случаями лжи, обусловливаемыми социальными причинами. Ложь находится в тесной связи особенно с работой воображения; но так как эта функция ума всегда находится в зависимости от сознательных наклонностей либо от желаний и антипатий скрытых, то ложь должна изучаться в связи с явлениями аффективного характера; эти же последние могут вызвать и нормальную умственную деятельность, поэтому ложь может иногда быть патологическим явлением не социального характера, так как эти последние явления почти всегда зависят от болезненного состояния общества. Следовательно, ложь всегда безнравственна, и нельзя допустить, чтобы лжецы гордились своим обманом даже в тех случаях, когда их ложь вызвана претензией спасти религию или отечество.

Ложь может возникнуть самопроизвольно, независимо от подражания и неправильного воспитания, единственно под влиянием воображения и неудовлетворенных наклонностей.

119

Тем не менее воспитание, подражание, обычай и мода усиливают лживые наклонности, равно как и бессилие, болезнь, физиологическая и умственная неспособность, отсутствие возвышенных чувств, недостатки, происходящие иногда вследствие приостановки умственного развития и вырождения; наконец, ложь делается почти неизбежным следствием таких социальных причин, как войны, преследования, народное воодушевление, заблуждение толпы, насилия над массами и пр.

Мы, по возможности, избегали в своем изложении таких чисто словесных объяснений лжи, как раса, врожденная наклонность, изобретательный талант и тому подобные метафизические сущности, к помощи которых еще слишком часто прибегают в психологии и социологии. Нижеследующие положения, по нашему мнению, гораздо важнее неясных определений, напоминающих бледные призраки традиционной психологии.

Ложь имеет тенденцию к развитию в известной социальной среде по мере ее усложнения. Отдельные лица тем более наклонны ко лжи, чем слабее в них развиты эстетические, социальные и возвышенные чувства. Лживые вымыслы возникают тем быстрее и легче, чем глубже разрушаются многочисленные эмпирические обобщения встречными умственными течениями. Привычка облегчает ложь, делая менее тягостным нервно-мускульное утомление, необходимое для скрытия истины, которая сознается лжецом в то время, когда он придумывает ложь.

Указав на зависимость лжи от наклонностей, которые в свою очередь сами тесно связаны с характером, темпераментом, телосложением и нервно-мускульной деятельностью человека, мы признали также несостоятельность требований, бессознательно афишируемых моралистами и педагогами, для которых борьба с ложью сводится на наставления, записанные в течение многих веков золотыми буквами на стенах всех храмов и училищ. Так как при этом мы имеем дело с вожделени-

120