Креативный курс перевода. Предтекстовый этап. Учебное пособие

7.1.Население в городке в основном «среднего возраста».

7.2.В основном в городке население «среднего возраста».

8.1.Вместе с историей городка складывались и свои особые традиции. 8.2. Своиособыетрадициискладывалисьвместесисторией городка.

9.1.Обязательно появляются свежие цветы у памятника Юрию Гагарину в день его рождения, 9 марта. 9.2. 9 марта, в день рождения Юрия Гагарина, обязательно появляются свежие цветы у его памятника. 9.3. Свежиецветыобязательнопоявляютсяупамятника Юрию Гагарину 9 марта, в день его рождения.

10.1.Космонавты собираются в кинозале Дома космонавтов и смотрят «свой» фильм — напутствие перед дальней дорогой — «Белое солнце пустыни» перед отлетом на Байконур. 10.2. А передотлетомнаБайконуркосмонавтысобираютсявкинозалеДома космонавтов и смотрят «свой» фильм — напутствие перед дальней дорогой — «Белое солнце пустыни». 10.3. «Свой» фильм — напутствие перед дальней дорогой — «Белое солнце пустыни» смотрят космонавты перед отлетом на Байконур, собираясь в кинозале Дома космонавтов.

11.1.Налета романтичности и суперменства профессия космонавта лишена. 11.2. Профессия космонавта лишена налета романтичности и суперменства.

12.1.Какилюбаядругаяпрофессия, космонавтика— уделпрофессионалов. 12.2. Космонавтика — удел профессионалов, как и любая другая профессия.

УПРАЖНЕНИЯ С ТВОРЧЕСКОЙ ОСНОВОЙ

Задание 23. Приводимая ниже информация вводит вас в проблематику передачи содержания в переводе. Внимательно прочитайте текст и обратите внимание при чтении на то, что и как следует понимать под содержанием в переводе.

Когда мы говорим о содержании текста, то это не означает, что оно находится непосредственно в тексте — в сочетании букв и звуков. Содержание текста — это мысли, чувства, наглядные образы, вызываемые текстом в нашем мозгу. Иначе говоря, содержание текста находится вне самого текста — в голове отправителя

41

(того, ктосоздаетипередаеттекст) ивголовеадресата(того, кому текст предназначен и кто его воспринимает).

Строительным материалом, из которого создаются тексты, являются языковые знаки. Наиболее типичный языковой знак — слово. Содержание текста, словно мозаика, складывается из разнообразных значений языковых знаков. Поэтому понять, что есть содержание текста, можно только, получив представление о том, что есть языковой знак и каковы его значения.

Понятие «содержание» относится к тексту в целом и к его относительно законченным частям (высказываниям, группам высказываний), а понятие «значение» распространяется только на отдельные языковые знаки (слова и устойчивые словосочетания). Соответственно содержание возникает только в тексте, а значение присуще языковым единицам еще до того как они «попали»

втекст, т. е. они обладают им еще до того, как они употреблены

вречи (произнесены или написаны).

Отталкиваясь от такого толкования этих двух понятий, можно говорить о денотативном значении языковых единиц и денотативном содержании текста и его фрагментов.

Денотативное значение образуется отношением знака к денотату. Поскольку без денотата нет знака, денотативным значением обладает любой языковой знак. Денотативное содержание текста складывается из денотативных значений непосредственно представленных в тексте языковых знаков. Подразумеваемое (не выраженное с помощью непосредственно присутствующих знаков) к денотативному не относится.

Денотативное содержание не является простой суммой механического сложения денотативных значений. Их взаимодействие в тексте носит гораздо более сложный характер. В частности, взаимодействуя друг с другом, широкие, а иногда и расплывчатые денотативные значения языковых единиц конкретизируются. Сравните «безбрежное» значение глагола «обеспечивать» с его более конкретными значениями, которые он приобретает в следующих словосочетаниях «обеспечить строгое соблюдение закона» (сделать все, чтобы закон строго соблюдался), «обеспечить экспедицию продуктами» (дать экспедиции необходимые продукты), «обеспечить свою семью» (предоставить семье достаточные для

42

хорошей жизни материальные средства). Такого рода конкретизация значения в тексте — это его актуализация.

Денотативное содержание (значение) представляет собой отражение только объективных свойств обозначаемых знаками предметов и явлений. К нему не относятся элементы, обусловленные субъективностью восприятия, культурно-исторической традицией и спецификой данного языка. Так, например, в русской культуре лиса традиционно считается хитрой, а медведь неуклюжим. Объективно это не так: по данным ученых-специалистов, лиса не блещет ни умом, ни особой хитростью, а медведь демонстрирует нааренециркачудесаловкости. Инымисловами, хитростьлисыи неуклюжестьмедведянеявляютсяобъективнымисвойствамиэтих животных и, следовательно, не могут рассматриваться как компонентыденотативныхзначенийсловлисаимедведь. Аналогичным образом в плане денотативного значения абсолютно равны слова лик, лицо и рожа, ибо входящие в их значение оценочные компоненты предназначены для выражения субъективного отношения к денотату: один и тот же объект может быть для кого-то (бандит-

ской) рожей, а для кого-то (мужественным) лицом национально-

го героя.

Сигнификативное содержание (значение), образуемое отношением знак — сигнификат, включает в себя, помимо объективных свойств денотата, также элементы, именуемые коннотациями. В широком смысле этого слова под коннотацией принято понимать любой содержательный компонент, который, не относясь к денотативному содержанию (значению), сопровождает и дополняет его. Однако к сигнификативным коннотациям относятся не все дополнительные компоненты содержания (значения), а только те, которые являются фактомколлективного языкового сознания и кактаковыезафиксированывпарадигматическомзначенииязыкового знака (т.е. еще до того как он употреблен в речи). Различного рода индивидуальные дополнительные оттенки, привносимые говорящим или пишущим в содержание «от себя» непосредственно в процессе речетворчества, к сигнификативным коннотациям не относятся.

Поясним сказанное примером. В ряде своих стихотворений Сергей Есенин использует ассоциацию «березка — девушка»,

43

сравните: Зеленая прическа.|| Девическая грудь, || О, тонкая березка, || Что загляделась в пруд?

Этот ассоциативный ряд является традиционным для русской культуры, русского языкового сознания и поэтому может быть отнесен к разряду сигнификативных коннотаций. В другом стихотворении поэт, описывая безрадостную глубокую осень, употребляетвыражение«березобглоданныекости». Проэтуассоциацию («береза — кость») уже нельзя сказать, что она традиционна. Скорее, наоборот, она противоречит русскому традиционно светлому образу березки. Соответственно, будучи сугубо индивидуальной, она не является сигнификативной коннотацией. Выше мы уже приводили отдельные примеры сигнификативных коннотаций.

Кнаиболеечастовстречаемымсигнификативнымконнотациям относятся:

–некоторые устойчивые для данной этнической общности ассоциации, вызываемые денотатом, — например: вол — безропотное трудолюбие (работает как вол);

–приписываемое денотату символическое значение: сердце — символ чувств, у восточных народов с тем же символическим значением— печень; снег— символбелизны; щепка— символхудобы (худой, как щепка, после болезни она, как щепка);

–соотнесенность денотата с определенной лингвокультурной общностью: дума — нижняя палата российского парламента; водка — традиционно русский крепкий спиртной напиток;

–соотнесенность денотата с определенной социальной средой: изба, хата — крестьянский дом; вилла — дом богача; джинсы — предмет молодежной одежды; смокинг — предмет одежды высшего класса общества;

–соотнесенность денотата с определенной исторической эпохой: городовой — полицейский в царской России; стахановец — передовой рабочий в СССР в довоенную эпоху;

–соотнесенность денотата с определенным мировоззрением;

–отношение говорящего к денотату, сравните: лицо — харя, деловой человек — деляга;

–функционально-стилистическая окраска языкового знака — показатель того, что знак преимущественно используется в рамках определенного функционального стиля;

44

– нормативно-стилистическая окраска — показатель преимущественного использования языкового знака в определенных (социальных) ситуациях общения.

Помимо прочего, значение и содержание подразделяются на семантическое и прагматическое. К первому относится значение (содержание), отчужденное от деятеля, т. е. того, кто пользуется знаком. Семантическое значение свойственно знаку еще до того, как он употреблен в речи. Прагматическое же содержание возникает только в речи (непосредственно в процессе использования знака), когда отправитель некоторым особым образом использует знак, как бы поворачивая его непривычной стороной.

Поясним сказанное примером. Известно, что однажды А. С. Пушкин, работая над «Борисом Годуновым» и будучи очень доволен результатом своего поэтического труда, на радостях начал приплясывать, восклицая: Ай да Пушкин! Ай да сукин сын! В устах великого поэта бранное выражение превратилось в похвалу, т. е. получило прагматическое содержание, прямо противоположное своему семантическому значению. Семантическое значение, однако, при этом не изменилось. Такого рода противоречие между семантическим и прагматическим содержанием создает сильный эмоциональный эффект.

Содержание на уровне интерпретатора является результатом отношения знак — интерпретатор. Общаясь, люди не просто употребляют языковые знаки в соответствии с их семантическим значением подобно тому, как используют стандартные строительные деталивсоответствиисихконфигурацией, аисходятизсвоей интенции, ситуации и контекста.

Обратимся к примерам. В рассказе A. M. Горького «В степи» есть следующий фрагмент:

... куча на земле вдруг зашевелилась, выросла, и мы увидели, что это — самый настоящий живой человек, он стоял на коленях, простирая к нам руку, и говорил глухим дрожащим голосом:

—Не подходи! — застрелю...

—Н-да, — задумчиво сказал «студент», — с револьвером ходит... видно, икряная рыба...

Произнося икряная рыба, персонаж рассказа — жулик, выдающий себя за студента, — вкладывает в эти слова смысл: «человек,

45

укоторогоестьчемпоживиться». Вданномконтекстеденотативное значение словосочетания икряная рыба отступает на задний план, превращаясьвсредствовыраженияиногосодержания— того, что вложил в словесный знак интерпретатор-отправитель. Сделал он это путем соотнесения семантического (денотативного) значения словосочетания с общим ситуативным контекстом, в котором семантическое значение оттесняется на задний план возникающими ассоциациями: возможность «выпотрошить» встреченного человека, подобно рыбе, содержащей ценную икру.

В стихотворении Ф. И. Тютчева «Славянам» есть следующие строки:

Еще болит от старых болей Вся современная пора...

Не тронуто Косово поле. Не срыта Белая Гора!

Для того чтобы понять смысл этих строк, нужно знать, что Косово поле и Белая Гора — места, где славяне (соответственно, сербы и чехи) потерпели жестокие поражения от иноземных врагов, и эти трагические поражения надолго определили судьбы данных народов. Создавая это стихотворение, поэт рассчитывал на то, что его современникам эти факты хорошо известны. Здесь мы тоже имеем дело с содержанием, не выраженным непосредственно семантическими значениями знаков, т.е. с содержанием на уровне интерпретатора.

Внутриязыковое содержание возникает в тексте как результат отношения знак — знак. Например, шагая по длинному коридору и приветствуя всех встречных словом «здравствуйте», мы абсолютно не думаем о том, что здравствовать является производным от слова здоровье и означает буквально быть здоровым. Однако текст можно построить таким образом, что это отношение производности перестает быть незаметным и приобретает смысловую роль.

В фантастическом рассказе Горького «О черте» описывается, как черт поднимает из могилы скелет некоего писателя и приветствует его:

— Здравствуйте! — сказал черт.

46

—Не могу, — кратко ответил писатель.

—Извиняюсь за мое приветствие, — любезно сказал черт.

Такого рода обыгрывание отношений между языковыми еди-

ницами: отношения синоним — антоним, омоним — омоним, синоним — синоним и т. п. дает всегда один и тот же эффект: определенная особенность внутреннего устройства языкового кода, в других («обычных») случаях ничего не вносящая в содержание текста, становится существенным элементом содержания. Достигается это путем противопоставления языковых знаков на основе их сходства или различия.

Задание24. Ответьтенаконтрольныевопросы. Проверьтесебя: правильно ли вы поняли основные теоретические положения.

1.Что такое содержание текста? 2. Что такое языковой знак?

3.С чем соотнесен языковой знак? 4. Чем отличается денотативное содержание от сигнификативного? 5. Почему мы относим денотативное и сигнификативное содержание (сигнификативные коннотации) к классу семантического содержания, а содержание на уровне интерпретатора и внутриязыковое содержание —

кклассу прагматического содержания?

Задание 25. Выскажите свое мнение по следующим проблемным вопросам.

1. Дайте истолкование понятий: «денотат», «сигнификат», «интерпретатор». 2. Назовите виды содержания текста. Охарактеризуйтекаждыйвид. 3. Приведитесобственныепримерысигнификативных коннотаций.

Задание 26. Познакомьтесь с принципами понимания и анализа текстов, содержащих прецедентные фрагменты.

Предварительный комментарий. Готовность индивида обога-

титьпорождаемыйимтекст, какписьменный, такиустный, фрагментами из воспринятых ранее текстов или аллюзиями на них, т. е. текстовыми реминисценциями, наблюдается во всех видах дискурса. Текстовые реминисценции — это осознанные vs. неосознанные, точные vs. преобразованные цитаты или иного рода отсылки к более или менее известным ранее произведенным тек-

47

стам в составе более позднего текста. Частотность прибегания к текстовым реминисценциям в речи, умение использовать их адекватно своим коммуникативным целям, количество и жанровая отнесенность текстов, служащих основой для текстовых реминисценций, являются важными показателями при характеристике данного индивида как языковой личности. Это касается как автора, так и переводчика. Прибегая к концепту прецедентного текста, отправитель речи осознает это сам и рассчитывает на то, что это будет понято получателем речи, что и происходит в действительности. Ниже мы продемонстрируем на примерах случаи нарушения вышеперечисленных условий. Героиня рассказа А. Аверченко актриса Ирина Рязанцева, сама того не замечая, реагирует на любую жизненную ситуацию фразами и монологами из сыгранных ею ролей, чем вызывает крайнее раздражение у своего возлюбленного.

—Я тебя не обвиняю... Никогда я не связывала, не насиловала свободы любимого мною человека... Но я вижу далеко, далеко...

Нет! Ближе... Совсем близко я вижу выход: сладкую, рвущую все цепи, благодетельницу смерть...

—Замолчи!.. Кашалотов, «Погребенныезаживо», второйакт, сцена Базаровского с Ольгой Петровной. Верно?

—Ты хочешь меня обидеть? Хорошо. Мучай меня, унижай, унижай сейчас, но об одном только молю тебя: когда я уйду с тем, кто позовет меня по настоящему, — сохрани обо мне светлую, весеннюю память.

—Не светлую, — хладнокровно поправил я, <...> — а «лучезарную». Неужели ты забыла четвертый акт «Птиц небесных», седьмое явление?

<...> Она обратила на меня глаза, полные слез, и сказала только одно тихое слово:

—Уходишь?

—Слушай! — сказал я, укоризненно глядя на нее. — Прекратится ли когда-нибудь это безобразие?.. Вот ты сказала одно лишь слово — всего лишь одно маленькое слово, и это не твое слово, и не ты его говоришь.

—А кто же его говорит? — испуганно прошептала она, инстинктивно оглядываясь.

48

—Это слово говорит графиня Добровольская («Гнилой век», пьеса Абрашкина из великосветской жизни в четырех актах...). Та самая Добровольская, которую бросает негодяй князь Обдорский и которая бросает ему вслед одно только щемящее слово: «Уходишь?» Вот кто это говорит!

—Неужели? — прошептала сбитая с толку Ирина, смотря на меня во все глаза (А. Аверченко).

При нарушении первого условия, т. е. если адресант, используя

всвоей речи элементы ранее усвоенных текстов, делает это неосознанно, мы имеем дело не с прецедентным текстом, а с речевым стереотипом. Уотправителяречивподобныхслучаяхотсутствует интенция использования ранее усвоенного текста для достижения своих коммуникативных целей. В цепи ассоциаций «ситуация — ранее усвоенный текст — вербальная реакция на ситуацию» отсутствует второй элемент, а следовательно, мы не можем говорить об эмоциональной или иной ценностной значимости исходного текста для коммуниканта. К этой же группе будут относиться все случаи использования слов и выражений, первоначально связанных с прецедентными текстами, но затем в результате частого употребления получивших статус самостоятельных единиц языка. Таковыми, прежде всего, являются имена собственные, чье переносное значение было конвенционализировано, превратив их, таким образом, в нарицательные. Далеко не всем носителям русского языка, употребляющим слова хам или ловелас, известны носителисоответствующихимен— библейскийперсонажигерой романаС. Ричардсона, чтонепрепятствуетадекватномуиспользованию ими этих лексем. На полпути к нарицательности находятся также имена Иуда, Плюшкин, Манилов, Янус, Гамлет, Отелло и т. п. Аналогичным образом многие фразы из популярных произведений приобретают устойчивость и становятся привычными фразеологическими метафорами, полностью утратив ассоциативную связь с текстовым источником. Например, выражение рыльце

впушку имеет своим источником басню И. А. Крылова «Лисица и сурок»; выражение отрезанный ломоть — редуцировалось из пословицы «Отрезанный ломоть к караваю не приставишь». Фраза Короче, Склифосовский!, прочно вошедшая в современное арго, не всегда связывается в сознании носителей языка с фильмом

49

Л. И. Гайдая «Кавказская пленница». Интересным представляется происхождение фразеологизма петь Лазаря. Это выражение также связано с прецедентным текстом, но не является цитатным. Духовный стих «Лазарь бедный», основанный в свою очередь на библейскомсюжете, былизвестеннаРусикаклюбимаяпеснябродячих нищих. Отсюда употребление этого фразеологизма в значении «стремиться разжалобить, имея в виду какую-либо выгоду». Прецедентным здесь было не столько содержание текста, сколько исполнение его членами определенной социальной группы. С исчезновением данной группы текст перестал быть прецедентным, а выражение петь Лазаря, утратив связь с текстовым источником, превратилось в обычный фразеологизм.

Задание 27. Данный ниже текст целиком построен на аллюзии. (Аллюзия — намек на известное событие или литературное произведение). При этом существенная часть содержания текста (содержание на уровне интерпретатора) находится за пределами содержания, выраженного семантическими значениями. Попытайтесь определить эту часть содержания и ответить на следующие вопросы: Какое литературное произведение подразумевает автор текста? Кто такой человек с разноцветными глазами? Что означают слова рассказчика о том, что он знает продолжение незаконченнойфразы? Чтоэтозафраза? Чтоозначаетупоминание о подсолнечном масле и комсомолке?

Егор Пухов. Встреча на Патриарших

Теплым весенним вечером, когда полная луна уже готова выкатитьсянагородскиекрыши, ярасположилсянаскамейке, лицом к пруду, спиной к Бронной. В большом городе трудно оказаться одному: и на этот раз я не нашел одиночества. Элегантный господин в сером, сразу видно — лондонском, костюме, с тростью, в рукояти которой угадывалось серебро, присел рядом, изящно приподняв шляпу, на которой не было вовсе никакого пера. Но все-таки — один глаз черный, другой зеленый.

Многозначительно помолчав несколько секунд, мой визави тихо произнес низким звучным голосом:

50