История уголовной ответственности за преступления против здоровья населения и общественной нравственности в России. Учебное пособие

Осводничестве и употреблении для того обольщения (ст. 998–1000).

Данные нормы устанавливали ответственность родителей за сводничество своих детей (ст. 998), мужей за сводничество своих жен (ст. 999), опекунов, учителей, иных лиц за сводничество состоящих под их опекой или надзором лиц (ст. 1000). Данные преступления, на наш взгляд, посягали на особый вид нравственности, прежде всего, на нравственное воспитание несовершеннолетних и нравственный (моральный) уклад семейных отношений1. В 1909 году нормы о сводничестве и употреблении для того обольщения в связи с введением в действие ст. 525 Уголовного уложения 1903 года утратили силу.

Опротивных нравственности и благопристойности сочинениях, изображениях, представлениях и речах (ст. 1301–1305, ст. 1001–1003).

Данные нормы, говоря современным языком, устанавливали ответственность за распространение порнографических сочинений.

Первоначально данная группа состояла из пяти преступлений, два из которых были декриминализированы в Уложении редакции 1866 года:

[ статья 1302 устанавливала ответственность за изготовление, распространение и выставление в публичных местах изделий «явно соблазнительных» (заменена ст. 45 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями);

[ статья 1304 предусматривала ответственность за употребление в ка- ком-либо общенародном представлении слов или телодвижений, которые оскорбляют добрые нравы и благопристойность.

Статья 1001 Уложения предусматривала ответственность за издание и распространение сочинений, имеющих целью развращение нравов или явно противных нравственности и благопристойности, а также «клонящих к сему соблазнительных изображений». Анализируя предмет данного преступления, суды отмечали, что «изображение женщины в циническом положении в сочинении чисто литературном может быть признано неприличным; но в сочинении специальном и вообще ученом, то же самое изображение не может заключать в себе ничего нарушающего чувства благопристойности и приличия»2. По другому делу Правительствующий Сенат отметил, что сочинения должны быть противны «чувствам целомудрия, непорочности и стыдливости»3. На основании этого он не признал таким сочинением статью Писарева «Бедная русская мысль»,

3 Приговоры Уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената 1866–1884. С. 25–41.

Анализ Уложения о наказаниях показывает, что во второй половине XIX века в России сформировалась достаточно подробная система преступлений против здоровья населения и общественной нравственности. При этом данная система всецело отвечала уровню развития медицины в деле охраны здоровья людей и нравственным нормам, присущим российскому обществу того времени.

Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 года (далее — Устав о наказаниях или Устав) выделял специальную главу IX «О проступках против народного здравия», в которую были включены и проступки против нравственности. Кроме того, ряд преступлений по изучаемой тематике содержался в главе III «О проступках против благочиния, порядка и спокойствия» и относился там к подгруппе нарушений порядка и спокойствия.

Глава IX Устава не имела внутренней рубрикации и не подразделяла проступки против народного здравия на какие-либо подгруппы. Н. А. Неклюдов в 1874 году предложил следующую классификацию данных проступков:

1)нарушение постановлений против распространения повальных и прилипчивых болезней (ст. 102, 103);

2)недозволенное врачевание и оспопрививание (ст. 104, 105);

3)недозволенная торговля лекарственными веществами и составами (ст. 106);

4)нарушение правил о погребении, вырывании и провозе мертвых тел (ст. 107, 108, 109);

5)нарушение правил об устройстве и содержании боен (ст. 110);

6)порча воды, предназначенной для потребления (ст. 111);

7)нарушение санитарных правил, относительно домашних животных (112–113);

8)нарушение правил, охраняющих безвредность жизненных припасов и напитков (ст. 114–116)1.

Данную классификацию в целом следует признать удачной. Вместе с тем, за время действия Устава о наказаниях в него неоднократно вносились изменения, которые по большей части выразились в криминализации новых проступков. Данные нововведенные проступки не отражены в приведенной выше классификации. Беря за основу систематизацию, предложенную Н. А. Неклюдовым, и учитывая последующие дополнения Устава, можно предложить следующую классификацию проступков против народного здравия по Уставу о наказаниях:

1Неклюдов Н. Руководство для мировых судей. Уставы о наказаниях. Т. 2. СПб., 1874.

С.465–466.

Возникала дискуссия о трактовке таких мер и в судебной практике. Уголовный кассационный департамент Правительствующего Сената,

например, не нашел анализируемого состава правонарушения в действиях Мелании Чертковой, которая не обеспечила уход и кормление своему больному крестьянину1.

По целому ряду дел высший суд указал, что несоблюдение чистоты в доме во время существования эпидемии является специальным проступком против народного здравия и наказуемо по ст. 102 Устава о наказаниях2. Но для наличия данного состава правонарушения обязательно требовались во время эпидемии особые полицейские предписания о соблюдении чистоты в доме. При отсутствии таких предписаний, по мнению судов, несоблюдение чистоты в доме во время эпидемий не являлось проступком.

Как показывает анализ судебной практики того времени, наиболее частыми были случаи неисполнения именно предписаний постановлений властей о соблюдении мер предосторожности против распространения болезней. Такими властями чаще всего выступали полиция и санитарные комиссии. При этом правонарушением признавалось бездействие виновных вне зависимости от наличия или отсутствия в это время эпидемии. Так, судами были признаны правонарушением по ст. 102 Устава следующие деяния:

[чрезмерное накопление нечистот и навоза во дворе фабрики и дома во время существования холеры;

[приготовление для продажи испорченной рыбы во время существования в городе эпидемии холеры;

[складирование во дворе дома продуктов, которые портят воздух и распространяют запах, например, склад костей животных, во время существования падежа скота;

[неисполнение предписания об улучшении быта рабочих во избежание распространения между ними болезней;

[допущение нахождения в домах терпимости женщин, больных сифилисом3.

Состав правонарушения по конструкции являлся формальным и для признания его оконченным не требовалось наступление каких-либо последствий от несоблюдения мер предосторожности.

Субъектом данного правонарушения выступало лицо, на котором лежала в силу закона или предписания обязанность по соблюдению мер предосторожности.

1 Решение УКД ПС от 2 ноября 1893 г. по делу жены купца Мелании Чертковой // Решения УКД ПС за 1899 г. СПб., 1894. С. 108–110.

Статья 1021 Устава являлась специальной нормой к предыдущей и предусматривала ответственность за неисполнение обязанности своевременно доносить о появлении прилипчивой и повальной болезни. Уставом врачебным такая обязанность накладывалась, во-первых, на хозяина или управляющего дома, содержателя гостиницы, постоялого двора или другого заведения, где останавливаются проезжающие, и, во-вторых, на всех врачей без исключения.

Статья 103 Устава устанавливала ответственность за сообщение другим заразительной болезни, происходящей от непотребства. В литературе отмечалось, что данная норма является специальной по отношению к ст. 854 Уложения о наказаниях1. Под заразительными болезнями, происходящими от непотребства, понимались венерические заболевания. Чаще всего в судебной практике того времени фигурировало заражение сифилисом. Объективная сторона анализируемого деяния заключалась в заражении другого лица такой болезнью. Н. А. Неклюдов отмечал, что для данного проступка не требуется умысла, т.к. при наличии умысла ответственность наступала по ст. 854 Уложения о наказаниях2.

Первоначально статья 105 Устава предусматривала ответственность за производство прививки от оспы (оспопрививание) без надлежащего дозволения. Состав являлся материальным, т.е. от такого прививания должны были наступить вредные последствия. Законом от 21 июня 1914 года последствия как обязательный признак данного проступка были заменены указанием на занятие незаконным оспопрививанием «в виде промысла»3, т.е. неоднократное прививание за вознаграждение.

Вопросам оспопрививания была посвящена специальная глава Устава медицинской полиции (гл. 2 раздела 3). Оспопрививание являлось обязанностью всех штатных медицинских чиновников (врачи). Прививку от оспы могло делать любое лицо, которое прошло обучение и получило соответствующее свидетельство. Кроме того, обучению оспопрививанию подлежали повивальные бабки при обучении повивальному искусству. Исходя из этих положений, субъектом анализируемого правонарушения могло являться лицо, не имеющее статуса врача или повивальной бабки и при отсутствии свидетельства на право оспопрививания.

Законом от 21 июня 1914 года Устав был дополнен ст. 1051 и 1052.

санитарной части, дополненные постатейными разъяснениями Сената и правительственных установлений, правилами и инструкциями / Составил Л. А. Колычев. Петроград, 1915. С. 622–624.

Первая статья предусматривала ответственность за привитие предохранительной оспы от человека к человеку. Согласно п. 6 Положения о предохранительном оспопрививании, утвержденного законом от 21 июня 1914 г., привитие предохранительной оспы должно производиться исключительно оспенной материей, взятою с животных (вакциною). Привитие предохранительной оспы от человека к человеку воспрещалось.

Статья 1052 Устава предусматривала ответственность за недоставление отчетов по оспопрививанию лицами, на которых такая обязанность была возложена законом. Согласно п. 7, 8, 17 Положения такая обязанность была у врачей, фельдшеров, ветеринаров, повивальных бабок первого разряда, лиц, окончивших не менее трех курсов медицинских факультетов, и лиц не медицинского звания, но получивших специальную подготовку, которые осуществляли оспопрививание. Устав делал специальную оговорку, что недоставление отчетов является проступком, наказуемым по ст. 1052, только когда это не образует проступок по государственной или общественной службе.

Незаконный оборот ядовитых и сильнодействующих веществ (ст. 104– 1042).

Статья 104 Устава первоначально устанавливала ответственность за врачевание лицами, не имеющими права заниматься врачебной практикой. Обязательным признаком являлся корыстный мотив такого врачевания и наступление вреда от такого врачевания. Однако позднее Государственный Совет пришел к выводу, что такой запрет является необоснованным, в связи с крайне незначительным распространением медицинского образования и при ощутимом недостатке врачей. В связи с этим простые подданные охотнее обращались за «медицинской» помощью к различным знахарям.

По этим причинам в конце 70-х годов статья была изложена в новой редакции и стала предусматривать ответственность лиц, не имеющих права заниматься врачебной практикой, использующих при лечении сильнодействующие и ядовитые вещества. Причем такая ответственность не распространялась, если эти лица безвозмездно, по человеколюбию помогали больным своим советами и известными им средствами лечения.

Как указал Правительствующий Сенат по делу Каспера, что данной статьей воспрещается «употребление при врачевании лицами, не имеющими права заниматься врачебной практикой и лечащими не безвозмездно, из человеколюбия, только таких ядовитых или сильнодействующих веществ, которые перечислены в списках, приложенных к ст. 879 Устава врачебного». В связи с тем, что нижестоящие суды не указали, какое именно вещество было употреблено при лечении и включено ли оно

вуказанные списки, приговор был отменен и дело направлено на новое рассмотрение1.

Также в судебной практике было обращено внимание, что анализируемый проступок касается только незаконной медицинской практики, а не каких-либо иных практик, даже если они близки к ней. Так, например, Уголовный кассационный департамент Правительствующего Сената отменил приговор, которым был осужден Коновалов, занимавшийся незаконной ветеринарной практикой2.

Статья 1041 Устава предусматривала ответственность за продажу ядовитых и сильнодействующих веществ лицами, не имеющими на то по закону права. Данная и последующая нормы заменили собой в 1885 году ст. 866 Уложения о наказаниях.

Предметом проступка, по мнению судов, могли выступать только ядовитые и сильнодействующие вещества. Даже лекарства, в состав которых входили такие ядовитые и сильнодействующие вещества, не могли быть предметом анализируемого деяния3.

Статья 1042 Устава устанавливала ответственность за несоблюдение мер предосторожности при хранении или употреблении ядовитых и сильнодействующих веществ. Субъектом данного проступка являлись лица, владеющие такими веществами на законных основаниях.

Вобеих статьях указывалось, что в случае, если данные действия повлекли чью-либо смерть, то деяние рассматривалось как преступление и должно было быть наказано в соответствии с Уложением о наказаниях.

Незаконный оборот лекарственных веществ (ст. 106–1061).

Статья 106 Устава предусматривала ответственность за приготовление для продажи и продажу без надлежащего разрешения лекарственных веществ и составов. Право на продажу лекарств имели аптеки, торговцыматериалисты4 и торговцы, имеющие особое от властей право. Право на приготовление лекарств по рецептам и на продажу было предоставлено исключительно аптекам.

Н. А. Неклюдов отмечал, что законодательство не определяло, что является лекарством и составом. В связи с этим он полагал необходимым, во-первых, относить к ним вещества, используемые только

вмедицине, во-вторых, обращаться к мнению экспертов, в-третьих,

4Торговцы-материалисты имели право торговать лекарственными веществами только

в«сыром виде», т.е. в таком виде, в котором вещества поставляются с фабрик и заводов.

обращаться к аптекарской таксе, где перечислялись лекарства и их продажная цена1.

Объективная сторона деяния заключалась в альтернативных действиях: приготовление и продажа. Следует обратить внимание, что наказуемым являлось приготовление лекарств для их дальнейшей продажи. При отсутствии такой цели (а, например, приготовление (изготовление) лекарства для собственного употребления), состав правонарушения отсутствовал. Обязательным признаком проступка являлось последствие в виде наступления вреда от таких лекарственных веществ и составов. Закон имел

ввиду вред, который наступал от таких лекарств. Н. А. Неклюдов предлагал исключить из данной нормы указание на вред, считая его присутствие

вдиспозиции ошибочным. Он предлагал сконструировать формальную конструкцию состава правонарушения2.

Статья 1061 Устава предусматривала ответственность торговцев лекарственными веществами оптом (материалисты) или в розницу за одно из следующих действий: а) продажу лекарственных веществ изрезанными, изрубленными, приведенными в порошок или смешение; б) за неисполнение установленных правил продажи сложных фармацевтических препаратов; в) приготовление и составление лекарств по рецептам врачей. Данный состав отличался специальным субъектом, которым являлись торговцы лекарственных веществ. Как мы уже отмечали ранее, данные лица имели право торговать такими веществами только в том виде и состоянии, в котором они их получали от производителей (фабрик, заводов, лабораторий и т.д.). В связи с этим изменение физического состояния лекарственных веществ, их смешение подпадало под объективную сторону анализируемого проступка.

Проступки, посягающие на отношения по соблюдению обряда погребения (ст. 107–109).

Статья 107 Устава предусматривала ответственность за погребение умерших не в назначенном для того месте или без соблюдения установленных правил.

Объективная сторона данного проступка состояла из двух альтернативных деяний: погребение не в назначенном месте и погребение без соблюдения установленных правил.

Первое действие заключалось в погребении умерших не на отведенных кладбищах.

Второе деяние могло выражаться в несоблюдении одного из следующих правил:

[погребение прежде истечения трех суток со дня смерти (исключение составляли умершие от прилипчивых и заразительных болезней и при жаркой погоде);

[погребение без соблюдения правил устройства могил (глубины, засыпания и т.п.).

Следовательно, указанное бездействие выражалось в несоблюдении санитарных правил, нарушение которых могло принести вред здоровью населения. Такое толкование нашло поддержку в судебной практике. Так, Уголовный кассационный департамент Правительствующего Сената постановил, что ст. 107 Устава не применима «к случаям погребения умерших христиан без исполнения при сем надлежащих христианских обрядов»1.

Статья 108 Устава устанавливала ответственность за вырытие без надлежащего разрешения гробов или мертвых тел для переноса их в другие места. Такие действия допускались лишь с дозволения губернатора, начальника области, градоначальника. Н. А. Неклюдов обращал внимание, что вырытие гробов и мертвых тел с другими целями не составляет анализируемого правонарушения2, что следует признать соответствующим тексту диспозиции. Подтверждение такой позиции можно увидеть

ив судебной практике. Так, суд не признал виновным по анализируемой статье лицо, которое разрыло могилу для удостоверения в нетленности

исвятости умершего3.

При этом наряду со ст. 108 Устава продолжала действовать ст. 234 Уложения о наказаниях, которая предусматривала ответственность за разрытие могил для ограбления.

Статья 109 Устава предусматривала ответственность за привоз мертвого тела из-за границы или провоз такого тела из одной губернии в другую. Лица, которые давали разрешения на такие действия, были губернатор, начальник области, градоначальник.

Нарушение правил об устройстве и содержании боен (ст. 110).

Данная статья предусматривала ответственность за устройство боен без соблюдения установленных правил, а равно за оставление при бойнях неубранных нечистот. Устав врачебный предписывал строить бойни вне городов и не выше по течению реки, содержать бойни в чистоте и при бойнях иметь ямы для сбора отходов и нечистот. Нарушение этих правил и составляло объективную сторону данного проступка. Уголовный кассационный департамент Правительствующего Сената разрешил применять данную норму в части обязанности соблюдения чистоты и к псарням.