История уголовной ответственности за преступления против здоровья населения и общественной нравственности в России. Учебное пособие

щую норму об ответственности за «противозаконное бездействие власти». Именно так были квалифицировано судом Санкт-Петербурга бездействие врача Дрейпельхера и фельдшера Ермоловича. Они были признаны виновными в том, что, установив у больной Турчаниновой хроническое воспаление легких, в холодную погоду пересылали ее из одного приемного покоя в другой, «не озаботясь дать ей теплую одежду». Данное поведение, по мнению суда, ускорило смерть больной. Однако Уголовный кассационный департамент Правительствующего Сената приговор отменил и отправил дело на новое рассмотрение. Основанием для такого решения стало то, что врач может быть признан виновным в бездействии по ст. 341 Уложения только в тех случаях, когда суд «нашел, на основании фактических данных, установленных в ответах присяжных, что Дрейпельхер тем самым не принял тех мер, и вообще не учинил того, что он должен был сделать, в силу лежавших на нем обязанностей дежурного врача при справочной конторе, определяя, конечно, эти обязанности согласно правилам и распоряжениям, устанавливающим права и обязанности дежурных врачей в этой конторе». При этом департамент признал несостоятельными ссылки нижестоящего суда на нормы Устава врачебного, устанавливающие общие обязанности врачей (человеколюбие, готовность оказывать помощь и т.п.)1.

Уложение особо обращало внимание, что неявка не должна была быть вызвана особыми законными препятствиями. Прокурор Иркутского губернского суда по этому поводу отмечал, что данное условие «возбуждает только напрасную переписку к выяснению причин неявки, и всегда оказывается, что виновный неявку свою доказывает законными препятствиями, правдивость каковых не поддается проверке»2.

Наказание за данное преступление выражалось в денежном взыскании: за первую неявку не более 10 рублей, за вторую — не свыше 50 рублей, за третью — не свыше 100 рублей. За неоднократную неявку к больному врачи, состоявшие на государственной службе, могли быть также отрешены от должности.

В статье 873 Уложения была предусмотрена ответственность за следующие преступные бездействия:

а) неявка врача к роженице без уважительных причин по приглашению повивальной бабки, что корреспондировало ст. 55, 244 Устава врачебного: когда повивальная бабка приметит, что роды предстоят тяжелые, то должна немедленно пригласить врача, а врач обязан был явиться. Уголовный кассационный департамент Правитель-

ствующего Сената признал уважительной причиной болезнь врача, а именно ревматизм в правой руке, вследствие которой он не выезжал из дому вторую неделю1;

б) неявка повивальной бабки по приглашению в помощь другой повивальной бабке, что корреспондировало ст. 244 Устава врачебного, где устанавливалось, что при трудных родах, если нет возможности вызвать врача, должна быть призвана для совещания искусная повивальная бабка;

в) оставление врачом или повивальной бабкой роженицы прежде окончания родов. Статья 243 Устава врачебного предписывала: «повивальная бабка не должна оставлять родильницу прежде, нежели роды совершенно кончатся и все, от нее зависящее, приведено будет в надлежащий порядок».

Санкция в ст. 873 была полностью аналогична санкции ст. 872 Уложения.

Статья 874 Уложения предусматривала специальную норму за неявку без уважительных причин уездного, городского или полицейского врача для производства судебно-медицинского исследования или для помощи наказываемому по приговору. Наказание заключалось в вычете трех месяцев из времени службы. Аналогичное бездействие вольнопрактикующего врача наказывалось денежным взысканием не свыше пятидесяти рублей. Так, был привлечен к ответственности вольнопрактикующий врач Фридлендер за неявку для вскрытия обнаруженного трупа2.

В статье 875 Уложения о наказаниях была установлена ответственность за недоносительство врачами или акушерами об упущениях, беспорядках и злоупотреблениях фармацевтов, когда такие упущения могли причинить или причиняли вред больному.

Статья 876 Уложения содержала специальное положение об ответственности врачей, акушеров или повивальных бабок, состоящих на государственной службе, за взимание платы с неимущих больных или взимании платы в размере, превышающем установленный законом. Иными словами, была установлена ответственность за вымогательство взятки медицинскими работниками. Наказание за такое деяние было весьма либеральным: в первый раз строгий выговор, во второй — увольнение (лишение места).

Заключительные четыре статьи рассматриваемой подгруппы преступлений были направлены на выполнение повивальными бабками обязанностей, предусмотренных Уставом врачебным:

1 Приговоры Уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената 1866–1884. СПб., 1883. С. 71–348.

2 Таганцев Н. С. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. С. 623.

Нарушение правил об учреждении аптек (ст. 881–883). Первоначально данная группа преступлений состояла из четырех норм, в дальнейшем ст. 1095 Уложения была заменена ст. 106 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями.

Статья 881 устанавливала ответственность за учреждение аптеки без надлежащего разрешения начальства. Такая аптека подлежала закрытию, а все, находившееся в ней, подлежало конфискации в пользу местного приказа общественного призрения или иных подобных учреждений. Иных мер наказания Уложение за такое деяние не предусматривало. Согласно ст. 352 Устава врачебного аптеку могло учредить любое лицо, наличие у него медицинского образования не требовалось. Вместе с тем, на открытие аптеки требовалось разрешение местного губернского врачебного управления, которое было обязано при принятии решения оценить необходимость новой аптеки и выяснить мнение других содержателей местных аптек (ст. 353 Устава врачебного).

Статья 882 предусматривала ответственность за перенос аптеки в другое место без надлежащего разрешения. Наказание устанавливалось в виде

лекарства по рецептам врачей, а для иных целей»1. Субъектом преступления являлись управляющие аптекой, фабрикой, лабораторией или особым отделением химического завода, устроенными для изготовления сложных фармацевтических препаратов. Наказание за такое преступление предусматривалось в виде лишения права навсегда управлять такими заведениями.

Статья 887 Уложения предусматривала ответственность управляющего аптекой за изготовление водки, ликеров и других предметов питейной продукции. За совершение данного преступления в первые два раза виновный наказывался денежным взысканием. А за третье преступление лишался навсегда правом управлять аптекой.

Нарушение правил о приготовлении и отпуске лекарств из аптек (ст. 892– 900). Данная подгруппа преступлений не претерпела существенных изменений за время действия Уложения о наказаниях.

Субъектами преступлений анализируемой подгруппы являлись управляющие аптекой или фармацевты. За ошибочный отпуск лекарств (ст. 898 Уложения) ответственность несли также аптекарские помощники и ученики.

Наказание за данные преступления предусматривалось преимущественно в виде денежного взыскания от пяти до ста рублей, кроме того, предусматривалось такое наказание за впервые совершенное преступление, как выговор и строгий выговор.

Наиболее тяжкому наказанию из преступлений изучаемой подгруппы подвергалось неправильное приготовление лекарств (ст. 892 Уложения о наказаниях). Объективная сторона данного преступления могла выражаться в одном из следующих действий:

[приготовление лекарств и лекарственных составов не по правилам фармацевтики, т.е. не в соответствии с их рецептурой и Российской фармакопеей2;

[ составление лекарств из веществ не того качества или веса; [ составление лекарств из поврежденных веществ;

[приготовление лекарств в нечистых или вредных для здоровья сосудах.

Данный состав был сконструирован как формальный. Уголовный закон специально оговаривал, что ответственность наступает, «хотя бы от

1 Неклюдов Н. А. Руководство к особенной части русского уголовного закона. Т. I. С. 499.

2 Российские фармакопеи являлись сборниками стандартов лекарственных средств, которые включали формулы препаратов, давали характеристики их физико-химических свойств, реакции подлинности, содержали методы количественного определения препаратов (весовой), для многих препаратов указывались высшие дозы и т.д.

от врача, аптекарь не несет ответственности, даже если прописанное лекарство оказалось смертельным для больного1.

Статья 897 Уложения о наказаниях предусматривала ответственность за несоблюдение предписанных правил для отпуска лекарств. Диспозиция статьи содержала примерный перечень таких нарушений: ненадлежащим образом не закупоренные, не запечатанные, не завязанные лекарства. Устав врачебный в ст. 371–372 устанавливал правила отпуска лекарств. Так, каждое лекарство при продаже должно было хорошо укупорено, завязано и запечатано. К лекарству должна быть привязана особая сигнатура, в которой указывалось: название аптеки, номер рецепта, имя больного, имя врача, выдавшего рецепт, взятая за лекарство цена и т.д. Сигнатура для наружных лекарств должна была отличаться темно-желтым цветом. Несоблюдение данных правил составляло объективную сторону рассматриваемого преступления.

Статья 898 Уложения устанавливала ответственность за ошибочный отпуск другого лекарства, когда от такой ошибки не последовало никакого вреда.

Статья 899 устанавливала дополнительное наказание в виде церковного покаяния, если от изложенных выше преступных деяний данной подгруппы наступала смерть.

Статья 900 Уложения предусматривала ответственность за продажу лекарств выше установленной лекарственной таксы, т.е. по завышенной цене. Помимо наказания, виновный был обязан возвратить потерпевшему излишне уплаченные деньги.

Преступления против общественной нравственности по Уложению о наказаниях. Рассматривая данную группу преступлений, проф. Лохвицкий справедливо отмечал, что для данного вида преступления «необходимо, чтобы оно имело характер публичности, иначе оно не существует, потому что иначе общество не может быть оскорблено»2. Вместе с тем, первоначально данная глава содержала разнообразные преступления как против интересов отдельных лиц, так и против общества. Критически оценивая преступления данной главы, упомянутый ученый указывал, что данная глава содержит и остатки древнего религиозного взгляда на преступления3.

О соблазнительном и развратном поведении, о противоестественных пороках и о сводничестве (ст. 1281–1300, ст. 993–1000). Данное отделение первоначально состояло из двух частей: о соблазнительном и развратном

поведении и о противоестественных пороках; о сводничестве и употреблении для того обольщения.

О соблазнительном и развратном поведении и о противоестественных пороках. В Уложении о наказаниях редакции 1845 года данная группа преступлений была многочисленной и состояла из пятнадцати норм (ст. 1281– 1300). Открывала данную группу преступлений ответственность за непотребное (бесстыдное) поведение в публичном месте. За такое поведение несли ответственность как мужчина, так и женщина. Впоследствии данная норма была заменена ст. 43 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями.

Целая группа преступлений была связана с проституцией. Уложение первоначально предусматривало ответственность за: открытие дома для непотребства (ст. 1286), содержание публичных заведений (гостиниц, бань, ресторанов, харчевен и т.п.), в которых заведомо совершается непотребство (ст. 1283), предоставление комнат для непотребства (ст. 1284). Данные нормы можно считать аналогом существующей ныне ответственности за содержание притонов для занятия проституцией (ст. 241 УК РФ). Помимо этого, преступлением признавалось посещение непотребных женщин (ст. 1286). Сама женская проституция, т.е. когда непотребство было обращено в ремесло, также являлась преступлением (ст. 1287). Кроме того, Уложение предусматривало ответственность непотребных женщин и девок за сокрытие венерических заболеваний (ст. 1288). Данные нормы впоследствии были заменены ст. 44 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, а в 1909 году и последняя статья утратила силу. Такие законодательные метаморфозы были связаны с фактической легализацией в Российской империи публичных домов (домов терпимости).

Две нормы из данной группы преступлений были связаны с пьянством. В ст. 1290 Уложения предусматривалась ответственность за появление в состоянии алкогольного опьянения в публичных местах. Данная норма характеризовала степень уголовно наказуемого состояния опьянения как «безобразный вид» и «пьяным до беспамятства». За такое поведение лицо подвергалось аресту от одного дня до трех месяцев. Позднее данная ответственность стала предусматриваться ст. 42 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Статья 1291 Уложения предусматривала ответственность мещан или крестьян за покупку вина под залог одежды, домашней утвари, скота, необходимых для хозяйства орудий. Такая ответственность прежде всего была направлена против разбазаривания домашнего и семейного имущества со стороны лиц, больных алкоголизмом.

Статья 1292 Уложения предусматривала наказание до десяти рублей штрафа за посещение публичной бани не своего пола. Данное деяние было декриминализировано Уложением в редакции 1866 года.

Особые нормы предусматривали ответственность за мужеложство (ст. 995–996) и скотоложство (ст. 1295). При этом Уложение выделяло добровольное мужеложство (ст. 995) и насильственное мужеложство (ст. 996), за которое наказание было строже. К насильственному мужеложству приравнивалось и мужеложство с малолетним (до 17 лет) или слабоумным, даже по их «согласию». Однако ответственность по ст. 996 не наступала, если и виновный, и потерпевший являлись малолетними. Судебная практика трактовала мужеложство как противоестественное совокупление, т.е. не любые сексуальные контакты между лицами мужского пола были уголовно наказуемы. Также следует обратить внимание на то, что судебная практика пошла по пути расширительного толкования данного преступления и по делу Микиртумова указала, что такое преступление возможно и над женщиной, когда с ней происходит совокупление противоестественным способом1. Такая позиция судов подверглась критике в научной литературе, как лишенная всякого основания2.

Кроме того, судебная практика разъясняла, что ответственность наступает и за единичный акт мужеложства или скотоложства, а не только когда это стало привычкой3.

Н. А. Неклюдов, анализируя данные деяния, пришел к выводу, что они являются безнравственными и грехом, но не посягают на общественные отношения, т.е. не должны признаваться преступлением4. Аналогичное мнение высказывал и проф. Лохвицкий, допуская уголовную ответственность за такие деяния, совершенные публично5. Однако ответственность за скотоложство и мужеложство сохранилась до конца действия Уложения о наказаниях.

В данной части также была предусмотрена ответственность лица, имеющего надзор за малолетним, за благоприятствование к их непотребству (ст. 1285) и противозаконное сожитие неженатого с неженатой (ст. 1289). Данные преступления являлись специальными преступлениями против нравственности, которые более посягали на нравственное становление несовершеннолетних и на институт семьи, что позволяет говорить о них как о преступлениях против семьи и несовершеннолетних6.

тив семьи и несовершеннолетних. М., 2019. С. 50–51.