История российского предпринимательства. Конспект лекций. Учебное пособие

рывно шли совещания, на которых вырабатывалась тактика и стратегия давления на правительственный аппарат, Государственную думу и общественное мнение.

Из руководящих органов крупнейших представительных организаций выходили видные деятели правительства. Например, председатель Совета съездов представителей промышленности и торговли В.И. Тимирязев был назначен в 1909 г. Министром торговли и промышленности, а после отставки с этого поста стал председателем Съезда съездов биржевой торговли и сельского хозяйства; член Совета съездов представителей промышленности и торговли П.Л. Барк стал министром финансов; член комитета того же Съезда В.И. Арандаренко – директором Горного департамента.

Таким образом, в начале ХХ в. русская буржуазия превратилась в активно действовавшую общественную силу. Однако в целом для нее была характерна аполитичность. На съездах, в организациях больше внимания уделяли решению практических проблем. «Специальность наших съездов, – писал журнал «Промышленность и торговля», – практические вопросы политической экономии и экономической политики… Вторгаться в область общей политики – значит брать на себя роль, к которой наша организация не призвана. Мы делаем свое дело… Наш удел – вопросы хлеба насущно-

го…».

3. В эпоху развития капитализма правительство активизировало свои усилия, направленные на национальную индустриализацию, следствием чего стал рост социального статуса предпринимателя. Государство кредитовало и поощряло создание новых отраслей, жаловало предпринимателей званиями, высококлассными чинами и орденами.

Вместе с тем в социуме сохранялось сословное пренебрежение к «аршинникам» «наверху» общества и недоверие к «неправедному богатству» – «внизу».

Хотя в конце века высшее чиновничество и дворянство не считало уже зазорным участвовать в предпринимательст-

171

ве и активно вступало в контакт со своими деловыми партнерами из среды буржуазии, вне деловой сферы, в повседневной жизни, общения между этими двумя социальными слоями не было. В рамках отдельных компаний они были объединены общностью экономических интересов, но как только заканчивалось заседание правления, совета или очередное собрание пайщиков-акционеров, где они занимались оперативными вопросами управления или решением финан- сово-организационных задач, то все эти сообщества распадались. Жили представители аристократии и буржуазии в разных районах, посещали только свои клубы – вращались в узкой сословно-социальной среде.

Промышленники и торговцы из купеческой среды, получившие дворянские титулы, не воспринимались как «свои» в обществе дворян и чиновничества. У дворянства сохранялось чувство превосходства служилой и земельной аристократии и отчуждение от «низменного» предпринимательского занятия. Купцы и дворяне-предприниматели, даже партнеры, очень редко были знакомы домами, а смешанные браки даже в начале ХХ века были исключением. Но если крупные предприниматели все же заметно изменили свое положение в обществе, то мелкие хозяева продолжали испытывать традиционное пренебрежительное к себе отношение не только со стороны аристократии, но и со стороны интеллигенции.

В самой купеческой среде существовало дифференцированное отношение к различным видам предпринимательской деятельности. Так, «на вершине уважения» стоял промышленник, затем торговец, и лишь в самом низу – финансист, которого по старой памяти называли процентщиком. В начале ХХ века, когда многие предприниматели из московских именитых династий приняли активное участие в банковском деле, ситуация стала меняться, но и, став банкирами, Рябушинские и Найденовы с гордостью именовали себя фабрикантами.

172

Всоциальном плане предприниматели не пытались представить себя особой социальной силой. Показательно, что многие предприниматели даже из крупных именитых купеческих семей стремились к получению дворянских титулов. «Одворянились» Боткины, Коншины, Солдатенковы, Солодовниковы, Терещенко, Четвериковы, Крестовниковы, Елисеевы, Прохоровы и многие другие. Лишь единицы (Рябушинские, Морозовы, Щукины и др.) отказались от перехода в «благородное» сословие.

4. Этика пореформенного предпринимательства существенно отличалась от предыдущей эпохи. На нее по-прежнему влияли социально-поведенческие и религиозно-нравственные нормы некоторых групп старого православного купечества, прежде всего старообрядческого, привносились элементы дворянской морали предпринимателями из этой социальной группы, внедрялись этические нормы российской интеллигенции. Несли свои этические нормативы и другие социальные группы.

Врезультате сложился декларируемый эталон деловой этики – нравственные требования, применявшиеся в межличностных отношениях российских предпринимателей в профессиональной и общественной деятельности. Основными элементами такой этики являлись честность, верность данному слову, надежность, компетентность.

Известные своей порядочностью и деловыми качествами предприниматели часто самим фактом своего участия

вруководстве компании обеспечивали привлечение капиталов. Нередко товарищество возможно было образовать лишь при условии, что его возглавит именно такой предприниматель, чья нравственность не вызывала сомнений. Так, при создании в начале 1870-х гг. Московско-Ташкентского товарищества Шелковой промышленности многие московские купцы ставили условием своего участия в инвестициях избрание Т.С. Морозова председателем Совета товарищества. По отзывам иностранных предпринимателей в российских

173

деловых кругах часто слово значило больше, чем подписанное соглашение.

Отступление от эталона осуждалось и приводило к приостановке деловых связей, ограничению деловых контактов,

аобвинения в нечестности, высказанные даже в мягкой форме, вызывали разрыв личных отношений. С середины XIX в. двойной стандарт деловой морали постепенно уходил в прошлое – нравственный эталон предпринимательских отношений терял корпоративный характер и становился универсальным. В деловой этике элиты делового мира уже не было деления на «своих» и «чужих».

Соблюдение этических норм во многом обуславливалось принятием элементов морали дворян и интеллигенции,

атакже профессиональной и экономической необходимостью. В условиях быстрого финансового, промышленного и торгового развития страны, качественного усложнения организации производства и сбыта, изменения характера управленческого состава предприятий и т.д. традиционная «ловкость» могла остановить работу тонкого механизма крупной отечественной промышленности.

Сразвитием рынка все большее значение в конкурентной борьбе играло качество товара. Во второй половине XIX в. товарный знак стал этической нормой. Тенденцией времени стало появление все большего числа высококачественных изделий.

Несоблюдение же признанного этического образца в большей степени было характерно для менее крупных предпринимателей. Находясь в значительно менее выгодных условиях, чем лидеры предпринимательского мира, мелкие и средние торговцы оставались в значительной степени в рамках традиционного менталитета и пользовались каждой возможностью заработать: не упускали ни одной оплошности партнера по сделке, могли не расплачиваться при покупке, требуя доставить товар наложенным платежом и не торопясь выкупать товар; иногда получив товар, оттягивали его оплату, на-

174

деясь сделать за это время оборот и т.д. Для крупных фирм такая форма делового поведения была неприемлема. Неплатежи считались для них серьезным отступлением от нормы. По воспоминаниям П.А. Бурышкина, не уважали тех, в основе благосостояния коих был неплатеж и обман кредиторов. Купцы стремились оградить фирму от возможного обвинения в желании нажиться за счет кредиторов. С.И. Четвериков, известный своей порядочностью, через газеты искал отцовских кредиторов тридцатилетней давности и заплатил тем, кого смог найти.

Вцелом важно отметить существование социальнопсихологической дифференциации русского предпринимательства: крупные торговцы и промышленники из купцов отдалялись от своих малоимущих собратьев по классу. Даже

вкупеческих семьях, вышедших из крестьянства, уже в середине XIX в. не было «старой близости с народом и мелким хозяйчиком». В конце XIX в. «верхи» и «низы» отечественного предпринимательства разошлись полностью и даже ощущали противоположность своих интересов.

Если говорить только о крупных предпринимателях, то можно отметить ряд важнейших компонентов менталитета, общих для всего слоя. Прежде всего это идея гражданственности – обоснование собственной профессиональной деятельности необходимостью экономического развития и экономического переустройства России, общенациональными интересами. Предпринимательская деятельность рассматривалась ими как служение народу и Отечеству. Основатель знаменитой картинной галереи, сделавший все для сохранения умиравшего отечественного льноводства, П.Н. Третьяков писал о необходимости «наживать для того, чтобы нажитое от общества вернулось бы также обществу в каких-либо полезных учреждениях».

Втесной связи с этой идеей развивалось национальное самосознание предпринимателей. В середине XIX в. московское и поволжское купечество сблизилось со славянофилами.

175

Московские купцы, в том числе Т.С. Морозов, поддерживали газету «День», которую выпускал И.С. Аксаков.

В последней трети XIX в. в среде московских предпринимателей, в значительной степени выходцев из старообрядчества, параллельно аналогичному процессу в отечественной философии, складывалась русская национальная идея, как преодоление противоречий славянофильства и западничества и установление единства национально-религиозного чувства в отношении дела и государства. Наиболее ярко сформировавшуюся тенденцию выразил С.Т. Морозов: «в новый, двадцатый век Россия… вступит как держава промышленная, вооруженная техникой… я вижу Россию как огромное скопление потенциальной энергии…».

Между тем для отечественных предпринимателей было характерно и серьезное отступление от этических правил при взаимодействии предпринимателей с государством. Здесь исключительно широким был спектр различных форм взяточничества и обмана. Это обусловливалось рядом обстоятельств, независимых от предпринимателей. Несовершенство законодательства, огромная зависимость российских деловых людей от бюрократии – все это приводило к незаконным действиям при оформлении новых предприятий, получении льгот и кредитов. Вполне порядочные торговцы и промышленники использовали связи, протекцию, подкуп. Многие случаи получали огласку. Так, за получение взяток от С.И. Мамонтова был лишен должности директор Департамента железнодорожных дел Министерства финансов В.В. Максимов.

Следующей общей чертой крупного и среднего предпринимательства являлось отношение к делу. По воспоминаниям самих предпринимателей, с детства им внушали: «дело» – нечто большее, чем нажива.

Характерной чертой конца XIX в. была рационализация сознания крупных торговцев и промышленников. Такие предприниматели по-новому оценивали окружающий мир, отношения с партнерами и служащими. Они получили хоро-

176

шее университетское или высшее техническое образование, часто бывали за рубежом, владели иностранными языками, были знакомы с европейскими техническими новинками.

Эволюция деловой этики и в целом духовного строя предпринимательства во многом определялась не только изменениями в социальном составе деловых кругов, социальным и нравственным развитием общества, но и значительным ростом образовательного уровня руководителей промышленности и торговли. В 1850–60-х гг. еще оставалась некоторая настороженность купечества в отношении высоких наук, хотя, по свидетельству современников, уже «неверным было убеждение о полном невежестве купечества». В последней же четверти XIX столетия начался быстрый подъем интереса крупных купцов к получению образования, в том числе высшего. В начале ХХ в. многие российские предприниматели «старой» и «новой» формации имели дипломы Санкт-Петербургского, Московского, Варшавского университетов, Горного института, Института инженеров путей сообщения, обучались в университетах Вены, Гейдельберга, Берлина. Если Т.С. Морозов имел лишь «домашнее» образование, то его сын Савва учился в химическом колледже Кембриджского университета. С «делом» связывалось теперь не только коммерческое, но и естественнонаучное образование.

Что же касается мелких и средних предпринимателей, то подавляющее большинство их продолжало вести традиционный образ жизни, руководствуясь традиционным мировоззрением.

Вопросы для самоконтроля

1.Объясните механизм назначения цен на продукцию госпромышленности по принципу «затратной экономики».

2.Чем объясняется нежелание царской бюрократии полностью передать военное производство частным пред-

177

принимателям и в то же время существование «недогруженности» казенных военных заводов госзаказами?

3.Каким образом частные предприниматели использовали в своих интересах связь с государством в вопросе установления внутренних и экспортных цен на свою продукцию?

4.Насколько активно в начале ХХ в. в предпринимательскую деятельность было втянуто дворянство?

5.Какие преимущества давало приобретение купеческого сословного свидетельства во второй половине XIX в.? Как повлиял на изменение численности купеческого сословия закон о государственном промысловом налоге?

6.В каких видах предпринимательской деятельности принимали участие представители чиновничества и интеллигенции на рубеже XIX–ХХ столетий?

7.Как развивались представительские организации предпринимателей в начале ХХ века?

8.Каким было социальное положение купечества и отношение к нему общества к началу ХХ века?

9.Охарактеризуйте деловую культуру предпринимателей рубежа столетий. Как она отличалась от этики делового поведения предыдущего периода? За счет чего произошли данные изменения?

Литература

Основная:

1.Барышников М.Н. Политика и предпринимательство

вРоссии (из истории взаимодействия в начале ХХ века) – СПб.: Нестор, 1997.

2.Думова Н.Г. Московские меценаты. – М., 1992.

3.Керов В.В. Конфессионально-этические факторы российского предпринимательства // Экономическая история. Обозрение. – М.: Центр экономической истории при историческом факультете МГУ, 1998. Вып. 2.

178

4. Лапицкий М. Труд и бизнес в зеркале религий. – М.,

1998.

5.Менталитет и культура предпринимателей России

XVII–XIX вв. – М.: ИРИ РАН, 1996.

6.Петров Ю.А. «Третье сословие»: вхождение в поли-

тику // Полис. – 1993. – № 3.

7.Ульянова Г.Н. Благотворительность в Российской империи. XIX – начало ХХ века. – М., 2005.

8.Ульянова Г.Н. Религиозные верования российского купечества и предпринимательская практика. XIX – начало

ХХвека // Этика православия как источник формирования нравственной экономики: Сб. статей / Под ред. С.В. Пирого-

ва. – М.:МАКС Пресс, 2010. – С. 143–162.

Дополнительная:

1.Бурышкин П.А. Москва купеческая: Мемуары. – М.: Высшая школа, 1991.

2.Гончаров Ю.М. Купеческая семья второй половины

XIX – начала ХХ в. – М., 1999.

3.Громыко М.М. Отношение к богатству и предприимчивости русских крестьян XIX в. в свете традиционных рели- гиозно-нравственных представлений о социальной практике // Этнографическое обозрение. – 2000. – № 2.

4.Зарубина Н.Н. Бизнес в зеркале русской культуры. –

М., 2004.

5.Купеческая Москва: Образы ушедшей российской буржуазии. Перевод с англ. / Отв. ред. Дж. Уэст, Ю.А. Петров. – М.: РОССПЭН, 2007.

6.Епифанов Л.Н. Московская биржа как представительная организация крупной буржуазии (1870–19130 // Экономическая история. Ежегодник. – М.: РОССПЭН, 1999.

7.Ермишина С.А., Наумова Г.Р. Православный мента-

литет русского делового человека // Буржуазия и рабочие России во второй половине XIX – начале ХХ века. – Иваново: ИРИ РАН, из-во ИвГу, 1994.

179