Институт охраны и защиты прав предпринимателей. Сравнительно-правовое исследование законодательств России и Англии

Глава 3. Современные тенденции

менению в иных аналогичных делах нижестоящих судов или судов того же уровня1.

Несмотря на фактически прецедентный характер постановлений Президиума ВАС РФ по конкретным делам, нет оснований считать отечественную систему права прецедентной.

Кроме того, достаточно сложно в рамках российской правовой системы предусмотреть процессуальные механизмы, позволяющие гарантированно избежать подмены обращений «друзей суда» злонаме­ ренным вмешательством в процесс по конкретному делу или оказанием давления на суд.

Тем не менее изложенные опасения не должны исключать необхо­ димость обеспечения адекватной защиты прав и законных интересов субъектов предпринимательской деятельности в делах, направлен­ ных на защиту публичных интересов. В связи с этим целесообразно закрепить в процессуальном законодательстве статус уполномочен­ ных по защите прав субъектов предпринимательской деятельности, предусмотреть перечень дел, в ходе рассмотрения которых допуска­ ется участие такого представителя, и ситуаций, когда оно является обязательным.

Таким образом, подводя итог анализа ряда положений норма­ тивных правовых актов действующего законодательства, примеров теории и практики правового регулирования проблем, связанных с обеспечением эффективной защиты прав и законных интересов субъектов предпринимательской деятельности, следует отметить, что в настоящее время в России преимущественной формой восстанов­ ления нарушенных прав широкого круга хозяйствующих субъектов выступает судебное разрешение споров. Именно арбитражное судо­ производство призвано более качественно способствовать установ­ лению истины в предпринимательских спорах, обладая определен­ ным набором процессуальных средств, гарантий и способов защиты нарушенного права.

1 См.: Кудрявцева Е.В. Гражданское судопроизводство Англии. М.: Городец, 2008.

111

Институт охраны и защиты прав предпринимателей

3.2.Основные направления совершенствования сферы защиты прав предпринимателей

Ведя речь о перспективах правового развития защиты прав и закон­ ных интересов субъектов предпринимательской деятельности, необ­ ходимо отметить то обстоятельство, что важнейшей законодательной новеллой в исследуемой сфере за последние пару лет стал Федераль­ ный закон «Об уполномоченных по защите прав предпринимателей в Российской Федерации».

Следует сказать, что, по мнению Н.В. Тарабриной, документ был встречен в кругах предпринимателей с особым удовлетворением. «В на­ шей стране институт бизнес-омбудсмена при Президенте РФ создан специально для повышения эффективности общественного контроля за соблюдением прав и законных интересов субъектов предпринима­ тельской деятельности органами государственной власти, органами местного самоуправления и должностными лицами, что все таки сви­ детельствует об общем неблагополучии в области соблюдения прав человека и гражданина в Российской Федерации, в частности пред­ принимателей, и признании государством необходимости создания дополнительных механизмов защиты прав человека. В соответствии с Законом № 78 ФЗ к Уполномоченному по защите прав предприни­ мателей смогут обратиться не только российские предприниматели, осуществляющие свою деятельность в России и за рубежом, но и ино­ странные предприниматели, рискнувшие развернуть свой бизнес на территории РФ»1.

Ввиду активного формирования правовой и институциональной базы института уполномоченных по защите прав предпринимателей, думается, еще рано говорить о каких либо существенных потребностях в совершенствовании данного правового института в современной России.

Однако помимо обладания возможностью прямого обращения за защитой нарушенных прав к Уполномоченному по защите прав пред­ принимателей, не стоит забывать и о роли примирительных процедур, регламентируемых Федеральным законом о медиации.

1 Тарабрина Н.В. Правовое закрепление полномочий бизнес-омбудсмена при ре­ ализации альтернативных способов разрешения споров // Вестник Российского госу­ дарственного гуманитарного университета. 2013. № 19. С. 124.

112

Глава 3. Современные тенденции

Как отмечает В.О. Аболонин, уже при подготовке Закона было понятно, что он принимается «на вырост» и большинство его норм не столько закрепляют существующее положение вещей, сколько создают некое правовое поле, в рамках которого следует организовывать и раз­ вивать медиацию по всем основным направлениям. В рамках данного поля в России должно было появиться профессиональное сообщество медиаторов, обучение которых проходило бы по утвержденной государ­ ством программе. Регулирование данного сообщества предполагалось осуществлять при помощи института саморегулируемых организаций (СРО), а взаимодействие между судами и профессиональными меди­ аторами призвано было обеспечить отток дел из судов к медиаторам, снижение судебной нагрузки1.

Тем не менее о реальной эффективности применения механизма медиации применительно к восстановлению нарушенных прав и за­ конных интересов субъекта предпринимательской деятельности в на­ стоящее время говорить не приходится. Подобный довод, в частности, можно подкрепить позицией Президента РФ. Результаты действия вышеназванного Закона спустя всего год после официального приня­ тия были кратко сформулированы им в его Послании Федеральному Собранию РФ: «Законы о медиации, которые приняты, почти не ра­ ботают, случаи заключения соглашений все еще единичны»2.

И действительно, по данным официального сайта Росреестра, на сегодняшний день в России ни одна организация медиаторов не заре­ гистрирована в качестве СРО3, уровень популярности медиации среди предпринимателей остается чрезвычайно низким, взаимодействие между судами и медиаторами имеет лишь единичные примеры в от­ дельных регионах России4. Разумеется, такие промежуточные итоги влияния действующего законодательства на реальные общественные процессы вряд ли можно признать удовлетворительными.

1См.: Аболонин В.О. Коммерческая медиация в России: особый вектор развития // http://mediators.ru/.

2См.: Послание Президента РФ от 22 декабря 2011 г. Федеральному Собранию РФ // http://www.kremlin.ru/

3См., например: Авдыев М.А. Есть ли будущее у профессиональной медиации в России? // Третейский суд. 2012. № 1. С. 158.

4Центр медиации Уральской государственной юридической академии // http:// www.mediation-ural.com/index.php/home/382-ekspehment-sept

113

Институт охраны и защиты прав предпринимателей

Очевидно, причин столь низкой эффективности применения дей­ ствующего Закона можно отыскать множество, даже не принимая во внимание недочеты самого нормативного акта и принятой на его основе программы подготовки медиаторов1. Развитие медиации во­ обще и коммерческой медиации в частности — это сложная задача, требующая комплексного подхода к ее решению. Особенно это ка­ сается России, с учетом избранного ею направления развития «от государства к народу».

На сегодняшний день применительно к защите прав и законных интересов предпринимателей следует констатировать тот факт, что коммерческая медиация в России не стала (и, как представляется,

всложившейся ситуации не могла стать) реальной альтернативой обращению в арбитражные суды.

Стоит отметить, что в результате судебной реформы за последние 20 лет удалось создать доступную, современную и эффективную ар­ битражную систему, которая по своим показателям далеко опережает судебные системы передовых европейских стран2.

Как считает В.О. Аболонин, «искусственно создать альтернативные пути разрешения споров при столь эффективной и профессиональной судебной системе — задача, которую вряд ли можно решить за один год, полностью положившись в этом вопросе на энтузиазм частных лиц»3.

Важным направлением совершенствования правовой защиты пред­ принимательского сообщества в институциональном аспекте должно выступать совершенствование теоретической и практической основ правотворчества в сфере регулирования деятельности третейских судов.

Ксожалению, использование в современной правоприменитель­ ной практике государственных арбитражных судов конструкций, не основанных на волеизъявлении сторон третейского разбирательства,

внастоящее время фактически парализует деятельность отечествен­

1См.: Тематический выпуск журнала «Третейский суд», посвященный законопро­ екту о медиации (2010. М2).

2См., например: Судебная статистика ВАС РФ // http://www.arbitr.ru/presscentr/news/totais; Уцелак А. Можно ли измерить эффективность судебной системы? (Попытка сравнения европейских судебных систем) // Российский ежегодник граж­ данского и арбитражного процесса. 2005. № 6.

3Аболонин В.О. Указ. соч.

114

Глава 3. Современные тенденции

ных третейских судов, а также позволяет искусственно ограничивать их компетенцию.

В этой связи показательны два известных примера, которые, к со­ жалению, планируется закрепить в перспективе в рамках развития законодательства о третейском разбирательстве.

Первый пример связан с внедрением в практику государственных арбитражных судов не только непоименованного в отечественном законодательстве, но и не имеющего аналогов в других правопоряд­ ках принципа объективной беспристрастности третейского суда1. Отнесение данного принципа к категории публичного порядка или обоснование им проверки решения третейского суда государственным судом ex officio является прямым вторжением в частнопроцессуальные отношения сторон третейского разбирательства. Отмеченный подход представляется абсурдным, ставит под сомнение саму идею третей­ ского разбирательства.

Второй пример является не менее показательным, и также осно­ ван на практике государственных арбитражных судов, которая, как отмечает Г.В. Севастьянов, фактически нивелировала действие По­ становления Конституционного Суда РФ от 26 мая 2011 г. № 10 П2 об арбитрабильности споров о недвижимом имуществе и по сути привела к искусственному изъятию из компетенции отечественных третейских судов данной категории споров3.

Следует отметить, что как первая, так и вторая конструкция при­ меняется без какой бы то ни было привязки к правовой специфике отношений в области третейского разбирательства.

Это не просто формулирование прецедента в правоприменительной практике государственных арбитражных судов, не соответствующего

1См.: Денисова А. При формировании третейского суда нужно соблюдать принцип объективной беспристрастности // СПС «КонсультантПлюс».

2Постановление Конституционного Суда РФ от 26 мая 2011 г. № 10 П «По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 11 Гражданского кодекса Рос­ сийской Федерации, пункта 2 статьи 1 Федерального закона «О третейских судах в Рос­ сийской Федерации», статьи 28 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», пункта 1 статьи 33 и статьи 51 Феде­ рального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» в связи с запросом Высшего Ар­ битражного Суда Российской Федерации» // Вестник КС РФ. 2011. № 4.

3См.: Севастьянов Г.В. Узаконенные третейские суды возвращаются? // Третей­ ский суд. 2013. № 6 (90). С. 8–9.

115

Институт охраны и защиты прав предпринимателей

правовой природе третейского разбирательства, а не что иное, как подмена деятельности законодателя.

Думается, что здесь необходимо отметить негативный эффект, так как в первом случае изменения ведут к стагнации третейского разби­ рательства в стране, а во втором не исключают возможность злоупо­ треблений.

Тем не менее данные подходы вошли в документ под названием «Комплекс мер по развитию третейского судопроизводства в Россий­ ской Федерации»1, который, видимо, станет основой для реформиро­ вания законодательства о третейском разбирательстве.

Как представляется, главной задачей реформы третейского разби­ рательства должно стать повышение доверия к институту третейского разбирательства, в том числе за счет минимизации возможностей по злоупотреблению третейским разбирательством.

На сайте Правительства РФ цели реформы третейского разбира­ тельства представлены более детально: «Комплекс мер направлен на повышение привлекательности третейской формы разрешения спо­ ров, сокращение количества третейских институтов с одновремен­ ным улучшением качества их работы, устранение «карманных» судов, противодействие преступным схемам с использованием третейских судов, обеспечение конкурентоспособности российских третейских институтов, что позволит в том числе бороться с существующей «оф­ шоризацией» крупных споров с участием российских компаний»2.

Важным представляется осмысление того, насколько предложения, содержащиеся в указанном Комплексе мер, соответствуют заявленным целям реформы.

Главные нововведения направлены на установление государ­ ственного контроля за третейским разбирательством, что само по себе вполне оправданно. Однако если посмотреть на предлагаемый вариант реализации контрольных полномочий, то он, по мнению Г.В. Севастьянова, некорректен и неэффективен, что невозможно не заметить3.

1См.: О комплексе мер по развитию третейского судопроизводства в Российской Федерации // http://minjust.ru/ru/node/5255/.

2http://m.government.ru/orders/9294/

3См.: Севастьянов Г.В. Указ. соч.

116

Глава 3. Современные тенденции

Некорректность подхода проявляется в наделении постоянно действующих третейских судов несвойственным статусом юриди­ ческого лица в организационно-правовой форме некоммерческой организации. Связано это с правовой природой отношений в сфере третейского разбирательства, где сам третейский суд — это избранный сторонами третейского разбирательства состав арбитров, а постоянно действующие третейские суды всего лишь структура, содействующая деятельности третейского суда. Наделение этой структуры статусом юридического лица не может обеспечить контрольные полномочия за составом третейских судей, рассматривающих конкретный спор.

Как следствие налицо искусственность предлагаемой конструкции и ее несоответствие природе отношений в области третейского разби­ рательства. Однако еще более негативным следствием рассматривае­ мого варианта, как представляется, выступает его неэффективность, приводящая к ощутимым дополнительным издержкам, связанным с созданием и функционированием юридического лица, что входит в противоречие с одной из главных целей реформы третейского разби­ рательства — повышением доверия к данному институту гражданского общества.

Ограничение числа учредителей постоянно действующих третей­ ских судов по признаку организационной формы также не является продуктивным. Подобным образом лишь создаются дополнительные барьеры, легко преодолеваемые недобросовестными лицами, и в то же время разрушаются наработанные десятилетиями традиции, создава­ емые системой третейского разбирательства России.

Предложенные в концепции Минюста России меры предполагают существенную деформацию правовой природы третейского разби­ рательства, что может привести к деградации третейского разбира­ тельства как института гражданского общества. В этой связи следует акцентировать внимание на позиции Конституционного Суда РФ о том, что предлагаемые меры не должны приводить к снижению до­ стигнутого уровня развития третейского разбирательства в России.

Одним из необходимых условий реализации права на обращение в арбитражный суд по отдельным категориям дел является соблюдение обязательного досудебного порядка, предусмотренного законом или договором (ч. 5 ст. 4 АПК РФ). Несмотря на длительную историю су­ ществования данного института, судебная практика часто сталкивается

117

Институт охраны и защиты прав предпринимателей

с различными проблемами при установлении факта его соблюдения (несоблюдения) лицами, участвующими в деле, причем решение таких вопросов не характеризуется единообразием судебных мнений.

Важно отметить, что Федеральный закон от 2 июля 2013 г. № 153 ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Россий­ ской Федерации»1 существенно изменил порядок досудебного урегули­ рования налоговых споров. Одно из важнейших изменений — введение обязательности досудебного порядка разрешения налогового спора в вышестоящем налоговом органе.

Так, исходя из положений вышеназванного Закона акты налоговых органов ненормативного характера, действия (бездействие) их долж­ ностных лиц с 1 января 2014 г. могут быть обжалованы в судебном по­ рядке только после их обжалования в вышестоящий налоговый орган.

Следует выделить то обстоятельство, что ранее обязательный до­ судебный порядок устанавливался только в отношении обжалования решений, принятых по результатам выездных и камеральных налого­ вых проверок. При этом оспаривание иных актов налоговых органов осуществлялось в соответствии с порядком, выбранным налогопла­ тельщиком самостоятельно: в досудебном или в судебном порядке.

Начиная с 1 января 2014 г. обязательность соблюдения заявителями досудебного порядка урегулирования налоговых споров с налоговыми органами распространяется как на результаты налоговых проверок, так и на иные формы налогового контроля.

Каждый налогоплательщик — субъект предпринимательской дея­ тельности имеет право обжаловать акты и действия налоговых органов, если, по мнению этого лица, такие акты нарушают его права.

Необходимо отметить, что несоблюдение установленного НК РФ досудебного порядка обжалования может повлечь невозможность рассмотрения налогового спора судом. Так, положениями процессу­ ального законодательства предусмотрено, что соответствующий суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если установит, что истцом не соблюден досудебный порядок урегулирования спора.

Таким образом, установление обязательности досудебной стадии призвано обеспечить более оперативное, менее формализованное и затратное (в сравнении с судебным процессом) разрешение всех

1 СЗ РФ. 2013. № 27. Ст. 3445.

118

Глава 3. Современные тенденции

налоговых споров. Обязательность прохождения стадии досудебно­ го урегулирования споров, как представляется, будет стимулировать налогоплательщиков к разрешению возникших конфликтов внутри системы налоговых органов, что позволит существенно уменьшить количество рассматриваемых споров в судах, а также расширит воз­ можности субъектов предпринимательской деятельности в реализации защиты своих прав и законных интересов.

Выполняя в первую очередь превентивную функцию — сведение к минимуму количества обращений в арбитражный суд с «бесспорными» требованиями, претензионная процедура предопределяет применение различных процессуальных последствий в зависимости от стадии рассмотрения дела. Обнаружение несоблюдения претензионного порядка на каждом конкретном этапе судебной защиты должно от­ вечать не только целям процессуальной экономии, но и доступности судебной защиты.

Вариативность применения тех или иных правовых последствий свидетельствует о соблюдении баланса частных и публичных интересов

вданной сфере.

Всоответствии со ст. 125, 126 АПК РФ в исковом заявлении среди прочих должны быть указаны сведения о соблюдении истцом пре­ тензионного или иного досудебного порядка, если он предусмотрен федеральным законом или договором, и приложены документы, под­ тверждающие его соблюдение.

Если факт несоблюдения истцом указанных требований закона будет обнаружен судом при решении вопроса о принятии дела к про­ изводству, исковое заявление должно быть оставлено без движения (ст. 128 АПК РФ). В том случае, если после оставления искового за­ явления без движения истец не устранит допущенные недостатки, а именно не осуществит соблюдение досудебного порядка, то исковое заявление будет возвращено (ст. 129 АПК РФ). Установление факта несоблюдения истцом досудебного порядка на стадии подготовки дела к судебному разбирательству или на стадии судебного разби­ рательства влечет оставление искового заявления без рассмотрения (ст. 148 АПК РФ)1.

1 См.: Соловьева Т.В. Несоблюдение досудебного порядка урегулирования спора как основание возвращения искового заявления // Вестник Саратовской государственной

119

Институт охраны и защиты прав предпринимателей

В этой связи важным моментом является определение досудебного порядка урегулирования спора, что требует от судьи не только хороше­ го знания норм материального права, но и правильной квалификации соглашения сторон, определивших досудебное урегулирование спора в качестве обязательного этапа.

Соблюдение досудебного порядка урегулирования спора, имея материально-правовую природу, регулируется нормами закона либо гражданско-правовым договором. В случае «законного», а не договор­ ного досудебного порядка урегулирования споров, возникающих из гражданских или публичных правоотношений, соблюдение и установ­ ление факта, его проверка, надлежащее досудебное средство защиты права регулируются законом (например, ГК РФ, НК РФ).

Нормативное закрепление позволяет арбитражному суду однознач­ но решить вопрос о его соблюдении или несоблюдении.

В то же время в сфере гражданских правоотношений формулировки закона в некоторых случаях создают трудности для суда в отношении однозначного вывода о соблюдении претензионного порядка.

Проиллюстрировать такую ситуацию можно ст. 452 ГК РФ, регла­ ментирующей досудебный порядок изменения (расторжения) догово­ ра, и практикой ее применения.

Так, истец — ОАО «Консар» обратился в Арбитражный суд Саратовской области с иском к ответчику — ОАО «Саратовмука» с требованием расторжения договора поставки и взыскания убытков. Первоначально исковое заявление было оставлено без движения, поскольку из приложенных документов не усматривалось соблюде­ ние истцом досудебного порядка урегулирования спора согласно ст. 452 ГК РФ, выражающегося в направлении ответчику предложения расторгнуть договор. Ис­ тец в свою очередь указал на соблюдение им досудебного порядка урегулирования спора, пояснив, что в направленном ответчику письме-претензии истец сообщил об отказе в приемке некачественного товара и от дальнейшего исполнения договора. Письменного ответа на письмо не было получено.

Кроме того, истец указал, что согласно ч. 3 ст. 450 ГК РФ в случае односторон­ него отказа от исполнения договора полностью или частично, когда такой отказ допускается законом или соглашением сторон, договор считается соответственно

юридической академии. 2006. № 5. С. 84–89; Анохин В.С. Институт оставления заявле­ ния без рассмотрения в арбитражном процессе // Закон. 2009. № 8. С. 135–152.

120