Действие уголовного закона во времени и в пространстве проблемы теории и практики. Монография

политическихубежденийнаходитсявнестранысвоейгражданскойпринадлежности ине можетпользоватьсязащитойэтойстраны илинежелает пользоваться такой защитой вследствие таких опасений; или, не имеяопределенногогражданства инаходясьвнестранысвоегопрежнегообычногоместожительства врезультатеподобныхсобытий,неможет или нежелаетвернутьсяв неевследствие такихопасений.

Следовательно,К. неможетбытьпризнанбеженцем на территории Российской Федерации ни по одному из предусмотренных для этого оснований.

Согласно п. 2 ч. 1 ст. 2 указанного Федерального закона его положениянераспространяютсяналицо,котороесовершилотяжкоепреступлениенеполитическогохарактеравнепределовтерриторииРоссийскойФедерации и до того, как оно было допущено на территорию Российской Федерациивкачествелица,ходатайствующегоопризнаниибеженцем.

Генеральная прокуратура Республики Беларусь гарантировала, что

вслучае выдачи этому государству К. будет преследоваться только за деяния, указанные в запросе, и после окончания судебного разбирательстваи отбытиянаказаниясможетсвободнопокинуть территорию Республики Беларусь, а также не будет выслан, передан либо выдан третьему государству без согласия Российской Федерации.

К.гражданиномРоссийскойФедерациинеявляется, статусабеженца не приобретал, к уголовной ответственности на территории Российской Федерации не привлекался, был объявлен в розыск и задержан на территории Российской Федерации по обвинению в совершении преступленияна территориииностранного государства,это деяниене направлено против интересов Российской Федерации.

Решениео выдачеосновано на законеи соответствует Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам.

Основания, указанные в Европейской конвенции о выдаче (13 декабря 1957 г.), в ст. 57 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, а также

вчастях 1 и 2 ст. 464 УПК РФ, влекущие отказ в выдаче лица, в отношении которого поступил запрос иностранного государства о выдаче,

вданном случае отсутствовали.

Всвязи с указанными обстоятельствами Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила без

161

измененияопределениесуда вотношении К.,акассационную жалобу– без удовлетворения.

Нормы, затрагивающиевопросыэкстрадиции,становились и предметом рассмотренияКонституционного Суда Российской Федерации.

Например, Конституционный Суд Российской Федерации рассматривал жалобу гражданина США Менахема Сайденфельда на нарушение частью третьей статьи 1 и частью первой статьи 466 УПК РФ его прав, гарантируемыхКонституцией РоссийскойФедерации.

В своем определении по данной жалобе56 Конституционный Суд Российской Федерации указал следующее.

ГражданинСШАМ. Сайденфельд, обвиняемыйорганамипредварительногорасследованияРеспубликиКазахстанвсовершениина еетер- риториитяжкогопреступления–хищенияпутемприсвоениявверенно- го ему чужого имущества в крупном размере, 7 декабря 2005 г.в результате межгосударственного розыска по ходатайству органов предварительногорасследованияРеспублики Казахстан был задержанвгороде Благовещенске Амурской области и на основании представленной копиисанкционированногопрокурором постановленияследователяоргановфинансовойполицииРеспубликиКазахстанобизбранииМ. Сайденфельдумерыпресеченияввидеареста помещенподстражувизолятор временного содержания. При поступлении из Республики Казахстан требования о его выдаче для уголовного преследования Благовещенский городской суд Амурской области постановлением от 30 декабря2005 г.походатайствупрокурораизбралвотношенииМ. Сайденфельдав целяхобеспеченияеговыдачи мерупресеченияв видезаключения подстражу, не определив при этом срокее применения.

Тем же судом и судом кассационной инстанции (Амурским областным судом) было отказано в удовлетворении жалоб защитника М. Сайденфельда на незаконность задержания его подзащитного с 9 декабря 2005 г. до 30 декабря 2005 г., как произведенного без судебногорешения, атакжена незаконностьегосодержанияподстражей

56См.: Определение Конституционного Суда РФ от 1 марта 2007 г.

№333-О-П «По жалобе гражданина США Менахема Сайденфельда на нарушение частью третьей статьи 1 и частью первой статьи 466 Уголов- но-процессуального кодекса Российской Федерации его прав, гарантируемых Конституцией Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2007. № 28. Ст. 3478.

162

с 1 марта 2006 г., как осуществляемого без продления судом срока применения этой меры пресечения (заключения подстражу) в порядке, установленном ст. 109 УПК РФ.

Данные судебные решения были мотивированы тем, что содержание М. Сайденфельда в указанные периоды под стражей, осуществлявшееся на основании статей 61, 62 и 67 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от22 января1993 г., примененных в соответствиис ч. 3 ст. 1 УПК РФ, не противоречит ни статье 22 Конституции Российской Федерации (как регулируемое не российским законом, а положениямимеждународногодоговора Российской Федерации),ни нормамглавы 54 «Выдача лица для уголовного преследования или исполнения приговора» УПК РФ, который, по мнению указанных судов, не регулируетприменениемеры пресеченияктакомулицудополучениятребованияиностранногогосударства оеговыдачеи непредполагаетраспространение на такое лицо установленного его ст. 109 порядка продления срока содержания под стражей обвиняемых по уголовным делам, расследуемым на территории России.

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации М. СайденфельдпросилпризнатьнесоответствующимиКонституции Российской Федерации, ее статьям 2, 10, 15 (ч. 1), 17 (части 1 и 2), 18, 21 (ч. 1), 22 (ч. 2), 46 (ч. 1) и 55 (ч. 3), ч. 3 ст. 1 УПК РФ, предус-

матривающую, что, если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные данным Кодексом, применяются правила международного договора, и ч. 1 ст. 466 УПК РФ, определяющую порядок избрания меры пресечения в отношении лица в связи с исполнением запроса иностранного государства о его выдаче в случаях, когда непредставлено решениесудебногооргана данного государства озаключении этоголица подстражу.

КокпосчиталКонституционный СудРоссийской Федерации,ч.3 ст. 1 УПКРФ, закрепляющаяприоритетмеждународных договоров Российской Федерации перед правилами, предусмотренными УПК РФ, прямо воспроизводитположениест. 15 (ч. 4) Конституции Российской Федерации, согласно которому если международным договором Российской Федерацииустановленыиныеправила,чемпредусмотренныезаконом,то применяются правила международногодоговора, и каких-либоположе- ний, позволяющих не соблюдать при исполнении международного

163

договораКонституциюРоссийскойФедерации,вопрекиутверждениюзаявителя, не содержит.

Кроме того, п. 2 ст. 61 и ст. 62 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22 января 1993 года (в редакции Протокола к ней от 28 марта 1997 года), предусматривающие задержание или взятие под стражу лица дополучения требованияиностранногогосударства о еговыдаче как правовое основание для избрания в отношении М. Сайденфельда таких мер принуждения, как задержание и содержание под стражей,неустанавливаютобязательностьиспользованияданныхмер и не определяют круг применяющих их субъектов, порядок и сроки их применения. На территории Российской Федерации эти вопросы, по смыслу п.1 ст. 8 Конвенции, предусматривающего, что при исполнении поручения об оказании правовой помощи запрашиваемое учреждение применяет законодательство своей страны, регулируются российским уголовно-процессуальным законодательством, которое не должно противоречить Конституции Российской Федерации

(ч. 1 ст. 15).

Таким образом, утверждение заявителя о том, что ч. 3 ст. 1 УПК РФ допускает возможность не соблюдать Конституцию Российской Федерации при применении положений Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, регулирующих порядок применения задержаниякак меры процессуального принуждения, не имеет под собой оснований, а потому его жалоба в этой части не может быть признана допустимой в соответствии с требованиями статей 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».

По мнению заявителя, ч. 1 ст. 466 УПК РФ, не предусматривая необходимость продления судебным решением срока содержания под стражей лица в связи с исполнением запроса иностранного государства о его выдаче в порядке, предусмотренном уголовно-процессу- альнымзаконом, допускает,такимобразом,бессрочноеибесконтрольное применениекэтомулицуданноймеры пресечения.

Вместе с тем ч. 1 ст. 466 УПК РФ уже была предметом проверки Конституционного Суда Российской Федерации по обращениям другихиностранных граждан.

164

ВОпределенииот4апреля2006 года № 101-О пожалобегражданина Республики Таджикистан Х. Насруллоева57 Конституционный Суд Российской Федерации на основе ранее сформулированных им правовых позиций пришел квыводу, чтов силуравенства длявсехконституционных гарантий права на свободу и личную неприкосновенность, включая защиту от произвольного заключения под стражу и содержанияподстражей,правовыепозиции,выраженныеимвранеепринятых решениях, согласно которым избыточное, не ограниченное по продолжительности, произвольное и неконтролируемое содержаниепод стражей недопустимо, а государство обязано использовать только необходимыеи строгообусловленныеконституционнооправданнымицелями меры,влекущиеограничениеправ,гарантированныхч.1ст.22КонституцииРоссийскойФедерацииип. 3ст. 14Международногопактаогражданскихиполитическихправах,применимыприразрешениивопросов, связанных с содержанием под стражей лиц, в отношении которых рассматривается запрос иностранного государства об их выдаче для уголовного преследования.

Отсутствие в ч. 1 ст. 466 УПК РФ положений, непосредственно регулирующихпорядокпримененияктакимлицамэтоймерыпресечения,не свидетельствует, как указал Конституционный Суд Российской Федерации, о неопределенности в вопросео ее соответствии Конституции Российской Федерации, поскольку в силу п. 1 ст. 8 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам применяется порядок, установленный нормами УПК РФ. К ним помимо ч. 1 ст. 466 УПК РФ относятся нормы его главы 13 «Меры пресечения», действие которых как общих норм, предусмотренных частью первой «Общие положения» данного Кодекса, распространяется на всестадии и формы уголовногосудопроизводства,в том числе на производствопозапросам иностранных государств обоказанииим поуголовным делам правовой помощи путем выдачи лиц для уголовногопреследования.

57 См.: Определение КонституционногоСуда РФ от 4 апреля 2006г. № 101-О «По жалобе гражданина Республики Таджикистан Насруллоева Хабибулло на нарушение его конституционных прав частями первой и второй статьи 466 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. 2006. № 28. Ст. 3118.

165

Таким образом, установленные статьей 22 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с другими положениями ее главы 2 «Праваисвободы человекаигражданина»гарантии права насвободу иличнуюнеприкосновенностьвполноймерераспространяютсянауго- ловно-процессуальныйинститутзаключенияподстражу,применяемый в целях исполнения запроса иностранного государства о выдаче лица для уголовного преследования. Поэтому положения ст. 466 УПК РФ не могут расцениваться как предполагающие возможность применения к лицу, в отношении которого решается вопрос о его выдаче другомугосударствудляпривлечениякуголовной ответственности, меры пресеченияв виде заключенияпод стражувне предусмотренногоуго- ловно-процессуальным законодательством порядка и сверх установленныхим сроков примененияданной мерыпресечения.

Неуказываетнанеопределенностьввопросеоконституционности, ч. 1 ст. 466 УПК РФ, как нормы, призванной регулировать принятие обеспечительных мер принудительногохарактера для возможной выдачи лица в связи с исполнением запроса иностранного государства о его выдаче, и отсутствие в ней положений о судебном порядке задержания таких лиц на срок сверх 48 часов.

В Постановлении от 17 февраля 1998 г. № 6-П Конституционный Суд Российской Федерации выразил правовую позицию, согласно которой в силу статей 22 и 62 (ч. 3) Конституции Российской Федерации, гарантирующих иностранным гражданам и лицам без гражданства наравне с гражданами Российской Федерации право на свободуиличную неприкосновенностьи недопускающих применениек ним без судебного решения ареста, заключения под стражу, содержания подстражей, а также задержанияна срокболее 48 часов, иностранныйгражданинили лицобезгражданства,пребывающиенатерритории Российской Федерации, в случае выдворения из Российской Федерации в принудительном порядке могут быть до судебного решенияподвергнуты задержанию на срокнесвыше 48 часов. Сверх указанного срока лицо может оставаться задержанным лишь по судебному решению и лишь при условии, что без такого задержания решениеовыдворении неможетбытьисполнено. При этом судебное решение призвано гарантировать лицу защиту не только от произвольного продления срока задержания сверх 48 часов, но и от не-

166

правомерного задержания как такового, поскольку суд в любом случаеоценивает законностьи обоснованность применениязадержания к конкретному лицу. Исходя из этого Конституционный Суд Российской Федерации признал положение ч. 2 ст. 31 Закона СССР «О правовом положении иностранных граждан в СССР» в той мере, в какой онодопускало продлениесрока задержанияуказанных лиц сверх 48 часов без вынесения судебного решения, не соответствующим КонституцииРоссийской Федерации.

Данная правовая позиция в силу универсального характера прав каждого на свободу и личную неприкосновенность, а также на судебную защиту в случае задержания, как они провозглашены Всеобщей декларацией прав человека (статьи 3, 8 и 9) и установлены Международным пактом о гражданских и политических правах (ч. 4 ст. 9), в полной мерераспространяетсяна институтзадержанияиностранного гражданина или лица без гражданства в связи с ходатайством иностранного государства, направленным в компетентные органы на основании международного договора Российской Федерации.

Таким образом, ч. 1 ст. 466 УПК РФ, как не предполагающая – по своему конституционно-правовому смыслу, выявленному в настоящем Определении на основе сохраняющих свою силу решений Конституционного Суда Российской Федерации, во взаимосвязи с положениями Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам – возможность задержания лица на основании ходатайства иностранного государства на срок свыше 48 часов без судебного решения, а также применения к такому лицу меры пресечения в виде заключения под стражу вне предусмотренного уголовно-процессуальным законодательством порядка и сверх установленных им сроков, не нарушаетконституционныеправа заявителя.

Оценка же законности и обоснованности принятых в отношении него правоприменительными органами решений относится к ведению соответствующих судов общей юрисдикции и не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена в ст. 125 Конституции Российской Федерации и ст. 3 Федеральногоконституционногозакона «О Конституционном СудеРоссийской Федерации».

167

Конституционный Суд Российской Федерации также отказал и в признании не соответствующей Конституции России части второй статьи 466 УПК РФ как основанной на нормах международного права58.

Отметим, что редакция ст. 13 УК РФ не свободна от некоторых недостатков.

Так, в ч. 1 ст. 13 УК РФ указывается, что другому государству не выдаются только те граждане России, которые совершили преступление на территории запрашивающего иностранного государства, то есть возникает вопрос относительно возможности выдачи российских граждан, совершивших преступление на территории Российской Федерации либо другого государства, не выступающего с запросом об экстрадиции данного лица. Ответ на данный вопрос в УК РФ не содержится. Вместе с тем в ч. 1 ст. 61 Конституции Российской Федерации прямо сказано, что российские граждане выдаче другому государству не подлежат. Следовательно, ч. 1 ст. 13 УК РФ необходимопривести в соответствие с Конституцией Российской Федерации.

В ч. 2 ст. 13 УК РФ нет ответа на два вопроса: 1) могут ли быть выданы другому государству иностранные граждане и постоянно не проживающие в России лица без гражданства, совершившие преступлениена территории Российской Федерации;2)могут ли данные лица выдаваться любому государству либо только тому из них, на территории которого ими было совершено преступление? Конечно же, ответить на данные вопросы можнопри помощи анализа международных нормативных правовых актов, логического и систематического толкования уголовного и уголовно-процессуального законодательства, но все же считаем целесообразным и даже необходимым более детально и точно регламентировать уголовно-правовые аспекты экстрадиции непосредственно в ст. 13 УК РФ.

Кроме того, на наш взгляд, в ст. 13 УК РФ целесообразно отразить и содержание ч. 2 ст. 63 Конституции Российской Федерации:

58См.: Определение Конституционного Суда РФ от 19 марта 2009 г.

№383-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Азербайджанской Республики Гаджиева Адиля Атирян оглы на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 466 Уголовно-про- цессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «Гарант».

168

«В Российской Федерации не допускается выдача другим государствам лиц, преследуемых за политические убеждения, а такжеза действия (или бездействие), не признаваемые в Российской Федерации преступлением.Выдача лиц,обвиняемыхвсовершениипреступления, атакжепередача осужденныхдляотбываниянаказанияв других государствах осуществляются на основефедерального закона или международного договора Российской Федерации».

Полагаем,чтовыделенныепроблемныемоментымогутбытьразрешены не только за счет совершенствования уголовного и иного законодательства, но и посредством разработки постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, обобщающего судебную практику по вопросам действия уголовного закона во времени и в пространстве.

169

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Уголовныйзакон вконтекстеегодействиявовремении впространстве следует рассматривать как уголовное законодательство в целом, включающеевсебясистемууголовно-правовыхнорм.Приэтомнельзя не учитывать бланкетную природу многих уголовно-правовых норм Особенной части УК РФ, что требует разрешения вопросов действия взаимосвязанных с ними иных законов и подзаконных нормативных правовых актов.

При разрешении конкретных вопросов действияуголовного закона во времени и в пространстве необходимо определить время и место совершенияпреступления, возможноеналичиеизменений идополнений текста уголовно-правовых норм, подлежащих применению к соответствующим общественнымотношениям, произведенныхза период, прошедшийс моментасовершенияобщественноопасногодеяния. Наличие таких изменений и дополнений уголовного и взаимосвязанного с ним законодательства может создавать предпосылки для примененияобратной силы уголовного закона, повлиять на решениевопросов его действия во времени и в пространстве.

Процессы гуманизации уголовного законодательства и имплементацииположениймеждународногоправав УКРФ неотрывносвязаны смногочисленными изменениями и дополнениями последнего, неизбежноотражающимисянаквалификациипреступлений иразрешении иных вопросовуголовной ответственностии наказания.

Анализследственной исудебнойпрактики,связанной сразрешением вопросов действия уголовного закона во времени и в пространстве,позволилавторувыделитьрядпроблемправопримененияисформулировать предложенияпо их разрешению.

Полагаем, что выводы и предложения, содержащиеся в монографии,могутпредставлятьинтересдляпрактических работниковправоохранительных органов, ученых в области уголовного и уголовноисполнительного права, уголовного процесса, студентов юридическихфакультетовразличных образовательныхучреждений.

170