Влияние социокультурных особенностей региона на формирование социальной идентичности молодежи. Монография

1.3. Состояниесоциальнойидентичностисовременноймолодежи

Е. Н. Данилова и В. А. Ядов считают, что в условиях соци- ально-экономических перемен в социально-идентификацион- ных механизмах защитно-адаптационные функции преобладают над проявлениями потребности в самовыражении, самореализации. Это подтверждается, с одной стороны, массовыми проявлениями конформных жизненных стратегий, руководствованием принципом «везения» в жизни, а с другой — более широкой распространенностью идентификаций с ближним социальным окружением, с относительно небольшими социальными общностями в сравнении с более крупными [38].

Авторы книги «Советский простой человек: опыт социального портрета на рубеже 90-х» [142] отмечают, что советский человек отказывается от достижений: большинство опрошенных не видят ничего привлекательного в повышении собственной активности; для среднего россиянина характерна стратегия конформно-достижительской пассивности. Именно в условиях резких социальных перемен большие требования предъявляются к быстрому усвоению новых социальных знаний, расширению социальной компетентности, то есть «умению выбрать социальные ориентиры и умению организовать свою деятельность в соответствии с этими ориентирами» [74]. Исследованию проблемы социальной компетентности посвящены работы Ю. Мель, В. Н. Кунициной, Е. В. Коблянской, Дж. Равена и др.

Многие современные исследования социальной идентичности проводились в рамках изучения трансформации определенных видов идентичности, таких как гражданская [35; 60],

этническая [45; 88; 104; 145; 168], региональная [36; 83; 127],

профессиональная [9; 95; 175].

Так, исследования Е. А. Гришиной показывают, что гражданская идентичность российской молодежи формируется под воздействием динамичных социальных процессов, поэтому она мозаична, парадоксальна и противоречива, что проявляется:

1) в совмещении в ценностно-нормативной системе взаимоисключающих ценностей и норм;

51

Глава 1. Теоретические основы изучения идентичности

2)в высокой степени толерантности и нетерпимости, адаптивности и неадаптированности, легко сменяющих друг друга

взависимости от социальной ситуации;

3)в позитивной идентификации на основе негативных проекций, высокой степени как рациональности, так и иррационализма (идентификация на основе мифов) [35].

В повседневной жизни сегодня нередко наблюдается неосознанный интерес преклонения молодых людей перед культурой Запада, следствием чего становится отрицание подлинных достижений национальной культуры. Между тем потеря национальных корней, считают многие авторы, формирует безнравственность и антипатриотизм [34].

В исследовании Л. М. Фридмана выявлено, что среди опрошенных старшеклассников Москвы около половины очень хотят выехать за границу и жить там или хотят, но не знают, как это осуществить [165].

Изменения в социально-политической сфере могут способствовать выделению определенных идентификационных структур. Например, многие исследователи отмечают в настоящий период рост локальной и этнической идентичности народов нашей страны [45; 169; 201].

По мнению Л. М. Дробижевой, в России складывается особый тип взаимосвязи идентичностей разного уровня. Региональная идентичность не противоречит общероссийской, но и не усиливает ее и даже никак не соотносится с ней: общероссийская, региональная и этническая идентичности в российских республиках сосуществуют параллельно в разных измерениях. Этнонациональная и российская идентичности совместимы и пересекаются в том случае, если и та и другая выражены в пределах нормы. Нормальной этнической идентичностью автор считает ту, при которой образ своего народа воспринимается как положительный, отношение к его культуре, истории благоприятное. Имеет место естественный патриотизм, который предполагает толерантное общение с другими народами, людьми других национальностей, понимание их вклада в историю [169].

52

1.3. Состояниесоциальнойидентичностисовременноймолодежи

Процессы индивидуальной и групповой самоидентификации органично связаны с национальным самоопределением. Представления о культуре, традициях, образе жизни, а главное

осоотечественниках связаны с уровнем собственного самосознания, и эта связь двояка: с одной стороны, богатство представлений о своем народе определяет полноту представлений

осамом себе, а полнота представлений о себе делает богаче представления и о своем народе. За каждым конкретным соотнесением себя с представителями своей национальности всегда стоит реальное, конкретно-историческое множество людей, связанных сложной системой отношений. Идентификация самого себя как носителя культуры своего народа является обязательным условием становления национального самосознания личности в рамках достаточно широкой социальной среды, в которую человек в настоящее время все более и более включается [34].

Многочисленные исследования показывают, что большое влияние на осознание своей идентичности имеют условия жизни человека, а именно: в полиэтнической или моноэтнической среде он живет [43; 86; 88], в обществе с простым или сложным разделением труда и распределением знания [18], жестко структурированном или динамичном обществе [6; 7].

Вопрос о структуре идентичности в поликультурной среде является очень сложным и неоднозначным. В такой среде, особенно в ситуации неконфликтных межэтнических отношений, кроме потребности в дифференциации проявляется и тенденция к межгрупповой интеграции [1], которая приводит к стиранию границ идентичности отдельных этнических и культурных групп. В то же время размытая самоидентификация может сопровождаться глубоким переживанием своей этнической принадлежности, использованием при конструировании идентичности большего количества элементов. Например, свою этническую принадлежность глубже переживает русский ребенок, живущий в многонациональной Москве, чем житель отдаленной деревни в Архангельской области, хотя у последнего может быть однозначная и четкая самоидентифи-

кация [149; 150].

53

Глава 1. Теоретические основы изучения идентичности

Этническому самосознанию студентов педагогического вуза и его регулированию в учебной деятельности посвящена работа Г. С. Степановой. Автор приходит к выводу, что несмотря на социокультурный кризис, переживаемый Россией, для этнического самосознания русских студентов и школьников характерен позитивный эмоциональный компонент, который может рассматриваться как этнокультурный потенциал возрождения и сохранения национальной культуры. Однако в этническом самосознании студентов и старшеклассников отмечается все же незначительная выраженность этнонима, неактуальность этнокультурных проблем для большей части испытуемых, противоречивость и неопределенность автостереотипа, положительное эмоциональное самоотношение в связи с этнической принадлежностью [148].

Н. М. Лебедева, основываясь на результатах многочисленных этнопсихологических исследований на постсоветском пространстве, отмечает заметные изменения в процессах самоидентификации и выделяет пять векторов, характеризующих последние [88]. Первый вектор отражает изменение процессов идентификации от стабильности к неустойчивости, диффузности, неопределенности. Второй — от унифицированности идентификационных характеристик к разнообразию, то есть на смену ограниченному выбору социальных категорий для идентификации приходит выбор более разнообразный и разноплановый. Третий вектор указывает на изменения от глобальности к детализации. Это означает уменьшение значимости более глобальных социальных категорий (идеологических, гражданских) в пользу менее общих, более конкретных и реальных (половая, возрастная, этническая, профессиональная). Данная тенденция выражается также ростом личностных, индивидуальных характеристик в структуре самоидентификаций. Четвертый вектор отражает изменения сути процессов идентификации: от потребности в самоуважении к потребности в смысле (правде). Пятый вектор — это изменения от оценочной полярности к антиномичному единству, видению социальных явлений в их полноте и целостности.

54

1.3.Состояниесоциальнойидентичностисовременноймолодежи

Впоследние годы возрос интерес к кросскультурным и сравнительным исследованиям идентичности [16; 55].

Вконтексте нашей работы важным представляется рассмотреть результаты кросскультурного исследования социальной идентичности студентов педагогических вузов трех стран — России, Польши, Голландии, — проведенного Н. Л. Ивановой в 2002 г. [55]. Автор рассматривает принадлежность студентов к профессиональным, региональным, государственным, мировым общностям, а также выявляет роль деятельности, общения в идентификационных характеристиках студентов. Российские и польские студенты демонстрируют идентичность, более связанную с их непосредственным окружением и личностными качествами. Поляки в большей степени ориентированы на национальные признаки. У российских и польских студентов наблюдается противоречивый набор идентификационных характеристик: с одной стороны, есть ощущение себя как субъекта деятельности, но с другой — слабо развит элемент критического отношения к себе, оценка уровня собственных способностей, а также владения какимито материальными эквивалентами своего труда. Все студенты проявляют примерно одинаковый уровень рефлексивной идентичности. Социальная идентичность несколько выше у российских и польских студентов. У голландских студентов выше показатели материального Я и коммуникативного Я. Деятельностное Я выше в группах российских и голландских студентов в сравнении с польскими. У голландцев модель идентичности носит более прагматический, а у русских и поляков — более личностный, экзистенциональный характер. Н. Л. Иванова делает вывод о том, что мотивация идентификации меняется в направлении от потребности в самоуважении к потребности в самозащите.

Сравнительное исследование, которое провели Г. Маркус и С. Китаяма на материалах опроса американских и японских студентов, показало, что у первых больше выражена концептуализация себя как независимого существа вне связи с другими людьми, в то время как у вторых — собственная независимость среди других людей [205].

55

Глава 1. Теоретические основы изучения идентичности

Исследование социальной идентичности студентов МАДИ, проведенное С. Г. Климовой в 1993 г., показало, что профессиональную или социально-статусную принадлежность студенты не выделяют в качестве наиболее значимой; не значима для них также профессиональная карьера; не вызывают интереса политические партии, соседские общности, мало упоминаются объединения на основе досуговых интересов. В попытках обнаружить различия между «мы» и «они» студенты обращаются к случайным характеристикам, у них формируются отрицательные стереотипы восприятия и оценки «чужой» группы. Однако автор не обнаружила их выраженного негативного отношения к какой-либо из «чужих» групп: существует диффузная враждебность. Доход (имущественное положение) для студентов представляется как значимый критерий в разделении людей на социальные группы. Он более важен, чем профессия, национальность, принадлежность к политическим партиям и движениям [73].

Обращаясь к вопросу оценки своего материального положения представителями гуманитарной интеллигенции, Е.Д. Игитханян указывает, что деятели науки, образования и культуры наиболее уязвимы в этом вопросе. «Это тот слой элиты, — пишет автор, — который по уровню своего достатка формирует ее низы. И хотя его представители идентифицируют себя с высшим слоем общества, на самом же деле объективно они не обладают необходимыми материальными позициями, на основании которых действительно могли бы быть к нему причислены. Гуманитарная интеллигенция — высококвалифицированная обслуга элиты, как правило, конформистская и всегда лояльная по отношению к сильным мира сего. В новых экономических и социально-политических условиях она продолжает оставаться в правящих слоях общества, хотя бы на уровне идентификации» [58].

Как показывает исследование В. С. Собкина, А. М. Грачевой и А. А. Нистратова, за каждой профессией молодежь видит социально ценностный контекст [141].

56

1.3. Состояниесоциальнойидентичностисовременноймолодежи

Результаты исследований подтверждают, что переходный период 1990-х гг. — это отрезок российской истории, в рамках которого медленно и болезненно в обществе складываются новые типы социального самосознания, происходят сложные процессы его поляризации. Социальная самоидентификация выявляет наличие групп, устойчиво ориентированных на верхние и нижниеструктуры социальной иерархии [38; 58; 172].

Важную роль в развитии исследований социальной идентичности играет новая проблематика, связанная с влиянием процесса глобализации на социальное самоопределение и подчеркивающая необходимость изучения идентичности как на локальном, так и на универсальном уровне [59; 89]. Подобные исследования сегодня особенно актуальны в европейских странах в связи с образованием Евросоюза, а также в бывших социалистических странах, где складывается система нового социального устройства [44; 57]. Кроме того, процессы глобализации инициировали актуализацию малоисследованной темы соотношения когнитивных и лингвистических компонентов в социальной идентичности [43; 121].

Большой интерес для исследователей представляет проблема социальной идентичности жителей калининградского анклава, что отражается в ряде работ, появившихся уже в но-

вом тысячелетии [5; 8; 29; 52; 78; 110; 170].

По данным калининградских исследователей, в частности А. В. Чабановой, в последние годы у калининградцев отмечена тенденция к усилению идентификации с локальным сообществом, то же наблюдается в отношении страны, степень идентификации с локальной местностью и страной находится примерно на одном уровне. Однако в группе респондентов в возрасте до 23 лет идентификация с локальной общностью занимает первое место в иерархии социальных идентичностей и составляет примерно 50 % [170].

Отметим, что российская идентичность в целом находится в процессе самоутверждения, что подчеркивают многие специалисты (Е. П. Белинская, В. А. Ильин, В. Н. Павленко, В. А. Ядов и др.)

57

Глава 1. Теоретические основы изучения идентичности

Г. Г. Дилигенский отмечает, что идентификация индивида с большой социальной группой в любом обществе является мощным фактором политического выбора. Выбор политической ориентации связан с относительной значимостью различных групп для субъекта: на него влияет идентификация с той группой, с которой в данный момент он ощущает наибольшую психологическую близость. Таким образом, выбор ориентации обусловлен выбором наиболее значимой группы. Это идентификация восходит к одной из фундаментальных особенностей человеческой психологии — потребности индивида в выделении из всей массы человеческих существ (выделении не только индивидуальном, но и групповом) — и обусловлена потребностью в своем собственном «мы», в принадлежности к определенной социальной среде [41].

В контексте нашего исследования актуальным представляется детальное рассмотрение результатов исследований калининградских специалистов Н. В. Андрейчук, Л. М. Гаврилиной [8]. Эмпирический материал, собранный указанными авторами в калининградских школах и вузах, позволяет сделать вывод о достаточно заметном преобладании у испытуемых региональной идентичности над общенациональной, что сопоставимо с результатами исследований в Приморском крае и Кировской области [8]. Более половины опрошенных так или иначе фиксируют свою калининградскую идентичность и в том или ином виде отмечают специфичность калининградской субкультуры. Только четверть респондентов строго определяют себя как россиян, обнаруживая в себе черты российской, русской ментальности, утверждают преобладание общенациональной специфики над региональной, калининградской. Эти данные совпадают с результатами независимого исследования, выполненного по заказу Фонда Эберта [8]. Около 7 % опрошенных считают себя европейцами, соотнося особенности своего характера, образа жизни, облика Калининграда с имеющимися у них представлениями о Европе. Авторы приплюсовывают сюда 20 % испытуемых, считающих себя одно-

58

1.3. Состояниесоциальнойидентичностисовременноймолодежи

временно россиянами, калининградцами и европейцами. Таким образом, почти треть опрошенных так или иначе соотносит себя с Европой. Однако, по мнению Н. В. Андрейчук и Л. М. Гаврилиной, такая идентификация является декларируемой, скорее желаемой, чем действительной, продиктованной стремлением походить на благополучную Европу. Обнаружение феномена «декларируемой идентичности» укрепляет убежденность авторов в ситуативном характере идентичности, в том, что идентификация с той или иной общностью зависит от целого ряда обстоятельств. Она формируется, закрепляется или трансформируется в ходе социального взаимодействия. В заключение авторы пишут, что общероссийские ценности, общероссийская ментальность являются преобладающими у калининградцев [8, с. 168].

Несмотря на ряд появившихся исследований, посвященных проблеме формирования социальной идентичности у калининградской молодежи, вопрос этот остается слабо разработанным, к тому же во многих работах присутствуют противоречивые выводы относительно степени выраженности российской, региональной и национальной идентичности. Многие констатируют: калининградцы претерпевают кризис идентичности (А. В. Алимпиева, Р. А. Оглоблин, С. Колесник и др.).

Возникновение кризиса идентичности может быть обусловлено не только необходимостью адаптации к новым социальным изменениям в глобальном и локальном плане, но и многими другими факторами; например, кризис может осложняться возрастными изменениями. Э. Эриксон пишет: «О кризисе можно говорить во многих случаях: в процессе развития индивида или появления новой элиты, в процессе лечения индивида или в период тяжелых и быстрых исторических перемен» [178; с. 25]. Э. Эриксон заложил не только основы понимания идентичности как таковой, но и обосновал последовательность этапов ее формирования и развития. Процесс социального развития в концепции автора предстает как последовательность закономерных психосоциальных кризисов и осу-

59

Глава 1. Теоретические основы изучения идентичности

ществляется в неразрывной связи с процессами социального взаимодействия. На каждой стадии возникают кризисные поворотные моменты, при разрешении которых проявляются определенные личностные качества и формируются новые. Особенно сильно кризис идентичности проявляется в подростко- во-юношеском возрасте и зрелости [177].

Подростково-юношеский этап — ключевой в приобретении чувства идентичности. В этот период молодой человек колеблется между положительным полюсом идентификации «Я» и отрицательным полюсом путаницы ролей, между становлением индивидуальности, осознанием себя и диффузией (размыванием) идентичности, между мотивами «быть индивидуальным» или «быть как все» [177]. То есть главная задача, с которой человек должен справиться к 20 годам (средний возраст студентов 3-го курса вуза), — это органичное соединение всего, что он знает о своих психофизиологических особенностях, о себе как о сыне (дочери), друге, члене социума, студенте, гражданине и т. д., то есть объединение в целое всех своих ролей и аспектов.

Несмотря на то что подростково-юношеский «кризис идентичности» — естественный кризис, по мнению Т. М. Буякас, он существенно затрудняет процесс объединения личности, а соответственно, и личностное и профессиональное самоопределение. Углубленный анализ проблем и кризисов, обнаружившихся у студентов, свидетельствует о том, что многие из них действительно связаны с несформированностью идентичности, а также с недостаточной рефлексией этого [25].

Данные, приведенные В. А. Ильиным в диссертационной работе «Социально-психологические особенности российской идентичности», показывают, что процесс оформления идентичности у значительного числа россиян к 21 году не завершен и продолжается в более старшем возрасте [60]. В. А. Ильин делает важный практический вывод о возможности коррекции дисгармоний идентичности, возникших в процессе онтогенеза, посредством как психокоррекционных, так и социаль-

60