Введение в теологию раннего протестантизма. Монография

софской мысли, сослужили Церкви плохую службу. Их творческая деятельность принесла больше вреда, нежели пользы. Допустив аристотелизм в богословие, Католическая Церковь уклонилась от простоты евангельской благой вести, т. е. до неузнаваемости исказила ее. Поэтому Лютер с негодованием вопрошает: «Что же нам здесь еще добавить, если о столь высоких и божественных вещах мы делаем судьей Аристотеля и человеческое учение?»1.

Критикуя латинских богословов, немецкий реформатор уверенно утверждает, что средневековые схоласты многие правила веры составили в опоре на свои собственные фантазии, обоснования которым никак нельзя найти в Библии2. Как верно замечает Г. Кюнг, в лютеровском богословии некоторые схоластические термины были попросту «отброшены как бесполезные (аристотелевские термины – субстанция и акциденция, материя и форма, акт и потенция)»3.

Исходя из вышесказанного, может возникнуть неверное впечатление, что латинские авторы, выстраивая свои богословские конструкции, вообще игнорировали Священное Писание. Как замечает Роберт Колб: «Все средневековые богословы были теологами-библеистами. Ни один из них не пытался сформулировать свою мысль отдельно от Священного Писания»4. Однако те выводы, к которым они порой приходили, Лютеру казались совсем небиблейскими.

Примечательно, что богословские построения схолас­ тов, имеющие в своей основе логику и рациональную методологию, Лютер считает ущербными. Ущербность схоластического подхода к богопознанию, по его мнению, заключается, прежде всего, в том, что человеческий разум, на который так уповают схоласты, после грехопадения погрузился во тьму невежества, поэтому сделался способ-

1 Мартин Лютер. О вавилонском пленении Церкви. С. 110. 2 Там же. С. 177.

3 Кюнг Г. Великие христианские мыслители. С. 238.

4 KolbR.Martin Luther – Confessor of the Faith. Cambridge University Press, N.Y., 2009. P. 43.

ным достоверно рассуждать о вещах духовных. Отсюда неминуемо следует, что все доктринальные конструкции, построенные в опоре на логику человеческого мышления, оказываются положенными на заведомо ненадежный фундамент.

Как отмечает Г. Шварц, у Лютера «место разума лишь в мирских делах, каким бы великолепным и прекрасным он не был, так как его власть и царство принадлежит исключительно земному миру»1. Поэтому в ответном сочинении Эразму Роттердамскому на его логически аргументированные доводы, направленные против протестантских концепций, Лютер смело заявляет: «Человеческий разум мелет одни только глупости и вздор, особенно тогда, когда принимается высказывать свою мудрость в делах священных»2. Б. Хегглунд по этому поводу верно подмечает: «Если в Средние Века говорили, что никто не может стать богословом без Аристотеля, Лютер, наоборот, утверждает, что никто не может стать богословом, если не станет им без Аристотеля»3. Немецкий реформатор действительно уверен в том, что «всякий софист теряет попусту время за Аристотелем, демонстрируя этим свою глупость»4.

Итак, погружаясь в чтение Священного Писания, а также в трактаты Блаженного Августина и других древних авторов, Лютер постепенно приходит к печальному выводу, что современное ему католическое богословие погрешает по многим пунктам.

Во-первых, богословы-схоласты много говорят о долге и справедливости, и фактически ничего о божественном милосердии и прощении. В доктринальных построениях схоластов Бог предстает, прежде всего, строгим и справед- ливым Судьей, но никак не милостивым Отцом.

1 Шварц Г. Мартин Лютер. Введение в жизнь и труды / пер. с нем. М.: Издательство ББИ, 2014. С. 67.

2 Мартин Лютер. О рабстве воли. С. 254. 3 Хегглунд Б. История теологии. С. 176.

4 Мартин Лютер. Полезны или бесполезны в теологии книги философов // О вавилонском пленении Церкви. С. 16.

Христом и необходимых для спасения рода человеческого, хотя не все они относятся к каждому: Крещение, Миропомазание, Евхаристия (Причастие), Покаяние, Елеопомазание, Священство, Брак»1.

Достаточно интересным представляется понимание Лютером таинства Причастия. В отличие от других реформаторов, он настаивает на том, что в Евхаристии происходит подлинное соприкосновение верующего человека с Плотью и Кровью Христа. Как известно, это Таинство было установлено Иисусом Христом на Тайной Вечере, т. е. незадолго до того, как Ему надлежало претерпеть крестную смерть. В Евангелии мы находим следующие слова: «Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: примите, ядите: сие есть Тело Мое. И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26: 26–28).

Согласно традиционному католическому учению таинство Причастия, которое совершает священник во время богослужения, есть не что иное, как соучастие в Тайной Вечере, ее подлинное продолжение. Причем вещества, используемые в таинстве (хлеб и вино), после произнесения молитв буквально воспринимаются как Плоть и Кровь Христовы. В Западной Церкви это учение уходит своими корнями в раннее Средневековье. Считается, что впервые данную концепцию изложил Пасхазий Ратберт в сочинении «Книга о теле и крови Господней», которая, как отмечает А. М. Шишков, «представляла собой первую на западе систематизацию христианской догматики о Святой Евхаристии»2. Опираясь в своих рассуждениях на ранних

1 Папа Пий IV. Булла «Iniunctum nobis» (13 ноября 1546 г.). Испове-

дание веры Тридентского Собора // Христианское вероучение. Догматические тексты учительства Церкви III–XX вв. / отв. ред. Пьер Дюмульен. СПб.: Изд-во св. Петра, 2022. С. 32.

2 Шишков А. М. На плечах гигантов. Очерки интеллектуальной культуры западноевропейского Средневековья (XIII–XIV вв.). М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив (ЦГИ Принт), 2017. С. 225.

святых отцов, Пасхазий доказывает «факт реального присутствия в Святых Дарах Самого Христа»1.

Впоследствии Католическая Церковь, приняв доктрину, сформулированную Пасхазием, дала основной идее этого учения термин transsubstantiatio (пресуществление). В «Сентенциях» выдающегося западного богослова и систематизатора Петра Ломбардского (XII в.) эта доктрина приобретает законченный вид.

Лютер же, не отрицая реального присутствия Христа в Евхаристии, полагал, что никакого изменения вещества (пресуществления), о котором учили католики, в действительности не происходит2. По его мнению, Христос присутствует в Причастии духовно. Поскольку телесная природа Христа реальна, т. е. материальна и при этом теснейшим образом связана с Его божественной природой, то это значит, что человек, участвующий в Причастии, соприкасается с подлинным Христом. Учение о

«communicatio idiomatum»3, на которое опирается немец-

кий реформатор, позволяет ему говорить о реальном (духовном) присутствии Христа в совершаемом таинстве, при этом вещество самого таинства остается неизменным. Как известно, младший соратник Лютера Филипп Меланхтон, а также такие реформаторы, как Ульрих Цвингли и Жан Кальвин, были категорически не согласны с лютеровской трактовкой Евхаристии.

Говоря о Крещении, Лютер настаивает на том, что именно это таинство духовно возрождает человека4. Однако его еще недостаточно для того, чтобы спастись. Дело в том, что все крещеные люди принадлежат к видимому

1 Шишков А. М. На плечах гигантов. Очерки интеллектуальной культуры западноевропейского Средневековья (XIII–XIV вв.). С. 225.

2 Ратцингер Й. (Бенедикт XVI). Богословие Литургии; [пер. с нем. О. С. Асписова]. М.: Благотворительный фонд имени святителя Григория Богослова, 2017. С. 336.

3 Общение свойств (лат.)

4 Мартин Лютер. Краткий катехизис. СПб.: Издание К. Л. Рикке-

ра, 1908. С. 169.

церковному сообществу; спасаются же не просто крещеные и причисляющие себя к христианам, но те, «которые крещены и веруют»1. Примечательно, что хотя маленькие дети в силу своего возраста осознанной веры еще иметь не могут, тем не менее Лютер признает, что крещение в детском возрасте не просто небесполезно, но даже необходимо. В Аугсбургском исповедании сказано: «Следует крестить детей, которые через Крещение предаются Богу и становятся богоугодными»2. В Апологии Аугсбургского исповедания также отмечается, что непременно «необходимо крестить малых детей, чтобы обетование о спасении было применимо и к ним, согласно заповеди Христа»3. Немецкие реформаторы особо подчеркивают: «Мы отвергаем перекрещенцев, которые проповедуют, что Крещение во младенчестве неправильно»4.

Поклонение святым и учение о чистилище

Лютер, как и многие другие протестанты, отвергает особую роль Девы Марии в деле спасения человеческого рода. Согласно его представлениям, Дева Мария является «величайшей женщиной», заслуживающей всяческих похвал, так как Бог именно Ее избрал для воплощения Христа. В остальном же Она вполне земной человек, который, как и другие католические святые, не может выступать в роли ходатая пред Богом за верующих людей.

Обращение в молитвах к святым Лютер считал не просто пустым занятием, но крайне опасным заблуждением. Священное Писание, по мнению немецкого богослова, ни- где не говорит, что у христиан непременно должны быть

1 Мартин Лютер. Краткий катехизис. С. 176.

2 Аугсбургское исповедание, составленное под редакцией Филиппа Меланхтона / Санкт-Петербургское общество Мартина Лютера. СПб.:

Умозрение, 2023. С. 171.

3 Апология Аугсбургского исповедания // Книга согласия. Веро­ исповедание и учение Лютеранской Церкви. Электронное издание. М.: Фонд «Лютеранское наследие», 2010. С. 151.

4 Аугсбургское исповедание. С. 171.

иМатери Божией, Приснодевы, а также других святых

ивоздавать Им почести и уважение, которых они заслуживают. Я утверждаю также, что власть давать индульгенции предоставлена Церкви Христом и что этот обычай весьма благотворен для христианского люда»1.

Как уже было сказано, большое влияние на формирование взглядов Лютера оказали произведения «диссидентов» предшествующей эпохи, в частности трактат Яна Гуса «О Церкви», который Лютер досконально изучил. В этом трактате Гус подвергает сомнению незыблемый авторитет папы и епископов, а также оспаривает исключительное право духовенства освобождать людей от греха, налагать на них епитимии, продавать индульгенции. Гус ясно говорит о том, что Священного Писания христианину вполне достаточно для выстраивания отношений с Богом и ближними. При этом многие церковные постановления обозначались им как человеческие изобретения, которые не имеют статуса незыблемых правил веры. Подобно Гусу, Лютер настаивает на том, что церковные правила могут считаться авторитетными и обязательными для исполнения только в том случае, если в них четко отображается библейское учение. При отсутствии же твердых библейских оснований все папские буллы, декреты и послания должны быть отвергнуты как ложные.

Вполне естественно, что Лютер выступает против идеи, согласно которой накопленные при жизни добрые дела могут сыграть решающую роль в деле определения вечной участи. Сама идея сверхдолжных заслуг святых, которыми Римский Папа якобы властен распоряжаться по своему усмотрению, кажется Лютеру кощунственной. По мысли немецкого богослова, решение о посмертном пребывании души находится не во власти человека, даже если этот человек епископ Рима, но всецело принадлежит только одному Богу.

1 Исповедание веры Тридентского Собора (1545–1563 гг.) // Христианское вероучение. Догматические тексты учительства Церкви III– XX вв. / отв. ред. Пьер Дюмульен. СПб.: Изд-во св. Петра, 2022. С. 33.

Отношение к монашеству

Фактически все реформаторы к институту монашества относились отрицательно. В их число входил и Лютер. Будучи когда-то монахом Августинского ордена, он впоследствии, разочаровавшись в католичестве, слагает с себя монашеские обеты и через какое-то время вступает в брак. Примечательно, что его женой становится беглая монашенка Катарина фон Бора, тайно уехавшая из цистерцианского монастыря Нимбшен.

Как известно, Католическая Церковь саму идею монашества преподносила в качестве особого пути к Богу. Считалось, что монахи являются людьми более высокого духовного статуса, нежели все остальные верующие. Они несут сугубое служение Богу. Лютер же, провозглашая концепцию всеобщего священства, отрицал мнение католиков, что монахи чем-то отличаются от других христиан. Помня свой личный опыт монастырской жизни, реформатор приходит к убеждению в том, что и внутри монастырских стен человек не может укрыться от греха и слабостей человеческой природы. Никакие монашеские обеты не помогут подвижнику пастись, если его ум и сердце не обращены к Христу.

Отношение к гуманистическим идеям

Протестантское движение поначалу было встречено гуманистами с энтузиазмом. Несомненно, во взглядах гуманистов XVI века и лидеров реформационного движения было много общего. Прежде всего их объединяла неприязнь к католической схоластике. Так же как и реформаторы, гуманисты желали видеть Церковь обновленной, т. е. очищенной от всякого рода безнравственности и внешнего законничества. Однако, как отмечалось выше, несмотря на некоторую схожесть по ряду пунктов, между гуманистами и реформаторами имеются существенные расхождения. Христианские концепции гуманистов были