Введение в теологию раннего протестантизма. Монография

Божественная слава, по мнению Кальвина, не может быть передана никому и никем не должна быть оттеняема. Опираясь на Библию, реформатор заявляет, что ни один человек, каким бы святым он ни был, не может удостоиться чести понести бремя спасителя человечества, или хотя бы выступить в роли посредника. Примечательно, что Кальвин подвергает критике не только католические постулаты, но и всевозможные деистические воззрения, согласно которым, Бог, сотворив мир, отстранился от творческих дел и больше не участвует в жизни Своего творения. Согласно кальвиновскому богословию, «творческая сила Бога неизменно присутствует в мире – в нынешнем его состоянии, как и при сотворении»1.

Богословие славы Божией и доктрина о двойном предопределении

Центром богословской системы Жана Кальвина является концепция Божественной славы. Как отмечает Б. Хегглунд, у женевского реформатора именно слава Божия «является целью всего божественного миропорядка, порядка спасения, а также целью действий человека»2. Кальвин активно проповедует идею, согласно которой всё мироздание приведено из небытия в бытие для того, чтобы славить Творца. Слава Божия есть главная цель существования мира. Все творение должно находиться в повиновении воле Творца. Именно покорность Богу является тем самым фундаментом, на котором строятся отношения между людьми и их Создателем.

Одно из центральных мест в богословском наследии Кальвина занимает также учение о божественном промысле. Согласно этому учению все события в мире происходят при непосредственном божественном участии: «Когда речь идет о Божьем провидении, то вовсе не име-

1 Жан Кальвин. Наставление в христианской вере. Т. 1. С. 190. 2 Хегглунд Б. История теологии. С. 219.

ется ввиду, что Бог праздно наблюдает с небес за происходящим на земле. Скорее Он подобен хозяину корабля, управляющему и распоряжающемуся всем на борту»1. Эта концепция вызывала немало нареканий со стороны католиков, так как она подспудно предполагала, что божественная воля присутствует даже там, где совершается зло. Как верно замечает Б. Хегглунд, «по мнению Кальвина, участие Бога в происходящем зле не следует понимать лишь как допущение (“permisso”), в этом проявляется Его действующая, но непостижимая для нас воля»2.

Вполне естественно, что среди католических богословов такие жесткие доктринальные установки вызывали бурю недоумения и негодования. Даже некоторые коллеги по реформационному цеху, т. е. представители протестантизма, были не вполне согласны с этой идеей, в которой Бог выступает в качестве детерминирующего начала, регламентирующего все аспекты жизни сотворенных Им существ.

Тем не менее Кальвин, сетуя на то, что люди по своему неразумию случающиеся с ними события приписывают судьбе, наставляет их следующими словами: «Истина о божественном провидении вместо того, чтобы укрепиться в нашем сознании, совершенно замутнена и предана забвению. Попадет ли человек в руки разбойников, встретится ли с дикими зверями, унесет ли его в открытое море шторм, обрушится ли на него дом или дерево, и наоборот, найдет ли заблудившийся в пустыне путник чем утолить голод, вынесут ли морские волны на берег находившегося на волосок от гибели человека, чудом избавив его от смерти, – все эти события, как добрые так и дурные, наш плотской разум тут же приписывает судьбе. Но те, кто внял словам Христа о том, что и волосы у вас на голове все сочтены (Мф. 10:30), будут искать причину всех событий

1 Жан Кальвин. Наставление в христианской вере. Т. 1. С. 194–195. 2 Хегглунд Б. История теологии. С. 220.

дальше и придут к убеждению, что все происходящее решается скрытым планом Божьим»1.

Комментируя все вышесказанное, женевский реформатор делает важное замечание: «Бог не только наблюдает за событиями, но и повелевает свершиться тому, что Ему угодно»2. Некоторые католические богословы небезосновательно считали, что эта провиденциальная идея кальвинизма намного ближе к фаталистическому учению античных философов, нежели к евангельскому повествованию.

Кальвин излагает свое видение божественного провидения в нескольких пунктах: «Во-первых, необходимо заметить, что божественное провидение определяет как прошлое, так и будущее. Во-вторых, оно сдерживает и направляет все сущее и происходящее таким образом, что в одних случаях нуждается в промежуточных средствах, а в других обходится без них. В-третьих, божественное провидение действует наперекор любым обстоятельствам. В-чет- вертых, оно имеет целью открыть людям заботу Бога о роде человеческом и особенно его пристальное попечение о Церкви, находящейся непосредственно перед его взором»3.

Естественным продолжением кальвинистской доктрины о божественном промысле является учение о предопределении. Некоторые исследователи само понятие «кальвинизм» связывают с учением женевского реформатора о предопределении. Согласно этой доктрине, Бог не только предвидит все грядущие события в мире, но непосредственно предопределяет их. Кальвин уверен, что еще прежде создания мира Творец не просто знал, кто из людей спасется, а кто нет, Он именно предопределил одну часть людей к вечному спасению, другую же честь к вечной погибели.

Как уже было сказано ранее, учение о божественном предопределении, поддерживаемое многими протестан-

1 Жан Кальвин. Наставление в христианской вере. Т. 1. С. 191–192. 2 Там же. С. 195.

3 Там же. С. 204.

христианскую жизнь самостоятельно. Те духовные силы, которые могли бы привести человека к праведности, попросту в нем отсутствуют. Следовательно, в деле собственно спасения человек никак не участвует.

Человек становится праведным лишь тогда, когда ему будет ниспослан дар божественной благодати. Именно благодать производит в избранном те спасительные действия, которые мы можем условно назвать благочестивой жизнью. В своих трактатах женевский пастор с настойчивостью утверждает, что божественная благодать является абсолютно незаслуженным даром Творца. И она не была бы таковой, «если бы Бог, избирая Своих верных, рассматривал, каковы будут дела каждого»1. По его мнению, оправдание происходит следующим образом: «Бог принимает грешника в своей чистой, даваемой даром благодати, не видя в нем ничего, что подвигло бы Его на милость, кроме жалкого состояния человека»2. Такая трактовка избрания, с точки зрения Кальвина, является единственно верной, так как подчеркивает суверенность божественного выбора и полное бессилие человека. Исходя из этой концепции, получается, что святость человека – это не его личная заслуга, т. е. не плод личных аскетических усилий, но дар божественной милости.

Традиционный христианский взгляд, согласно которому у каждого человека есть шанс на спасение, Кальвин также подвергает критике. По его убеждению, ошибочно считать, что все люди созданы одинаковыми пред Богом: «Бог не создает всех людей в одинаковом состоянии, но предназначает одних к вечной жизни, а других к вечному проклятию. В зависимости от цели, для которой создан человек, мы говорим, предназначен он к смерти или к жизни»3. Как справедливо замечает Ф. Шафф, кальвинистское богословие «ограничивает действие спасительной

1 Жан Кальвин. Наставление в христианской вере. Т. 2. С. 390. 2 Там же. С. 209.

3 Там же. С. 381.

благодати Бога и искупительных деяний Христа небольшим кругом избранных, не обращая внимания на всеобщую любовь Бога ко всему человечеству»1.

С одной стороны, концепция предопределения была очень удобна реформаторам тем, что она лишала доктринального обоснования практику индульгенций, учение о сверхдолжных заслугах, догмат о чистилище и некоторые другие католические постулаты, в которых предполагалось деятельное участие человека. С другой же стороны, данная доктрина порождала множество неудобных вопросов, которые ставили протестантов в затруднительное положение. К примеру, если все в мире предопределено божественной волей, то тогда зачем реформаторам так самоотверженно заниматься проповедью Евангелия и призывать к обновлению нравственной жизни через покаяние? Если принять за истину доктрину безусловного предопределения, то тогда получается, что божественный промысел, который не может быть упразднен или даже как-то изменен, в итоге каждого приведет к определенной ему участи.

Однако католиков устрашало не только то, что кальвинистская программа спасения исключала все их привычные церковные постулаты и практики, объявляя их ложными учениями. Латинские богословы приходили в ужас от того образа Бога и той картины мироздания, которую Кальвин и его коллеги создали на основе своих доктринальных построений. Действительно, в кальвинистском понимании истории все роли и сюжеты заранее расписаны до мельчайших подробностей. По сути, разумные существа здесь выступают лишь марионетками во вселенском театре.

Как было сказано выше, Католическая Церковь, которая на тот момент уже имела богатейшее схоластическое наследие, не могла понять и принять эти иррациональные рассуждения женевского реформатора. Богословы-схола-

1 Шафф Ф. История христианской Церкви. Т. VIII. С. 169.

сты создали великолепную догматическую систему, в которой все было подчинено законам логики. Да и как могло быть по-другому, когда сам апостол Павел пишет, что христианский Бог есть Бог порядка (1Кор. 14:33). В Боге не может быть неразрешимых противоречий. Воля Божия открыта человеку в Библии, которая ясно и понятно возвещает, что грешники за свои злодеяния будут наказаны, а праведники за свои добродетели получат награду. Кальвиновская же идея предвечного предопределения к спасению и к погибели, по мнению католиков, не просто глубоко порочна, так как искажает библейское повествование и вступает в конфликт с предшествующей догматической традицией, она вовсе не является христианской.

Следует, однако же, отметить, что в некоторых местах своих сочинений Кальвин отрицает мнение, согласно которому, «если Бог предопределил момент нашей смерти, то мы не можем его переменить и поэтому напрасны все наши старания и осторожность»1. И все же на вопрос относительно того, как человек, неспособный самостоятельно стремиться к какой-либо добродетели, да и притом предопределенный к погибели, может изменить свою участь, женевский пастор ответа не дает.

Примечательно, что, приводя цитаты древних авторов христианской Церкви, в которых прослеживались утверждения о способностях человеческой воли менять жизнь человека к лучшему, Кальвин прямо называет их мнения ошибочными. По его утверждению, многие «греческие учители – и особенно Иоанн Златоуст – более других усердствовали в неумеренном восхвалении возможностей человека»2. Реформатор полагает, что из всех древних церковных авторов только у Августина мы можем найти учение более близкое к подлинно библейскому3.

1 Жан Кальвин. Наставление в христианской вере. Т. 1. С. 208. 2 Там же. С. 256.

3 Там же.