Введение в теологию раннего протестантизма. Монография

Глава 6

ПЯТЬ SOLA РЕФОРМАЦИИ

Как уже было сказано, «доктринальные позиции реформационного движения XVI века оказали непосредственное влияние на последующее духовное, интеллектуальное, социальное, экономическое и политическое формирование европейского общества. Борьба, развернувшаяся фактически сразу после обнародования девяноста пяти тезисов, которые Мартин Лютер прибил к дверям Виттенбергского собора, стала началом новой эпохи религиозности на европейском континенте. В сознании многих людей шестнадцатого столетия Реформация смогла преобразовать такие, казалось бы, обыденные слова, как “вера”, “духовность”, “религия”, и раскрыть их в новом

ключе»1.

Отделившись от католичества, протестанты с необходимостью должны были доказывать, что они имеют право на независимое существование. Поэтому, с одной стороны, лидерам реформационного движения приходилось обосновывать причины разрыва с католицизмом, указывая на доктринальные искажения последнего, с другой же стороны, формулировать свои вероисповедные концепции, в которых бы емко выражалась их собственная программа реформ.

Для того чтобы обобщить доктринальную программу протестного движения, необходимо вычленить общие бо-

1Антонян А. Р. Антипелагианская позиция Аврелия Августина и

еерецепция в лютеранском богословии XVI века // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2017. № 12-3(86). С. 18.

гословские постулаты, в равной степени приемлемые для большинства реформаторов. Этими общими постулатами, несомненно, являются знаменитые пять Sola1 – идеологическое знамя лидеров ранней Реформации.

Sola Scriptura («Только Писанием»)

Данный принцип предполагает сугубое сосредоточение внимания христианина на Библии. Священное Писание для реформаторов является единственным непогрешимым источником истины, руководствуясь которым верующий человек может выстроить свои отношения с Богом. Отвергая церковные предания, постановления соборов, а также доктринальные концепции, выдвинутые авторитетными авторами Средневековья, реформаторы объявили Библию незыблемым основанием, на котором строятся христианская вера и нравственность. Мартин Лютер отмечает: «Итак, мы должны быть отныне уверены, что душа в состоянии обойтись без всего другого, кроме Слова Божия [т. е. Библии], и что кроме Слова Божия, ничто ей не поможет»2. Так же и Кальвин настаивает на том, что «Богу было угодно возвестить и запечатлеть свою окончательную истину в одном лишь Святом Писании. Верующие должны быть уверены в его небесном происхождении, чтобы принять его с полным доверием, принять так, словно они слышат речь Самого Бога, исходящую из Его уст»3.

Каждый христианин, по мнению протестантов, имеет возможность читать Священное Писание вполне самостоятельно, не прибегая при этом к помощи толкователей. Традиция толкования, сложившаяся в католичестве, объ- является ненужным интеллектуальным грузом, не помо-

1 Sola – только (лат.).

2 Мартин Лютер. О свободе христианина // Мартин Лютер. Избранные произведения / пер. с лат. К. Комарова. СПб.: Андреев и со-

гласие, 1994. С. 195.

3 Жан Кальвин. Наставление в христианской вере. В 3 т. Т. 1 / пер. с франц. А. Д. Бакулова, науч. ред. Ю. А. Кимелева. М.: Издательство РГГУ, 1997. С. 67.

гающим, а лишь обременяющим непосредственное восприятие священного текста. Нельзя сказать, что протестанты полностью отвергали предшествующую им богословскую и экзегетическую традицию. Все же иногда реформаторы прибегали к цитированию текстов святых отцов древней Церкви, когда находили в них утверждения, созвучные с их взглядами. Но, так или иначе, статус Библии для них был всегда намного выше любых других писаний. Древние христианские авторы не были для протестантов непререкаемым источником истины. Как отмечает немецкий теолог Ганс Шварц: «Внимательно прислушиваясь к церковному преданию, особенно к отцам церкви, Лютер не доверял человеческим словам. Он подчеркивал, что не следовал бы писаниям ни Августина, ни каких-либо других богословов, если бы Библия не подтверждала их»1.

Принцип «Только Писанием», как отмечает А. Макграт, «стал одним из основных лозунгов реформаторов в их попытке привести обряды и верования Церкви в соответствие с практикой золотого века христианства… каждое течение Реформации рассматривало Писание как источник, из которого оно черпало свои идеи и обряды»2. По мнению богословов реформационного движения, доктрины и обряды, которые не находят в Писании своего основания, должны быть признаны человеческими изобретениями и отвергнуты как ненужные или даже сугубо вредные. К примеру, протестанты яростно выступали против католической практики молитвы за умерших, считая ее совершенно небиблейской. По их мнению, источником этой практики была не Библия, а народные суеверия.

Однако такой максималистский подход в изучении Библии, при котором любые авторитеты отодвигались на второй план, порождал ряд непреодолимых проблем. Вполне

1 Шварц Г. Христианская вера и традиция Лютера / пер. с нем. М.: Издательство ББИ, 2017. С. 14.

2 Макграт А. Богословская мысль Реформации / пер. с англ. В.В. Петлюченко. Одесса: Богомыслие, 1994. С. 168.

естественно, что при игнорировании опыта истолкования библейского текста «у деятелей реформационного движения не могла не возникнуть определенная сложность. Если толкование Библии освобождается от определенной методологии и внешних авторитетов, то неизбежно возникает ситуация экзегетического релятивизма. Протестантизм, по сути, санкционировал сугубо личностное понимание священного текста, которое может существовать автономно, т. е. без опоры на предшествующую экзегетическую традицию»1. Такой подход быстро привел к тому, что возникло множество разномыслий уже внутри самого протестантизма.

Как известно, католики придерживались древнего принципа, согласно которому произвольное толкование Писания считалось недопустимым. Текст Библии необходимо толковать, опираясь на выкристаллизовавшуюся традицию. Именно такой подход, по мнению католических богословов, давал возможность человеку уберечь себя от еретических заблуждений. Тридентский собор

(1545–1563), противостоя протестантскому Sola Scriptura,

постановил, что Священное Писание не является единственным источником Откровения. Протестантский метод произвольного толкования Библии Католическая Церковь признала, во-первых – опасным, во-вторых – ущербным.

В канонах Тридентского собора сказано: «Чтобы обуздать некоторые непослушные умы, Собор постановляет, что никто не должен в вопросах веры или нравов, составляющих часть христианского учения, ни дерзать, доверяясь собственному суждению, противно тому смыслу, которого придерживается Матерь наша святая Церковь, которой и

1 Антонян А. Р. Десакрализация средневековой Католической традиции в теологических концепциях Мартина Лютера // Богослужебные практики и культовые искусства в современном мире, Майкоп, 17–21 сентября 2018 года / ред.-сост. С. И. Хватова. Т. 2. Майкоп: Изд-во «Магарин Олег Григорьевич», 2018. С. 302.

надлежит судить об истинном смысле и толковании сего Священного Писания, ни толковать Священное Писание противно единодушному согласию Отцов, даже если такое толкование никогда не будет опубликовано»1.

Примечательно, что многие лидеры реформационного движения, поначалу ратуя за дарование возможности читать и толковать Библию каждому верующему человеку, спустя какое-то время отказываются от этой идеи. А. Макграт замечает: «Первоначально магистерская Реформация согласилась с тем, что каждый человек обладал правом толковать Писание, однако… по иронии судьбы движение, которое придавало такое значение Писанию, впоследствии стало отказывать своим менее образованным членам в доступе к Писанию из опасения, что они могут неправильно его истолковать (иными словами, истолковать его не так, как магистерские реформаторы)»2.

Необходимо отметить, что корпус Священного Писания реформаторов был на одиннадцать книг меньше чем у католиков. Протестанты не включали в библейский список те книги Ветхого Завета, которые считались второканоническими. Также лидеры реформационного движения всеми силами стремились отказаться от Вульгаты3, сделав переводы Священного Писания на национальные языки. Так, Лютер в 1522 г. переводит на народный немецкий язык Новый Завет, а в 1534 г. им был переведен и Ветхий Завет.

Интересным является то, что Мартин Лютер разделял тексты Священного Писания по мере их значимости на главные и второстепенные. К главным текстам Писа- ния он относил те, в которых излагалось повествование

1 Постановления Тридентского Собора (1545–1563 гг.). Декрет о принятии священных книг и Предания / Христианское вероучение. Догматические тексты учительства Церкви III–XX вв. / отв. ред. Пьер Дюмульен. СПб.: Изд-во св. Петра, 2022. С. 90.

2 Макграт А. Богословская мысль Реформации. С. 192.

3 Вульгата – перевод Библии на латинский язык, осуществленный в IV веке Блаженным Иеронимом Стридонским.

Доктрина оправдания верой, по сути, является общим тезисом, в равной степени приемлемым для всех реформаторов. Выступая против идеи «заслуженного» спасения, пропагандируемой католиками, они единогласно объявили спасительной одну лишь веру во Христа-Искупителя, Который прощает человека даром, по Своей милости, а не в результате каких-то предшествующих заслуг.

Sola gratia («Только благодатью»)

За тысячу лет до появления реформаторов блаженный Августин, противостоя британскому монаху Пелагию, разрабатывает сотериологическую концепцию, согласно которой человек спасается исключительно лишь Божией благодатью. Следуя Августину, реформаторы учили тому, что подаваемая от Бога благодать не может расцениваться в качестве награды за добродетельную жизнь. Скорее наоборот: подлинно добродетельная жизнь есть не что иное, как результат действия в человеке божественной благодати. Именно она выступает источником всего благого, что может совершить человек. Но ее ниспослание нисколько не могут предварять какие-либо заслуги. Иначе, как уже было показано выше, благодать была бы не даром милости Божией, а вполне заслуженной наградой. Человек переходит из состояния виновного пред Богом в состояние спасающегося лишь через божественное избрание. Само же избрание осуществляется божественным промыслом, не зависящим от воли человека. Значительным достоинством этой теории, которую разделяли фактически все ранние реформаторы, является то, что она лишает богословской обоснованности практику индульгенций, идею заслуг пред Богом, и веру в чистилище.

Интересно, что полемизируя с католиками, Лютер теоретически­ допускает возможность существования сокровищницы святых и чистилища. Он также допускает мысль, что именно Римский Папа имеет право распоря-

жаться этой сокровищницей по своему усмотрению. Но тогда у немецкого реформатора остается неразрешимым недоумение: «Почему папа не избавит из чистилища все души одновременно, ради всесвятейшей любви?»1. Почему эти заслуги святых непременно должны быть распродаваемы, а не раздариваемы несчастным грешникам?

Solus Christus («Только Христос»)

Данное утверждение имеет своей основой учение, согласно которому для верующего человека может быть только один Искупитель и Спаситель – Иисус Христос. Никакой святой и даже Дева Мария, с точки зрения реформаторов, не могут выступать в качестве посредников или ходатаев пред Богом за христиан. Опираясь на слова апостола Павла, протестанты твердо держались убеждения, что только Христос является действительным посредником между Творцом и творением (1Тим. 2:5). К примеру, для Кальвина, как отмечает Н. В. Ревуненкова, «почитание святых заступников верующими означало умаление Божьей славы»2.

В средневековую эпоху культ святых в народном сознании нередко вытеснял поклонение Христу или, по крайней мере, отдалял Христа на второй план. Люди верили, что каждый святой наделен от Бога определенной функцией, т. е. может помогать в каких-либо житейских ситуациях. Некоторые святые помогали путешествующим, другие святые выступали в качестве покровителей семейного благополучия, были святые целители, святые – защитники от врагов и т. п. Реформаторы небезосновательно полагали, что в этой протекционной схеме совсем не оставалось место Христу. Рассматривая культ святых в свете Священного Писания, деятели протестантизма пришли к

1 Мартин Лютер. 95 тезисов / сост., вступ. ст., примеч. и коммент. И. Фокина. СПб.: Роза мира, 2002. С. 13.

2 Ревуненкова Н. В. Жан Кальвин: Теология и религиозно-обще- ственная мысль XVI века. СПб.: ИПЦ СПбГУТД, 2012. С. 101.

выводу, что поклонение святым, так же как и почитание материальных предметов (святынь), является псевдохристианской практикой.

Воздавая поклонение святым и святыням, «человек неминуемо возлагает все свои надежды на их чудодейственную силу. В таком случае автоматически уходит на второй план то, что должно быть для каждого христианина первостепенным, а именно: преображение души через сознательное желание изменить жизнь, выстраивая ее по христианским заповедям»1. Именно поэтому протестанты пытаются в своих трактатах предостеречь верующих, как им казалось, от пагубной суеверной практики. К примеру, Лютер, взывая к верующим, говорит: «Давайте же будем считать твердо доказанным, что душа может обойтись без всего, за исключением Слова Божьего»2.

Тезис Solus Christus также предполагает, что между Богом и людьми не может быть посредников в виде специально назначенных для этой функции людей, т. е. духовенства. Как уже говорилось, реформаторы отрицали за католическим духовенством статус сакрального сословия, при этом придерживаясь позиции, согласно которой священническую функцию может выполнять каждый христианин. Французский исследователь И. Гобри, цитируя Лютера, пишет: «…Труд монаха и священника в глазах Божиих ничуть не превыше труда крестьянина или домохозяйки»3.

Для подтверждения своей теории протестанты часто приводили цитату из Соборного послания апостола Петра, где он, обращаясь к христианам, провозглашает: «Вы – род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Своей свет» (1Петр. 2:9).

1 Антонян А. Р. Десакрализация средневековой Католической традиции в теологических концепциях Мартина Лютера. С. 304–305.

2 Мартин Лютер. О свободе христианина. С. 26.

3 Гобри И. Лютер / предисл. А. П. Левандовского; пер. с фр. Е. В. Головиной. М.: Молодая гвардия, 2000. С. 380.