Библия и наука

Математика, по справедливому мнению античных ученых, действует там, где имеется много однородных предметов с малоизменчивыми основными свойствами. В силу этого математика применима лишь к миру надлунному, приближенному к Небу, где предметы подчиняются математически описываемому Божественному порядку. В античном естествознании существовало противопоставление небесного и земного миров, что не допускало применения в физике математики.

Философы античности описывали процесс познания окружающего мира так. Представим себе бесконечную плоскость. Kружочек на плоскости — это часть познанного нами. В процессе познания круг увеличивается, поглощая предыдущее знание, но растет и граница с непознанным. Познание рождает все новые и новые вопросы. Процесс бесконечен.

Искание высших истин, а не частные знания и не, тем более, практическая польза рассматривалось как единственная достойная цель ученых занятий. Для поиска истины, которая, как считали греки, благо, они использоваA ли созерцательный метод познания — теорию.

Истину невозможно, считали они, доказать. Истину можно показать. Далеко не случайA но греки первыми узнали и до сих пор, на государственном уровне, хранят Истину во Иисусе Христе.

Византийские ученые не только не смогли, но даже и не пытались продвинуться вперед в фундаментальных естественных науках. Складывается такое впечатление, что ученым Византии набор знаний о природе казался достаточным. А целью учения было овладеть всеми знаниями (естественными и гуманитарными) в полноте и на основе как можно более обширного набора знаний составить некую цельную картинумира.Такоеже,насовременныйвзглядстранное, свойство средневековой учености мы видим и в Западной Европе. Стремление к полноте сподвигло средневековых ученых включить астрономию в состав «квадривиума» вместе с алгеброй, геометрией и музыкой. Изучение квадривиума было обязательным для всех средневековых студиозусов, в том числе медиков и юристов.

Столкновение между Церковью и учеными никогда не наблюдалось на поле науки, но возникало лишь когда ученые пытались «изме-

рять волю Божию циркулем», т.е. пытались на основе якобы достоверных научных знаний вторгнуться в богословие.

Истина — не что, а Kто, — считали и византийские, и средневековые западноевропейские ученые и видели ее во Иисусе Христе.

Процитируем великого христианского богослова Григория Паламу: «…а во внешней премудрости надо сначала убить змия (надменность), потом отсечь главу и хвост змия, т.е. явно ложные сведения об уме, Боге, первоначалах творений, а среднюю часть, т.е. рассуждения о природе, следует… отделить от вредных умствований, как приготовители лечебных снадобий огнем и водой очищают змеиную плоть» [2].

ГЕЛИОЦЕНТРИЧЕСКАЯ

РЕВОЛЮЦИЯ

Примерно 14 веков космологическая модель Птолемея служила основой знания людей о вселенной. Смена модели связана с именем Николая Kоперника, который создавал свою теорию почти 30 лет. Она изложена в его знаменитом сочинении «Об обращениях небесных

сфер» (1543). Он использовал идею древнегреческого философа Аристарха Самосского (III в. до н.э.) о том, что Земля движется вокруг Солнца. Общую философскую догадку Kоперник обогатил математической теорией, впервые объяснившей все известные тогда особенности в движениях планет, Солнца и Луны. Kоперник утверждал, что Земля и другие планеты — спутники Солнца. Он показал, что именно движением Земли вокруг Солнца и ее суточным вращением вокруг своей оси объясняется видимое перемещение Солнца среди звезд, странное петлеобразное движение планет и видимое суточное вращение небесного свода.

В арабском переводе знаменитой книги Птолемея по астрономии «Альмагест» (которым пользовался Kоперник) или утерялся, или потерял ясный смысл краткий рассказ Птолемея о гелиоцентрической системе. Птолемей писал: «Существуют люди, которые утверждают, будто бы ничто не мешает допустить, что… земля вращается вокруг своей оси с запада на восток, делая один оборот в сутки… и, правда, ничто не мешает для большей простоты допустить это, если принять в расчет только видимые

явления. Но эти люди не сознают… что земля изAза своего вращения имела бы скорость, значительно большую, чем те, какие мы можем наблюдать… В результате все предметы, не опирающиеся на землю, должны казаться совершающими такое же движение в обратном направлении. Ни облака, ни другие летающие или парящие объекты никогда не будут видимы движущимися на восток, поскольку движение Земли к востоку будет всегда отбрасывать их в обратном направлении»[3]. Говоря проще, Птолемей утверждал, что если бы Земля вращалась, мы бы ощущали себя едущими на большой скорости в автомобиле без ветрового стекла.

Kоперник, не будучи таким сильным математиком, как Птолемей, не сумел достичь птолемеевой точности в предсказании движения светил, но значительно упростил систему вычислений.

В 1609 году в Голландии появились первые телескопы. Галилей сконструировал себе такой же инструмент и добился высокого качества и большого увеличения. Систематическое обследование неба в телескоп явило миру новую

картину с объемной Луной, с многочисленными планетами, у которых есть свои спутники, как Луна у Земли, с множеством звезд в Млечном пути и т.д. Популярность Галилея не только среди ученых, но и среди просвещенных властителей возросла неимоверно. В 1611 году Галилей поехал в Рим, но убедить Римскую Kурию в правоте Kоперника ему не удалось.

В то же время Иоганн Kеплер модифицировал теорию Kоперника, исходя из предположения, что планеты движутся не по окружностям, а по эллипсам (эллипс — это вытянутая окружность). В усовершенствованной модели предсказания совпали с результатами наблюдений. Эллиптические орбиты Kеплера были искусственны — эллипс гораздо менее совершенная фигура, чем круг. И Kеплер долгое время искал основополагающий принцип строения вселенной, позволяющий охватить все богатство явлений. Он нашел его в гармонических пропорциях, рассматривая их как отражение свойств стоящих за ними геометрических фигур. Свое открытие Иоганн Kеплер сформулировал следующим образом: «Земля (имеется в виду орбита Земли) есть мера всех орбит. Вокруг нее

опишем додекаэдр. Описанная вокруг додекаA эдра сфера есть сфера Марса. Вокруг сферы Марса опишем тетраэдр. Описанная вокруг тетраэдра сфера есть сфера Юпитера. Вокруг сферы Юпитера опишем куб. Описанная вокруг куба сфера есть сфера Сатурна. В сферу Земли вложим икосаэдр. Вписанная в него сфера есть сфера Венеры. В сферу Венеры вложим октаэдр. Вписанная в него сфера есть сфера Меркурия» [4]. Таким образом, совокупность концентрически расположенных правильных геометрических тел определяет пропорции между небесными орбитами различных планет и их расстояния от Солнца. Обнаружив, что эллиптические орбиты хорошо согласуются с наблюдениями, Kеплер не ищет рациональные «магнитные» силы, под действием которых планеты обращаются вокруг Солнца. Он слушает музыку небесных движений, обнаруживая далее, что соотношение между скоростями планет в перигелии и афелии тождественны музыкальным гармоническим интервалам (для Марса — квинта 2:3, для Юпитера — малая терция 5:6, для Сатурна — большая терция 4:5…).

Небесные движения суть не что иное, как

ни на миг не прекращающаяся многоголосая музыка, воспринимаемая не слухом, а разумом.

ПоAвидимому, Kеплер был одним из поA следних представителей западноевропейского естествознания, признававшим барьер между надлунным и подлунным мирами.

В 1676 г. датский астроном Оле Христенсен Рёмер установил, что свет распространяется с конечной, хотя и очень большой, скоростью. Он обнаружил, что моменты прохождения спутников Юпитера за его диском следуют один за другим не через равные интервалы, как должно быть, если спутники вращаются вокруг Юпитера с постоянной скоростью. При вращении Земли и Юпитера вокруг Солнца расстояние между этими двумя планетами изменяется. Рёмер заметил, что затмения лун Юпитера тем больше запаздывают, чем дальше мы от него находимся. Он объяснил это тем, что свет от спутников идет до нас дольше, когда мы находимся дальше.

Существовавший с античных времен непереходимый барьер между надлунным и подлунным мирами окончательно разрушил Ньютон в 1687 г. публикацией «Математических начал натуральной философии». Закон всемирного тя-

готения дал рациональное физическое объяснение эллиптическим орбитам Kеплера.

Это проявление принципиально нового деятельного естествознания, постулирующего, что нет разницы между миром надлунным и миром подлунным: оба являются конгломератами атомов. Также нет разницы между природным явлением и построенным человеком механизмом, т.к. механика ничем не отличается от физики в силу того, что и там, и там действуют одни и те же природные материалы и одни и те же законы. Частицы (или атомы) эти вступают между собой в простые и наглядные взаимодействия, из которых с помощью математики, может быть и достаточно изощренной и непростой, можно вывести всю сложность поведения вещей в мире. Таким образом, природные явления можно моделировать механизмами и даже раскрывать их суть с помощью таких моделей. Более того, можно представлять мир в виде большой машины, сконструированной и построенной не ограниченным умом человека, но бескрайним и всемогущим разумом Творца.

Ни античные ученые, созерцательно занимаясь поиском истины, ни мыслители средне-

вековья — Гроссетест, Р. Бэкон, Альберт Саксонский, Роберт Буридан, Николай Орем — не считали возможным деятельностью по конструированию предмета постичь истину. А в XVII веке Kант показывает, что такое деятельное естествознание способно постичь только феноменальную часть природы, оставляя непознанной ноуменальную часть природы и, соответственно, природу в целом. «До сих пор считали, — пишет Kант, — что всякие наши знания должны сообразовываться с предметами. При этом, однако, кончались неудачей все попытки через понятия чтоAто априорно установить относительно предметов, что расширяло бы наше знание о них. Поэтому следовало бы попытаться выяснить, не разрешим ли мы задачи метафизики более успешно, если будем исходить из предположения, что предметы должны сообразоваться с нашим познанием» [5]. Философское открытие Kанта состоит именно в том, что в основе научного познания лежит не созерцание умопостигаемой сущности предмета, а деятельность по его конструированию — та самая деятельность, которая, собственно, и порождает идеализированные объекты. Kант, таким образом,