Библия и наука

ствием для распространения околонаучных мифов, поскольку «сила внушения возрастает в коллективе»* и «при проведении внушения его действенность тем более разительна, чем к большему количеству лиц оно одновременно обращено»**. Еще в античные времена бытовало мнение: «один отдельно взятый афинянин — это хитрая лисица, но когда афиняне собираются на народные собрания... уже имеешь дело со стадом баранов»***. Современные психологи также утверждают, что «чем больше организация, тем неизбежнее ее спутниками выступают безнравственность и не желающая ничего видеть глупость»****. Что же касается научных и образовательных организаций, ответственных за распространение околонаучных мифов, то здесь мы сталкиваемся с инфраструктурами не просто большого, но гигантского масштаба.

Особенностью функционирования этих ин-

*Цит. по: Неманов и др., 1969. С. 251.

**Цит. по: Там же. С. 251.

***Цит. по: Московичи, 1998. С. 37.

****Цит. по: Одайник, 1996. С. 52.

фраструктур является охват ими фактически всего детского населения. В то же время несформировавшееся детское сознание, как писал Бехтерев, обладает поразительной внушаемостью*, которая усиливается авторитетом учителя, играющим в деле внушения огромную роль**, а также, как уже указывалось, авторитетом науки, от лица которой учитель якобы выступает. Учащиеся средней школы большей частью впитывают содержание околонаучных мифов, глубоко о нем не задумываясь, доверяя во всем педагогу. В то же время результатом подобного бесконтрольного вторжения в сознание человека внушаемой установки является, по утверждению Бехтерева, то, что личность ее практически не в состоянии отвергнуть, даже когда видна ее нелепость***. Приведем лишь один пример внушения подобных нелепых идей через современные учебники естествознания.

«В результате многолетних исследований, которые проводили ученые самых разных про-

*Бехтерев, 1994. С. 174, 182.

**Там же. С. 188.

***Бехтерев, 1908. С. 13.

фессий, было выяснено: нет ни одного химического элемента, который был бы в космических телах и отсутствовал бы на Земле; нет ни одного химического элемента, который был бы найден в живых телах и отсутствовал бы в неживых. Это говорит о единстве вещества живых и неживых тел, о единстве природы»*.

«Таким образом, в клетке нет какихAнибудь особенных элементов, характерных только для живой природы. Это указывает на связь и единство живой и неживой природы»**.

Задумаемся о смысле приведенных фраз. Могли ли в клетке вообще быть обнаружены какиеAлибо химические элементы, которые бы «отсутствовали в неживых телах»?

Уже за несколько тысяч лет до того, как были получены «результаты многолетних исследований», можно было бы догадаться о том, что таких элементов в живом организме в принципе быть не может. Ведь любое живое существо после своей гибели разлагается и превращается в вещество неживой природы. И можно ли ожи-

* Цит. по: Естествознание, 1993. С. 84–85. ** Цит. по: Общая биология, 1991. С. 146.

дать, что продукты естественного разложения будут какAто отличаться от продуктов искусственного разложения — того, что является объектом «многолетних исследований ученых»?

Очевидно, что приведенные фразы из учебных пособий не несут в себе положительной смысловой нагрузки и не связаны с научными представлениями о мире. И, тем не менее, через них, несомненно, оказывается определенное мировоззренческое воздействие на сознание учащихся. В них чувствуется стремление сгладить различие между живой и неживой природой. Не зря ведь продолжение второй фразы выглядит следующим образом:

«На атомном уровне различий между химическим составом органического и неорганического мира нет. Различия обнаруживаются на более высоком уровне организации — молекулярном».

Истоки этих различий при таком подходе связываются лишь с одним — с возможностями разнопланового «конструирования» молекулярных и надмолекулярных образований из одного и того же элементарного материала по аналогии с тем, как из одних и тех же деталей

принципиально недоступных для научного метода внепространственноAвневременных истоков жизни, учебник подталкивает ум учащихся к однозначному принятию механистических представлений о сущности живой материи, стирающих коренное различие между живым и неживым. На фоне подобного «естественно научного» объяснения становятся бессмысленными дальнейшие размышления о какихAлибо духовных проблемах, ибо все эти проблемы будут связываться в сознании (даже скорее в бессознательных глубинах) учащегося с чемAто «ненастоящим», вторичным, производным от более фундаментальных физикоAхимических законов, где никаких нравственных проблем не существует и куда человеческая личность должна безвозвратно кануть после своей смерти. Эта мировоззренческая установка закладывается не прямо, но косвенно, через изложение якобы научных представлений. И такой образ действия, пожалуй, эффективнее, чем более прямые формы влияния на человека. Ведь, как утверждал Бехтерев, внушение «может проявляться легче всего в том случае, когда оно проникает в психическую сферу незаметно, вкрадчиво, при

информации. Сам же генетический аппарат, по словам исследователя Фрэнсиса ХитчинA га, является «мощным стабилизирующим механизмом, основной целью которого является предотвращение эволюционирования новых форм»*.

Эту точку зрения разделяет сейчас большинство исследователей, занимающихся молекулярными механизмами наследственности. Так, на одном из совещаний ведущих мировых эволюционистов, проходящих во второй половине ХХ столетия, то есть когда уже были раскрыты молекулярные основы генетики, обсуждался вопрос: можно ли распространять механизмы, лежащие в основе микроэволюции, чтобы объяснить феномен макроэволюции. Ответ был категоричен: «определенно нет»**. Исследователь Даррел Kауц писал по этому же поводу следующее: «Людей вводят в заблуждение, заставляя верить, что поскольку микроэволюция — реальность, то макроэволюция — такая

*Цит. по: Kузнецов, 1992. С. 29.

**Тейлор, 1994. С. 87.

***Цит. по: Там же. С. 87.

же реальность»***. Заслуженный профессор биологии в отставке из Университета Эндрюса Фрэнк Марш также утверждал со всей определенностью: «Микроэволюция — да. Макроэволюция — нет! Это факт... огромной важности, заслуживающий глубокого изучения»*. По словам доктора философии в области генетики Лейна Лестера и его коллеги Реймонда Болина, «биологические изменения имеют рамки и...

эти рамки установлены структурой и функциями генетического механизма»**.

Впервые об этих рамках было сказано в первой главе Kниги Бытия, когда Творец, определяя законы существования сотворенных трав и деревьев, повелевает им сеять семя и приносить плоды по роду их (Быт. 1, 12). В настоящее

* Цит по: Тейлор, 1994. С. 87.

** Цит. по: Тейлор, 1994. С. 85. Они же писали: «...видообразование не затрагивает основную конструкцию организма. Это просто расщепление генофонда одного вида, чтобы создать два. Учитывая действие сдерживающих факторов регулирующих механизмов и неспособность любых мутаций производить новую генетическую информацию, следует ожидать сохранение основной схемы» (Цит. по: Тейлор, 1994. С. 85).