Уголовная ответственность за легализацию. Монография

предлагают иной вариант толкования множественного числаупотребляемыхвзаконепонятий. Исследователи пишут: «Представляется, что употребление в законе указанных словосочетаний во множественном числе подразумевает разнообразие возможных финансовых операций и других сделок, а не их количество. Иными словами, имеются в виду различные по форме и содер- жанию финансовые операции и сделки, то есть их ка- чественная, а не количественная характеристика.»84. В конце концов, почему бы не согласиться с авторами? Однако даже в таком случае необходимо, чтобы было несколько финансовых операций, причем разнообраз- ных, но никак не одна. Например, операция с денеж- ными средствами в наличной форме и предоставление кредита или займа.

Оригинальную позицию в защиту множествен- ного числа законодательного определения занима- ет П. С. Яни. Исследователь предпочитает избегать грамматического толкования нормы, полагая, что та- кая трактовка искажает идею «законотворца». Мысль профессора П. С. Яни заслуживает того, чтобы при- вести ее полностью: «Вместе с тем Пленум совершен- но очевидно исходил из того соображения, что недо- четы юридической техники (если, конечно, относить к таким недочетам уже, пожалуй, ставшей традици- онной форму описания запрещенных действий с ис- пользованием множественного числа) не должны ис- кажать замысла законодателя, поэтому порой, когда путем строгой трактовки — “по букве” — можно “вы- вести” только узкое действие нормы, явно не соответ- ствующее идее законотворцев, Верховный Суд толкует текст закона “по смыслу”»85. Мы не можем согласиться

84Журавлев М. П., Журавлева Е. М. Указ. соч. С. 4–7.

85Яни П. С. Указ. соч. С. 828.

91

смнением профессора П. С. Яни по следующим причи- нам. Во-первых, Верховный Суд имеет полное право толковать норму закона, но интересно было бы знать, кто дал Верховному Суду право создавать законода- тельное предписание (о чем мы говорили выше). Во- вторых, не следует забывать известный римский по- стулат, который является квинтэссенцией правового государства или, по крайней мере, государства, пре- тендующего на такой статус: dura lex, sed lex. Мы вовсе не склонны высказывать восторги по поводу современ- ной редакции ст. 174 и 174.1 УК. Но закон существует в том, пускай несовершенном, виде, который предло- жил законодатель. По смыслу или по духу закона мож- но его толковать, когда его смысл, исходя из грамма- тического построения, действительно не ясен или, ког- да закон сам позволяет такую трактовку. Например, ст. 285 УК, диспозиция которой деяние в виде злоу- потребления должностными полномочиями превра- щает в преступление, если его результатом стало су- щественное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства. Определения признака «существенное нарушение» нет ни в зако- не, ни в рекомендациях высшей судебной инстанции.

Вданной связи его трактовка должна быть связана

стаким вредом, который явно ощутим для граждани- на или организации, или государства, или общества.

Вкачестве примера толкования по духу, предполага- ющее не узкое, как справедливо утверждает профессор П. С. Яни, а широкое понимание закона, позволенное самим законодателем, можно привести ч. 2 ст. 61 УК, которая предусматривает, что в качестве смягчающих наказание обстоятельств могут быть признаны и иные, не предусмотренные ч. 1 данной статьи. Но, не любые

92

обстоятельства (например, красивые глаза), а лишь такие, которые, по мысли законодателя, могут повли- ять на избрание достойной меры репрессии в целях ис- правления гражданина.

Если придерживаться мнения профессора П. С. Яни, тогда окажется, что формулировка закона, изложенная по определенным грамматическим пра- вилам и несущая в себе конкретную смысловую на- грузку, не должна быть препятствием для понима- ния нормы права так, как желает правоприменитель. Если быть последовательным в русле толкования по смыслу, игнорируя букву закона, тогда можно при- йти к парадоксам. Например, угроза насылания пор- чи семье или субъекту должна быть обстоятельством, позволяющим квалифицировать деяние как квалифи- цированное вовлечение несовершеннолетнего в совер- шение преступления по ч. 3 ст. 150 УК при соблюде- нии иных, необходимых для квалификации этого пре- ступления оснований. Почему бы и нет, ведь угроза в данном случае имеет целью сломить сопротивление потерпевшего с тем, чтобы он, под ее воздействием, со- вершил желаемое для посягателя. Угроза насылания порчи такую цель имеет. Следовательно, по мысли за- конодателя, она имеет все свойства признака данного преступления. То же можно отнести к ч. 3 ст. 151, ч. 1 ст. 210 УК и т. д.

Нам представляется очевидным, что для пра- вильного, единообразного, отвечающего принципу справедливости правоприменения следует так стро- ить грамматику закона, чтобы она не вызывала сомне- ний и максимально ограничивала толкование его «по духу», которое заключает в себе применение закона так, как желает применитель, пуская в ход различно- го рода схоластические рассуждения. В данной связи

93

полагаем, что в статьях 174 и 174.1 УК должна быть представлена такая формулировка: «Сделка с денеж- ными средствами или иным имуществом…».

В статьях 174 и 174.1 УК вопрос о наличии со- става преступления решен неодинаково. Для престу- пления, предусмотренного ст. 174.1 УК, характерно совершение деяния в крупном размере, а для престу- пления, предусмотренного ст. 174 УК, крупный раз- мер выступает лишь в качестве квалифицирующего признака. То есть в том случае, если субъект легали- зовал денежные средства или иное имущество, при- обретенные другими лицами преступным путем, раз- мер совершенного не имеет значения. Его наличие мо- жет быть только квалифицирующим обстоятельством. А в том случае если субъект легализовал денежные средства или иное имущество, приобретенные им в ре- зультате им же совершенного преступления, тогда необходимо наличие крупного размера. Прежде все- го — о композиционном единстве законодательных конструкций. Легализация с объективной стороны в плане выполнения конкретных действий аналогич- на как для случаев преступления, предусмотренного ст. 174, так и для случаев, предусмотренных ст. 174.1 УК. Но тогда какие же основания считать крупный размер в одном случае криминообразующим призна- ком, а в другом — квалифицирующим?

Надо заметить, что диспозиции статей россий- ского УК об ответственности за легализацию по при- знаку ущерба претерпевали ряд не совсем ясных ме- таморфоз. До февраля 2002 г. крупный размер вы- ступал в статьях о легализации в качестве особо квалифицирующего признака, которому был придан оценочный характер. С февраля 2002 г. этот признак стал криминообразующим. Затем он превращается

94

в квалифицирующий признак с четкой регламента- цией суммы, установленной в декабре 2003 г., в виде свыше сначала одного, а затем шести миллионов руб. Наконец, сапреля2010 г. крупныйразмерсталкрими- нообразующим признаком для состава преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК, а для состава ст. 174 так и остался квалифицирующим. Между тем вопрос о размере легализации, по достижении которого на- ступает уголовная ответственность, относится к числу остродискуссионных86. В данном контексте предлага- лись различные, вплоть до оригинальных, рекомен- дации о дополнении соответствующих норм фиксиро- ванными стоимостными параметрами. Так, например, О. А. Рыхлов предлагает установить трехступенчатую структуру определения размера легализации: значи- тельный, крупный и особо крупный размеры. Причем денежную сумму каждого размера предлагается диф- ференцировать в зависимости от статуса имущества: движимое или недвижимое.

Значительный размер О. А. Рыхлов предлага- ет определять для движимого имущества — свыше 200 000 руб., для недвижимого — свыше 1 000 000 руб.; крупный размер для движимого имущества — свыше 600 000 руб., для недвижимого — свыше 3 000 000 руб.; особо крупный размер для движимого имущества — свыше 6 000 000 руб., для недвижимого — свыше

86 См.: Журавлев М. П., Журавлева Е. М. Указ. соч.; Зимин О. В., Гребнев Д. Ю. Проблемныевопросыквалификациилегализации(отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем // Российская юстиция. 2007. № 3; Рыхлов О. А. Ответственность за легализацию (отмыва- ние) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным пу- тем, по уголовному законодательству России: Автореферат дисс. канд. юрид.

наук. Челябинск, 2007; Кругликов Л. Л., Соловьев О. Г., Грибов А. С. Вопросы совершенствования норм ст. 174 и 174.1 УК РФ // Легализация преступных до- ходов как угроза экономической безопасности России. Нижний Новгород, 2009.

С. 406–407 и др.

95

30 000 000 руб.87 При этом ответственность за лега- лизацию в значительном размере предусмотрена у О. А. Рыхлова в части первой рекомендуемой им ре- дакции, где максимальная санкция устанавливает- ся в виде ареста (даже не лишения свободы) на срок от четырех до шести месяцев. В части второй реко- мендуемой автором редакции устанавливается ответ- ственность за легализацию в крупном размере или со- вершенную группой лиц по предварительному сговору или лицом с использованием своего служебного поло- жения. Максимальная санкция — лишение свободы на срок от двух до четырех лет. И, наконец, в части третьей авторской редакции предусматривается от- ветственность за совершение деяния организованной группой или в особо крупном размере. Максимальная санкция — лишение свободы на срок от семи до деся- ти лет. Мы не станем возражать против авторской по- зиции относительно определения низшего и высшего пределов легализованных сумм, с которых начинает- ся уголовная ответственность. Однако позиция авто- ра вызывает все же несколько вопросов. Во-первых, каков прагматический смысл разделять суммы в за- висимости от гражданско-правового статуса имуще- ства? Смысл ответственности за легализацию — поста- вить превентивный заслон приносящей государству ущерб неправомерной экономической деятельности или деятельности, имеющей экономический оттенок. Кроме того, легализация, как мы отмечали ранее, яв- ляется итогом совершения других преступлений, ко- торые и совершаются ради придания правомерного вида преступным дивидендам (мы, разумеется, имеем в виду преступления, которые совершаются с целью

87 См.: Рыхлов О. А. Указ. соч.

96

дальнейшего отмывания криминальных доходов). Помимо указанного, отмытые деньги чаще всего вновь возвращаются в криминальный оборот. Уголовная от- ветственность, как наиболее репрессивный инстру- мент из всех доступных государству видов ответствен- ности, призвана играть присущую ей превентивную роль с учетом высочайшей степени опасности анали- зируемых преступлений. Поэтому мы считаем неце- лесообразным разграничивать суммы ущерба в зави- симости от гражданско-правового статуса имущества:

влюбом случае, независимо от принадлежности иму- щества к движимому или недвижимому, ущерб будет нанесен.

Во-вторых, автор создал довольно непростую, если не сказать противоречивую, конструкцию нор- мы. Как мы отмечали, первая часть предлагаемой О. А. Рыхловым нормы предполагает ответственность

вслучае совершения деяния в значительном разме- ре. Во второй части предлагаемой нормы автор созда- ет такую конструкцию: то же деяние, совершенное…

вкрупном размере, а в части третьей — деяния, пред- усмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные… в особо крупном размере. Если автор пользуется приемом оксиморона (сочетание кон- трастных слов), тогда его попытка на ниве юриспру- денции явно неудачна, поскольку часть вторая реко- мендуемой им нормы буквально будет представлена так: совершение финансовых операций… в значитель- ном размере, совершенные в крупном размере и т. п. Между тем законодатель предлагает достойные ва- рианты в контексте предлагаемой автором структу- ры. Например, ст. 158, где в ч. 1 записано: «кража, то есть тайное хищение чужого имущества…», а в ч. 2

97

сказано: «кража, совершенная… с причинением зна- чительного ущерба гражданину…». Или ст. 260, где в ч. 1 устанавливается ответственность за незаконную рубку… в значительном размере, а в ч. 2 — за неза- конную рубку… в крупном размере. Когда речь идет о размерах причиненного вреда, законодатель в основ- ном пользуется повторением предыдущего текста для того, чтобы не возникало теоретических, а порой и практических недоумений. А такие практические недоумения вполне возможны. Так, если принять ре- дакцию О. А. Рыхлова, тогда необходимо сначала до- казать, что легализация была совершена в значитель- ном размере, который потом превратился в крупный. Получается некая несуразица.

В-третьих, в редакции нормы анализируемого авторского текста обнаруживается некоторая проти- воречивость по меньшей мере с принципом справед- ливой ответственности. Так, если один субъект совер- шил легализацию в особо крупном размере, то он бу- дет нести наказание по части третьей предлагаемой редакции (максимум до 10 лет), а в случае соверше- ния легализации в значительном размере, но органи- зованной группой, ее члены также будут нести ответ- ственность по части третьей с такой же санкцией. Нам представляется, что организованная группа, независи- мо от того, какой ущерб ей реально удалось причинить, явление более опасное, чем индивидуально действую- щий субъект. И уравнивать ответственность в таком ракурсе нельзя.

Вместе с тем нам представляется необходимым, во-первых, закрепить крупный размер в качестве кри- минообразующего признака в ст. 174 УК и, во-вторых, уточнить его минимальный критерий.

98

Закрепление криминообразующего призна- ка в виде крупного размера в ст. 174 УК необходимо

идля того, чтобы привести аналогичные нормы (ст. 174

и174.1 УК) в соответствие друг с другом, и для того, чтобы отграничить преступление от непреступного акта. Вряд ли целесообразно квалифицировать как легализацию деятельность лиц, отмывающих незна- чительные суммы в результате, например, похище- ния подержанного автомобиля «Ока». В таких ситуа- циях в России не хватит мест отбывания наказания. Малозначительные деяния не должны претендовать на статус преступления.

Что касается минимальной суммы, по достиже- нии которой будет определяться крупный размер, то, на наш взгляд, целесообразно воспользоваться приме- чанием к ст. 169 УК, в которой сумма крупного размера

внастоящее время составляет полтора млн руб. Такое предложение обусловлено следующими соображения- ми. Во-первых, использование универсального приме- чания к ст. 169 УК позволит гармонизировать гл. 22 УК

вчасти определения ущерба для экономической кате- гории преступлений. Некорректно, на наш взгляд, при- менять различные критерии к одинаковым признакам преступлений одной видовой направленности.

Во-вторых, суммы в полтора млн руб. вполне до- статочно, чтобы создать криминообразующий признак применительно к легализации.

Вцелях воплощения нашего предложения необхо- димо изменить примечание к ст. 169 УК, изъяв ст. 174

и174.1 как исключения для определения крупного размера.

Предлагая ввести крупный размер в качестве кри- минообразующегопризнакавст. 174 УКиустановивего минимальный размер, мы полагаем целесообразным

99

предусмотреть в КоАП соответствующие нормы об от- ветственности за легализацию, предусмотрев в каче- стве санкции значительные штрафы.

В юридической литературе неоднократно обра- щалось внимание на корректность и целесообразность исключения из криминальных операций, в результа- те которых образовываются средства для легализации, преступлений, предусмотренных ст. 193, 194, 198, 199, 199.1 и 199.2 УК. Сторонники такого исключения ссы- лались на то, что средства, получаемые в результате совершаемых преступлений, составляющих исключе- ние из объективной стороны легализации, не прино- сят реального преступного дохода, поскольку «во всех этих случаях налицо противоправное удержание соб- ственногоимуществаинеисполнениеобязанностирас- порядиться им по передаче другому лицу (в том числе государству)»88. Такое мнение высказывал профессор Б. В. Волженкин, отмечая, однако, что логика законо- дателя относительно исключения из общего правила об ответственности за легализацию не является убеди- тельной89. Адепты исключения полагают, что если уж такой перечень имеет право на существование, то он должен быть расширен90.

Противники законодательного исключения из объективной стороны легализации считают, что та- кая конструкция неприемлема, поскольку дивиденды, полученные в результате совершения преступлений, входящих в перечень исключения, также являются

88Безверхов А. Г., Сережкина К. Н. Легализация (отмывание) имуще- ства, приобретенного преступным путем: вопросы законодательной регламен- тации и квалификации // Легализация преступных доходов как угроза эконо- мической безопасности России. Нижний Новгород, 2009. С. 364.

89См.: Волженкин Б. В. Преступления в сфере экономической деятель- ности. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. С. 224.

90См.: Безверхов А. Г., Сережкина К. Н. Указ. соч. С. 364

100