Уголовная ответственность за легализацию. Монография

Вряд ли целесообразно на страницах данной рабо- тыцитироватьмножествомненийвпользунеобязатель- ности судебного решения за предикатное преступление при осуждении лица за легализацию. Представляется достаточным предложить в систематизированном виде лишь основные положения, касающиеся рассматривае- мого вопроса. Итак, аргументы против судебного поста- новления за предикатное преступление следующие:

1)трудно, если вообще возможно, квалифициро- вать деяние как легализацию;

2)смысл статьи не свидетельствует о необходимо- сти предварительного судейского решения;

3)«предикатор» может быть не установлен или не осужден по различным причинам;

4)ссылка на ч. 1 ст. 49 Конституции некорректна, так как в данной норме речь идет о признании вино- вным лица, а не самого события преступления;

5)«Преступность события приобретения предме- тов легализации определяется не наличием судебно- го решения о признании лица виновным в совершении преступления, а наличием факта самого преступления, т. е. достаточных данных, указывающих на признаки преступления (ч. 2 ст. 140 УПК ), в результате которого доходы были приобретены»46;

6)Страсбургская Конвенция об отмывании, выяв- лении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности в ч. 2 ст. 6 указывает: «не имеет значения, подпадает ли основное правонарушение под уголовную юрисдикцию Стороны».

По поводу аргумента, который мы поместили под

№1, можно сказать лишь то, что многие нормы УК сформулированы таким образом, что доказать наличие

46 Букарев В. Б., Трунцевский Ю. В., Шулепов Н. А. Указ. соч. С. 50.

61

в действиях лица состава преступления либо затруд- нительно, либо вовсе невозможно. Так, например, лже- предпринимательство (уже не являющееся в настоящее время преступлением), наличие состава которого зако- нодатель связывает с созданием коммерческой органи- зации, причинившей крупный ущерб. Сомнительно, чтобы с момента создания организации можно было причинить крупный ущерб.

Другим примером может служить ст. 282.2, ко- торая связывает уголовную ответственность за орга- низацию деятельности экстремистской организации со вступившим в силу решением суда о ликвидации или запрете деятельности такой организации. В дан- ном случае необходимо решение суда о ликвидации, анеопривлечениикуголовнойответственности. Норе- шение о ликвидации может быть обжаловано. И в слу- чае если через весьма продолжительный промежуток времени решение суда о ликвидации вступит в силу, то можно начинать уголовное преследование по при- знакам преступления, предусмотренного ст. 282.2 УК. Но даже если суд вынесет обвинительный приговор, он еще не будет считаться вступившим в силу, учитывая возможности его обжалования. Таким образом, уго- ловная ответственность по ст. 282.2 становится весьма проблематичной. В ситуациях подобного рода необхо- димо либо изменять норму, либо изменять ее бланкет- ную основу.

Рассуждая об ответственности за преступление, предусмотренное ст. 282.2, обращаем внимание на то обстоятельство, что законодатель связывает призна- ние организации экстремисткой с наличием судебно- го решения. Только суд, а вовсе не любой правопри- менитель, способен легитимно установить признаки экстремизма в деятельности конкретной организации.

62

Статья 9 Федерального закона от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»47 (Далее — Закон о противодействии экстремистской де- ятельности) устанавливает положение, согласно кото- рому «В случае, предусмотренном частью четвертой статьи 7 Закона о противодействии экстремистской де- ятельности, либо в случае осуществления обществен- ным или религиозным объединением, либо иной орга- низацией, либо их региональным или другим струк- турнымподразделениемэкстремистскойдеятельности, повлекшей за собой нарушение прав и свобод челове- ка и гражданина, причинение вреда личности, здоро- вью граждан, окружающей среде, общественному по- рядку, общественной безопасности, собственности, за- конным экономическим интересам физических и (или) юридических лиц, обществу и государству или созда- ющей реальную угрозу причинения такого вреда, со- ответствующие общественное или религиозное объеди- нение либо иная организация могут быть ликвидиро- ваны, а деятельность соответствующего общественного или религиозного объединения, не являющегося юри- дическим лицом, может быть запрещена по реше- нию суда на основании заявления Генерального про- курора РФ или подчиненного ему соответствующего прокурора.

По указанным в части второй цитируемой статьи основаниям общественное или религиозное объедине- ние может быть ликвидировано, а деятельность обще- ственного или религиозного объединения, не являю- щегося юридическим лицом, может быть запрещена по решению суда также на основании заявления феде- рального органа государственной регистрации или его соответствующего территориального органа.

47 См.: РГ. 2002. 30 июл.

63

В случае принятия судом по основаниям, преду- смотренным Законом о противодействии экстремист- ской деятельности, решения о ликвидации обществен- ного или религиозного объединения их региональные и другие структурные подразделения также подлежат ликвидации». Такимобразом, толькосудвправеофици- ально констатировать наличие в деятельности органи- зации признаков экстремизма, т. е., строго говоря, суд, принимая решение о ликвидации организации как экс- тремистской, предрешает приговор федерального суда о наличии состава преступления, предусмотренного ст. 282.2 УК. Иначе говоря, в норме ст. 282.2 УК закре- плена преюдициальная необходимость вынесения ре- шения судом о запрете, прежде чем будет возбуждено уголовное преследование. При этом необходимо отме- тить, что Закон о противодействии экстремистской дея- тельности предлагает суду факультатив, а не импера- тив запрета. В результате получается такая ситуация: если суд не примет решения о ликвидации, нельзя воз- буждать уголовное преследование за организацию дея- тельностиэкстремистскойорганизации. Точнотакаяже ситуация характерна для решения вопроса о привлече- нии лица к ответственности за легализацию предме- тов, полученных в результате совершения преступле- ния, поскольку только суд полномочен констатировать наличие или отсутствие состава преступления и уста- навливать вину лица, его совершившего.

Между тем даже те авторы, которые считают об- винительный приговор за «предикат» необязательным при квалификации деяния как легализацию, отмеча- ют неясность соответствующего разъяснения плену- ма Верховного Суда РФ, в п. 21 которого дано указа- ние: «При постановлении обвинительного приговора по статье 174 УК РФ или по статье 174.1 УК РФ судом

64

должен быть установлен факт получения лицом де- нежных средств или иного имущества, заведомо добы- тых преступным путем либо в результате совершения преступления»48, отмечая, что в данном вопросе пле- нум не дал «однозначного ответа» на полемические во- просы относительно квалификации предикатного пре- ступления49. Замечание справедливое. Действительно, пленум не предложил разъяснений по важному во- просу, от правильности решения которого зависят кон- кретные правовые последствия. Однако на страницах Бюллетеня Верховного Суда РФ 2005 года был опубли- кован интересный материал, который носил название «О некоторых вопросах судебной практики по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем». Этот материал был опубликован после того, как пленум Верховного Суда РФ издал постановление «О судебной практи- ке по делам о незаконном предпринимательстве и ле- гализации (отмывании) денежных средств или ино- го имущества, приобретенных преступным путем». Поскольку постановление пленума не внесло ясности в вопросы квалификации, в частности, легализации, возникла необходимость судейского видения полемич- ных моментов законоположения об отмывании. В опу- бликованном материале нашла отражение и пробле- ма предикатного преступления, причем достаточно

48Постановление пленума Верховного Суда Российской Федерации

№23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и ле- гализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретен- ных преступным путем» от 18 ноября 2004 г.

49См.: Кречетов Д. В. Проблемы применения уголовной ответственно- сти за легализацию (отмывание) преступных доходов. // Пути повышения эф- фективности взаимодействия подразделений МВД РФ с другими государствен- ными органами в области противодействия легализации преступных доходов. Нижний Новгород, 2005. С. 795.

65

ясно и недвусмысленно. В опубликованном материале, автором которого являлся заместитель председателя Верховного Суда РФ В. П. Верин, предлагается такое решение полемического вопроса вокруг предикатного преступления: «При изложении текста данного пункта авторы исходили из контекста ст. 174 и 174.1 УК РФ в их внутренней неразрывной связи, поскольку в том

идругом случаях необходимо, как это видно из смыс- ла диспозиции названных статей, чтобы факт преступ- ного происхождения денежных средств и иного имуще- ства был установлен приговором суда. Того же требуют

инормы уголовно-процессуального закона <…>. Исходя из этого другой подход к установлению

факта совершения преступления, который послужил источником происхождения легализуемого имуще- ства, путем решения органа предварительного рас- следования противоречил бы нашему национальному законодательству»50. В ответ на критику высказанно- го профессором В. П. Вериным положения, профессор Н. А. Колоколов совершенно обоснованно замечает: «В. П. Верин в своей статье лишь утверждает, что факт приобретения имущества преступным путем — необхо- димый элемент процесса доказывания по уголовному делу об отмывании (легализации) добытого преступ- ным путем»51.

Мнение о том, что наличие предикатного престу- пления должно быть доказано в судебном порядке, от- стаивается и другими авторами52. По такому пути идет

50Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2005. № 2. С. 31.

51Колоколов Н. А., Левит В. О. Эволюция судебного толкования базо- вых понятий, содержащихся в ст. 174, 174-1 УК РФ // Легализация преступных доходов как угроза экономической безопасности России: теория, практика, тех- ника гармонизации международно-правовых и национальных механизмов про- тиводействия. Нижний Новгород, 2009. С. 291.

52См., например, Завидов Б. Д., Андреев Н. М. Уголовно-правовой ана- лиз легализации (отмывания) денежных средств // Адвокат. 2003. № 3.

66

и судебная практика. Так, в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 18.02.2008 № 13-Д08-253 предложен в определенной мере прецедент судебной констатации предикатного преступления: «Судом также установлено (выделе- но мною — А. Ч.), что 29 декабря 2005 г. А., исполь- зуя денежные средства в сумме 1200 руб., полученные от продажи наркотиков, приобрел в ювелирном мага- зине золотое кольцо. Эти действия А. были квалифи- цированы судом по ч. 1 ст. 174.1 УК как совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами, приобретенными лицом в результате со- вершения им преступления», а в обзоре кассацион- ной практики судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2 полугодие 2009 г. прямо ука- зано: «Для признания лица виновным в совершении им преступления, предусмотренного ст. 174.1 УК РФ, необходимо установить факт получения денежных средств или иного имущества в результате соверше- ния им преступления»54.

Аргумент под № 2 вряд ли нуждается в простран- ной критике. В нормах, посвященных уголовной ответ- ственности за легализацию, четко указано, что предме- ты легализации должны быть приобретены в результа- те совершения преступления. Такое законодательное указание отсылает правоприменителя к УПК для того, чтобы определиться, кто полномочен констатировать наличие в действиях лица состава преступления.

В части 1 ст. 8 УПК сказано: «Правосудие по уго- ловному делу в Российской Федерации осуществля- ется только судом». Пункт 1 ст. 29 УПК уточняет это

53См.: Документ опубликован не был. Доступ из справочной правовой системы ГАРАНТ.

54Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2010. № 6.

67

положение: «Только суд правомочен: 1) признать лицо виновнымвсовершениипреступленияиназначитьему наказание». Необходимо заметить, что УПК опериру- ет таким словосочетанием, как виновность в соверше- нии преступления. Суд не просто признает лицо вино- вным, но констатирует в его действиях наличие состава преступления, в совершении которого лицо и призна- ется виновным. Следовательно, только суд полномочен устанавливать в действиях лица наличие либо отсут- ствие состава преступления. Что касается иных фигур уголовного процесса, то они таким правом не наделе- ны. В части 2 ст. 21 УПК указано, что прокурор, следо- ватель, орган дознания и дознаватель в случае обна- ружения только признаков преступления принимают необходимые меры по установлению события престу- пления, но вовсе не констатируют наличие преступно- го посягательства. Приведенные аргументы свидетель- ствуют о том, что именно смысл статей 174 и 174.1 УК (и не только смысл, но и их буква) удостоверяют необ- ходимость предварительного судебного решения о пре- ступности предикатного деяния.

Аргументы 4 и 5 совпадают по смыслу с крити- куемым аргументом 2. Поэтому их критика представ- ляется излишней, поскольку она представлена выше. Необходимо, однако, добавить, что ссылка авторов, от- стаивающих судебное решение по поводу «предиката», на часть 1 ст. 49 Конституции является вполне коррект- ной, поскольку авторы имеют в виду, во-первых, вино- вность лица в совершении преступления. В чем же еще может быть констатирована вина лица в рамках уго- ловного процесса? А наличие в его действиях престу- пления устанавливает только суд.

Во-вторых, авторыимеютввидувбольшеймереле- гализатора, который должен отвечать за легализацию,

68

если установлена преступность предикатного престу- пления. В данной связи возникает риторический во- прос: можно ли выносить обвинительный вердикт за преступление, предусмотренное ст. 174.1 УК, если суд не установил, что совершенное лицом предикатное деяние является преступным?

Аргумент 3. Действительно, «предикатор» может быть не установлен или не осужден. Но что это меня- ет по отношению к легализации? Для ответственности за легализацию важно установить, что предикатное деяние является преступным, и тогда возможно осуж- дение лица за легализацию. Исключением в данном случае является ст. 174.1 УК. Если лицо, совершившее предикатное преступление и затем легализовавшее по- лученные предметы, не будет установлено, тогда и во- все не будет судебного разбирательства, как того требу- ет ч. 1 ст. 247 УПК.

Гораздо сложнее обстоит дело с критикой аргумен- та 6. При этом, сложность заключается вовсе не в том, что в п. «а» ч. 2 ст. 6 Страсбургской Конвенции об от- мывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности указано: «не имеет значе- ния, подпадает ли основное правонарушение под уго- ловную юрисдикцию Стороны». В отношении данно- го пункта необходимо иметь в виду, что абз. «с» п. 2 ст. 6 «Конвенции ООН против транснациональной ор- ганизованной преступности» (принята в г. Нью-Йорке 15.11.2000 Резолюцией 55/25 на 62-ом пленарном засе- дании 55-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН) опре- деляет: «Однако преступления, совершенные за преде- лами юрисдикции какого-либо Государства-участника, представляют собой основные правонарушения толь- ко при условии, что соответствующее деяние явля- ется уголовно наказуемым согласно внутреннему

69

законодательству государства, в котором оно соверше- но, и было бы уголовно наказуемым согласно внутрен- нему законодательству Государства-участника, в кото- ромосуществляетсяилиприменяетсянастоящаястатья, если бы оно было совершено в нем». Абсолютно анало- гичная формулировка содержится и в абз. «с» п. 2 ст. 23 (Отмываниедоходовотпреступлений) «КонвенцииООН против коррупции» (принята в г. Нью-Йорке 31.10.2003 Резолюцией 58/4 на 51-ом пленарном заседании 58-ой сессии Генеральной Ассамблеи ООН). Таким образом, суверенность внутреннего законодательства все же должна соблюдаться.

Сложность критики шестого аргумента заключа- ется главным образом в том, что п. 5 ст. 9 «Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии, конфискации доходов от преступной деятельности и финансировании терроризма» (CETS № 198), за- ключенной в Варшаве 16.05.2005 г., устанавливает положение, согласно которому каждая Сторона обе- спечивает, чтобы предварительное осуждение за пре- дикатное преступление не являлось обязательным условием для осуждения за отмывание денег. Однако цитируемое положение Конвенции вовсе не обяза- тельно в настоящее время для российского законода- тельства по двум основным причинам. Первая причи- на заключается в том, что Конвенция не ратифици- рована Россией. Согласно ст. 16 Федерального закона от 15.07.1995 № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации»55 (Далее — Закон о междуна- родных договорах Российской Федерации, междуна- родные договоры ратифицируются Государственной Думой, а сама ратификация, согласно ст. 14 цитиру- емого Закона, осуществляется в форме федерального

55 См.: РГ. 1995. 21 июл.

70