Трансформация партийной системы современной Турции от крайнего плюрализма к доминирующей партии. Монография
.pdf
Глава 2. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ ТУРЦИИ: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ
ке Гези, впоследствии вылившиеся в многочисленные митинги по всей стране. Начавшись как мирный митинг экологов против строительства торгового центра в парковой зоне, протестная акция аккумулировала прежде всего недовольство светского сегмента общества вмешательством правящего режима в частную жизнь, усилением авторитарных тенденций, нарушением гражданских свобод и т. д.1;
3) 2013–2018 гг. – «эрдогановцы» vs. «антиэрдогановцы»: основная линия размежевания проходит между сторонниками и противниками Р. Т. Эрдогана.
Центральный политический дискурс связан с переходом от парламентаризма к президентской системе. Правящий режим связывает собственную легитимность с легитимностью государства: тот, кто выступает против правящего режима, объявляется национальным предателем, врагом Турции и т. п. ПСР применяет также конспирологический дискурс для консолидации электората: в риторике правящей партии повсеместными стали такие конструкты, как «параллельное государство» («paralel devlet»), «высший разум» («üst akıl»), призванные обозначить некие внешние и внутренние силы, стремящиеся подорвать стабильность в республике, развалить страну и т. п. Критическими событиями стали попытка военного переворота, в котором были обвинены сторонники исламского проповедника Ф. Гюлена. Данная структура, получившая название FETÖ, была признана в Турции террористической.
Попытка военного переворота активизировала процесс подготовки конституционной реформы, предполагавшей переход от парламентской системы к президентской. Результаты референдума, который состоялся в 2017 г., иллюстрируют глубокую поляризацию турецкого общества, оказавшегося разделенным на два непримиримых лагеря: 51,41 % проголосовали за переход на президентскую систему, 48,59 % высказались против2.
1Там же. P. 158.
2Nisan 2017 Referandum Sonuçlari. URL: http://www.sabah.com.tr/secim/16- nisan-2017-referandum/
Хасанов Р. Ш., Галкина Е. В. |
71 |
ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ
Стоит отметить, что трансформация турецкой партийной системы не была связана с изменениями в структуре социаль- но-политических размежеваний: в электоральном пространстве по-прежнему доминируют два основных культурных раскола: исламисты – лаицисты, турецкие националисты – курдские националисты. Однако доминирование ПСР внесло коррективы в репрезентацию данных размежеваний конкретными партиями, что было подробно описано выше.
Анализ электоральной статистики и вторичный анализ данных социологических исследований1 выявили ряд характерных особенностей. В частности, распределение результатов на парламентских выборах имеет четкие региональные контуры. Это выражается в том, что все четыре ведущие партии на протяжении последних пяти выборов первенствуют в конкретных провинциях. При этом из четырех ведущих партий только ПСР представлена на территории всей Турции, пользуясь при этом разной степенью электоральной поддержки. Остальные три партии могут рассчитывать на голоса избирателей только в определенных регионах страны. У ПСР самые высокие результаты традиционно в регионе Внутренней Анатолии и на черноморском побережье (Конья, Малатья, Кахраманмараш, Кайсери, Кютахья, Эрзурум, Ризе и т. д.). Ядерный электорат НРП сконцентрирован в западных и южных провинциях республики: Айдын, Кыркларели, Эдирне, Мугла, Текирдаг, Измир, Анталия и др. НРП практически не представлена в юго-восточных провинциях, где прожи-
1 Диссертант обратился к социологическим исследованиям центра KONDA, который считается наиболее авторитетным и независимым аналитическим центром в современной Турции. Для вторичного анализа были отобраны электоральные исследования этого центра за 2007, 2011, 2015 гг. (KONDA. 2007 Seçimi Sandığın içindekini ne belirledi? URL: http://konda.com.tr/wp-content/ uploads/2017/02/2007_07_KONDA_Sandigin_Icindekini_Ne_Belirledi.pdf;
12 Haziran 2011 Genel Seçim. Barometre 4 Aylık Rapor - Seçim Analizi. URL: http://konda.com.tr/wp-content/uploads/2017/01/2011_06_KONDA_Barometre_4_ Aylik_Rapor_Secim_Analizi.pdf; 7 Haziran Sandık ve Seçmen Analizi. URL: http:// konda.com.tr/wp-content/uploads/2017/03/KONDA_7HaziranSand%C4%B1kveSe %C3%A7menAnaliziRaporu.pdf;
1 Kasım Sandık ve Seçmen Analizi. URL: http://konda.com.tr/wp-content/ uploads/2017/03/KONDA_1Kas%C4%B1m2015SandikveSecmenAnaliziRaporu. pdf). Результаты вторичного анализа данных социологических исследований представлены в Приложении № 1.
72 |
Монография |
Глава 2. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ ТУРЦИИ: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ
вают курды. ПНД традиционно поддерживают избиратели из прибрежных районов на юге и на западе. Наиболее сильные позиции у ПНД в провинциях Османийе, Ыгдыр, Байбурт, Мерсин. Так же как и НРП, ПНД не может рассчитывать на поддержку избирателей в курдских провинциях. Наконец, ДПН наибольшей поддержкой пользуется в курдских провинциях на юго-востоке страны: Хаккари, Ширнак, Диярбакыр, Мардин, Батман, Тунджели и др. Соответственно на остальной части республики ДПН набирает крайне низкий результат1.
Помимо регионализации партийных предпочтений, вторичный анализ данных социологических исследований выявил консолидацию избирателей вокруг определенных партий на основе этнорелигиозных, демографических, идеологических и мировоззренческих признаков. Так, ПСР аккумулируют большую часть голосов тех избирателей, которые определяют свою идентичность как консервативно-религиозную. Таковых среди электората правящей партии КОНДА насчитала 65 % (здесь и далее речь идет о средних значениях, полученных в ходе вторичного анализа данных социологических исследований за электоральные циклы с 2007 по 2015 гг.). Для сравнения только 7 % электората НРП определяет свою идентичность как консервативно-религиозную, у ПНД данный показатель равен 12 % (Приложение 1).
91 % избирателей ПСР определяют свой образ жизни как традиционалистский или религиозный, только 9 % – как светский. У НРП 54 % избирателей определяют свой образ жизни как светский; 38 % – как традиционалистский и 8 % – как религиозный. У ПНД – 24 % светских избирателей, 56 % определили свой образ жизни как традиционалистский, 20 % – как религиозный. У ДПН 25% избирателей считают свой образ жизни светским, 53 % традиционалистским и 23 % религиозным (Приложение 1).
Социологические исследования показывают также очевидные различия в партийных предпочтениях между суннитами и алевитами. Так, 38 % суннитов поддерживают ПСР, 20 % – НРП, 14 % – ПНД, 10 % – ДПН. При этом 71 % алевитов поддерживают
1 На основе электоральной статистики ЦИК Турции. URL: http://www.ysk. gov.tr/
Хасанов Р. Ш., Галкина Е. В. |
73 |
ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ
НРП, 5 % – ПСР, 5 % – ПНД, 12 % – ДПН. Таким образом, большая часть алевитов традиционно поддерживает кемалистскую НРП, в то время как религиозные сунниты поддерживают прежде всего ПСР (Приложение 1).
Примечательным является также распределение электората по уровню образования. Согласно социологическому исследованию КОНДА, 68 % избирателей ПСР – это граждане, имеющие образование не выше неполного среднего (с точки зрения российской системы образования это 9 классов). Только 23 % избирателей ПСР имеют полное среднее образование и лишь 8 % имеют высшее образование. Аналогичные показатели у ДПН: 64 % избирателей партии имеют образование не выше неполного среднего, только 24 % имеют полное среднее образование и лишь 12 % избирателей имеют высшее образование (Приложение 1).
Наибольшей поддержкой среди турок с высшим образованием пользуются НРП и ПНД: высшее образование имеют 22 % избирателей у НРП, 17 % – у ПНД. Также высока поддержка обеих партий среди тех граждан, которые имеют полное среднее образование: 32 % – у НРП и 35 % – у ПНД. При этом вторичный анализ социологических исследований показывает четкую тенденцию к снижению доли образованных сторонников ПСР (Приложение 1).
С точки зрения демографических особенностей распределения электоральной поддержки социологические исследования показывают, что самым «молодым» является электоральная база ПНД и ДПН: 33 % избирателей ПНД – это молодые люди в возрасте от 18 до 28. У ДПН этот показатель составляет 32 %. Менее популярны обе националистические партии у людей старшего возраста: только 31 % от общего числа избирателей у обеих партий составляют люди старше 44 лет (Приложение 1).
У правящей ПСР и кемалистской НРП распределение по возрастным категориям ровно обратное: ниже – поддержка среди молодежи (21 % – у ПСР, 24 – % у НРП), выше – среди людей старшего возраста (43 % – у ПСР, 45 % – у НРП) (Приложение 1).
Результаты вторичного анализа данных социологических исследований за отчетный период (2007–2017 гг.) свидетель-
74 |
Монография |
Глава 2. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ ТУРЦИИ: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ
ствуют о том, что на формирование партийных предпочтений турецких избирателей решающее влияние оказывает структура социально-политических размежеваний: другими словами, электоральные ориентации определяются в первую очередь принадлежностью к той или иной социокультурной или этнорелигиозной группе. В частности, электоральное доминирование правящей ПСР основано на аккумулировании поддержки кон- сервативно-религиозного и традиционалистского сегмента электората: это в основной массе этнические турки-сунниты среднего и пожилого возраста, имеющие образование на уровне или ниже среднего. Главная оппозиционная партия – НРП – консолидировала поддержку светского (лаицисткого) электората, ведущего современный «вестернизированный» образ жизни: в основной массе это люди среднего и пожилого возраста, имеющие полное среднее образование либо высшее. НРП традиционно поддерживает абсолютное большинство алевитов. Основной электорат ДПН – это этнические курды. Националистическая ПНД – это единственная партия, которая не имеет своего «нишевого» избирателя: правящая ПСР успешно конкурирует с ПНД за голоса турок-националистов (ülkücüler).
Такимобразом,проведенныйанализсвидетельствуетокоренной трансформации турецкой партийной системы после критических выборов 2002 г. Крайне фрагментированная система с высокой электоральной волатильностью, характерная для 1990-х гг., сменяется системой с доминирующей партией. В результате электорального сдвига турецкая партийная система приобрела четырехпартийную основу. «Старые» центристские партии, доминировавшие в период с 1983 по начало 2000-х гг., растеряли электоральный потенциал и сошли с политической сцены. Электорат консолидировался вокруг четырех основных партий: Партия справедливости и развития, Народно-республиканская партия, Партия националистического действия, Демократическая партия народов. Как результат, значительно сократились показатели политической фрагментации и электоральной волатильности. Результаты вторичного анализа данных социологических исследований за отчетный период (2007–2017 гг.) показывают то,
Хасанов Р. Ш., Галкина Е. В. |
75 |
ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ
что электоральный сдвиг был вызван изменениями партийных идентификаций при сохранении прежней структуры социальных размежеваний. Принадлежность к той или иной этнорелигиозной / социокультурной группе оказывает решающее влияние на формирование партийных предпочтений турецких избирателей. Основные линии размежеваний по-прежнему проходят между исламистами и лаицистами, турецкими националистами и курдскими националистами. На основе проведенного анализа можно спрогнозировать, что в будущем основным источником волатильности в турецкой партийной системе будут электоральные пертурбации турецких националистов, выбирающих между правящей партией и рядом партий националистического спектра, и курдов, чьи голоса с попеременным успехом стягивают на себя ПСР и ДПН.
2.3. Институциональные факторы трансформации партийной системы современной Турции
С момента перехода к политическому плюрализму эволюция турецкой партийной системы во многом определялась институциональными изменениями, проистекавшими из динамики политического процесса в республике. В первую очередь речь идет о влиянии четырех военных переворотов (1960, 1971, 1980, 1997 гг.), которые Турция пережила во второй половине XX века.
Вмешательство военных в политический процесс оканчивалось коллапсом политического режима, полным или частичным прерыванием партийной системы, что выражалось в запрете ведущих партий. В результате военного переворота нарушался естественный процесс институционализации партийной системы: партии не успевали сформировать прочную электоральную базу поддержки, в равной степени избиратели не имели постоянной партийной идентификации. Как следствие, росла политическая фрагментация: на основе одной запрещенной партии возникали несколько новых, каждая из которых презентовала себя
76 |
Монография |
Глава 2. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ ТУРЦИИ: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ
в качестве единственной идеологической преемницы. Между новообразованными партиями происходило перераспределение электоральных баз запрещенных партий, что, в свою очередь, обусловливало рост электоральной волатильности.
Институциональные факторы оказали существенное влияние и на современную трансформацию турецкой партийной системы, запущенную выборами 2002 г. Представляется необходимым анализ воздействия этих факторов начать с избирательной системы.
Стоит отметить, что с момента перехода к политической состязательности избирательная система республики неоднократно менялась: Турция перепробовала как плюральную электоральную формулу, так и различные варианты пропорциональной системы.
Таблица 10 Изменения избирательной системы Турции (1950–2002 гг.)
Выборы |
Тип избирательной системы |
|
1950, 1954, 1957 гг. |
Плюральная система |
|
1961 г. |
Пропорциональная система: |
|
метод д’Ондта + региональный заградительный барьер |
||
|
||
1965 г. |
Пропорциональная система: |
|
Метод Хэйра + метод «национального остатка» |
||
|
||
1969, 1973, 1977 гг. |
Пропорциональная система: |
|
|
Метод д’Ондта без заградительного барьера |
|
|
Пропорциональная система: |
|
1983, 1987, 1991 гг. |
Метод д’Ондта + двойной барьер на национальном. |
|
|
(10 %) и региональном уровнях |
|
|
Пропорциональная система: |
|
1995, 1999, 2002 гг. |
метод д’Ондта, единый заградительный барьер |
|
|
на национальном уровне (10 %) |
Контуры нынешнего турецкого электорального режима были заданы военной хунтой в 1980 г. Тогда кемалистская элита с целью не допустить повторной фрагментации и поляризации партийной системы республики утвердила пропорциональную избирательную систему с методом распределения мандатов по
Хасанов Р. Ш., Галкина Е. В. |
77 |
ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ
д’Ондту, который, как известно, сильно благоприятствует крупным партиям. При этом вводился крайне высокий заградительный барьер в 10 %, который должен был отсечь от парламента внесистемные партии и способствовать концентрации политической власти в руках одного центра.
На выборах 1983 и 1987 гг. электоральный режим, сформированный военной хунтой, сыграл решающую роль в обеспечении доминирования Партии Отечества Т. Озала. Впоследствии в 1990-е гг. после возвращения «старых партий» особенности избирательной системы не смогли предотвратить рост политической фрагментации ввиду полицентричного формата межпартийной конкуренции.
Однако метод д’Ондта и 10 %-ный заградительный барьер сыграли ключевую роль на «опрокидывающих выборах» 2002 г. ПСР с результатом в 34,3 % получила 66 % всех депутатских мандатов и тем самым – право сформировать свое первое однопартийное правительство. Это стало возможным благодаря тому, что только две партии преодолели заградительный барьер, а в соответствии с методом д’Ондта при распределении мандатов был сильный перекос в пользу ПСР. Таблица 11 иллюстрирует колебания показателя диспропорциональности1 на последних пяти выборах: в 2002 г. этот показатель составил 21,5. В дальнейшем диспропорциональность снижалась, так как увеличивалось число парламентских партий.
Таблица 11
Показатель диспропорциональности распределения мандатов (2002–2015 гг.)2
2002 г. |
2007 |
г. |
2011 |
г. |
2015 г., июнь |
2015 г., ноябрь |
21,5 |
8,1 |
|
5,6 |
|
3,04 |
4,0 |
Высокий заградительный барьер, помимо «механического эффекта», имел и вполне очевидный «психологический эффект».
1Рассчитано автором по формуле А. Лейпхарта, которая учитывает результаты выборов для двух крупнейших партий.
2В соответствии с данными ЦИК Турецкой республики. URL: http://www. ysk.gov.tr/
78 |
Монография |
Глава 2. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ ТУРЦИИ: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ
Сужение пространства политической борьбы в силу нарастания электоральной гегемонии одной партии сказался на электоральном поведении: если избиратель предполагал, что та партия, которая отражает его политические взгляды, с большой вероятностью не преодолеет 10 %-ый барьер, то он предпочитал отдать свой голос за ту партию, которая с большой вероятностью его преодолеет, даже если эта партия не так близка ему с точки зрения политической программы.
Это же касается тех случаев, когда фактором электорального поведения выступает стратегическое голосование, т. е. избиратель голосует за ту или иную партию, не потому что он является его сторонником, а потому что не хочет победы другой партии. В этих условиях очевидно, что тот избиратель, который руководствуется подобными мотивами, будет голосовать за ту партию, которая с большой вероятностью преодолеет заградительный барьер.
Состоятельность данной гипотезы подтверждают социологические исследования: на двух последовательных выборах 2015 г. количество избирателей, указывавших, что голосуют за ту или иную партию не потому что разделяют их политическую программу, а из тактических соображений, сохранялось на уровне 11 %. При этом наибольшее количество избирателей, которые голосовали из этих соображений, у НРП как основной оппозиционной силы. Согласно социологическому исследованию центра КОНДА, число таких избирателей у НРП на выборах 2015 г. составило 37 %1.
Необходимо сказать, что концепция стратегического голосования (emanet oyu) – довольно популярная составляющая турецкого электорального дискурса; сам турецкий язык богат на различного рода идиоматические выражения (например, oy yakmak – в буквальном смысле «сжечь свой голос») которые характеризуют ситуацию, когда избиратель отдает свой голос, что называется, впустую. Особенно популярна концепция стратегического голосования стала в контексте июньских выборов 2015 г. Сенса-
1 Konda’dan en geniş seçim analizi. URL: http://www.gazetevatan.com/konda- dan-en-genis-secim-analizi-627999-siyaset/
Хасанов Р. Ш., Галкина Е. В. |
79 |
ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ
ционное прохождение прокурдской ДПН эксперты объясняли тем, что избиратели голосовали за эту партию, чтобы положить конец однопартийному правлению ПСР. Попадание четвертой партии в парламент действительно привело к тому, что впервые с 2002 г. ПСР потеряла абсолютное большинство в парламенте. Социологические исследования также подтверждают эту гипотезу: большая часть голосов (более 53 %), полученных ДПН, – это голоса тех избирателей, которые в прошлом поддерживали ПСР1.
Другой примечательный аспект, который касается избирательной системы, связан с колебаниями числа зарегистрированных избирателей. Так, начиная с 2002 г. наблюдается постоянное увеличение количества зарегистрированных избирателей. С 2002 по 2015 г. рост составил более 15 млн человек.
Таблица 12 Колебания числа зарегистрированных избирателей на парламентских выборах в Турции (1999–2015 гг.)2
2002 г. |
2007 г. |
2011 г. |
2015 г. (июнь) |
2015 г. (ноябрь) |
41 407 027 |
42 799 303 |
52 806 322 |
56 608 817 |
56 949 009 |
П. В. Шлыков полагает, что постоянное увеличение числа зарегистрированных избирателей вряд ли можно объяснить демографическим фактором3. А. Чаркоглу склонен связывать данный показатель с внедрением более совершенной системы адресной регистрации населения4.
Вне зависимости от причин таких колебаний, очевидно, что рост числа избирателей сыграл больше всего на руку правящей ПСР: если в 2002 г. за нее проголосовали 10 808 229 человек, что составляло 34,3 % от общего количества голосов, то в 2015 г. это число увеличилось более чем в два раза. На ноябрьских выборах 2015 г. ПСР получила рекордные 23 681 926 голосов, или 49,50 %.
1Haziran sandık ve seçmen analizi. URL: http://konda.com.tr/tr/raporlar/
2По данным Yüksek seçim kurulu (ЦИК Турции). URL: www.ysk.gov.tr
3Шлыков П. В. Трансформация партийно-политической системы Турции в 1983–2013 гг. и мобилизационные стратегии оппозиции. Ч. 1 // Вестник Московского университета. Сер. 13. Востоковедение. 2013. № 3. С. 41.
4Çarkoğlu A. Turkey’s 2011 General Elections: Towards a Dominant Party System? // Insight Turkey. 2011. Vol. 13 (3 ). Р. 47.
80 |
Монография |