Трансформация партийной системы современной Турции от крайнего плюрализма к доминирующей партии. Монография

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

тия никогда не согласится на коалицию с участием ДПН и что если остальные партии не договорятся о создании коалиционного правительства, ПНД готова к досрочным выборам1.

Призывом Д. Бахчели провести досрочные выборы не преминул воспользоваться Р. Т. Эрдоган, который был крайне заинтересован в том, чтобы ПСР вновь стала править единолично. В 2013 г. в отношении ряда министров, самого президента и его родственников были предъявлены обвинения в коррупции2; впоследствии скандал удалось замять, а в правоохранительных органах были проведены серьезные зачистки, но теперь вновь был риск, что расследование будет возобновлено. Кроме того, потеря абсолютного большинства в парламенте откладывала в долгий ящик конституционную реформу и последующий переход к президентской системе. Стоит отметить, что возобновление расследования, ограничение власти Р. Эрдогана и прекращение процесса мирного урегулирования курдской проблемы стали главными условиями Д. Бахчели к ПСР, при соблюдении которых ПНД согласится на формирование двухпартийного правительства3. Очевидно, что предъявление подобных условий делало невозможным коалицию между двумя партиями. Кроме того, среди либерального крыла ПСР также были опасения на счет коалиции с националистами, так как это могло повлечь снижение популярности ПСР среди курдов и окончательное приостановление мирного урегулирования курдской проблемы.

Схожая проблема существовала и в случае возможной коалиции ПСР с прокурдской ДПН: в этом случае правящая партия могла потерять голоса националистического электората. А. Давутоглу по окончании встречи с сопредседателями ДПН С. Демирташем и Ф. Юксекдаг заявил о том, что его партия готова обсуждать с ДПН любые темы, но никакой возможности для коалиционного правительства нет4.

1 Bahçeli koalisyona kapıları kapattı, erken seçim dedi URL: http://www. cumhuriyet.com.tr/haber/secim_2015/294061/Bahceli_koalisyona_kapilari_ kapatti__erken_secim__dedi.html

2Kalaycıoğlu E. The Conundrum of Coalition Politics In Turkey // Turkish Studies. 2016. Vol. 17. No. 1. P. 32.

3Kanat K. B. Elections in Turkey // SETA. 2015. No. 18. P. 21.

4AK Parti-HDP görüşmesi yaklaşık 2 saat sürdü. URL: http://www.milliyet.com. tr/ak-parti-hdp-gorusmesi-basladi-siyaset-2088123/

Глава 2. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ ТУРЦИИ: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ

Со своей стороны прокурдская ДПН заявила о готовности к коалиции со всеми партиями, кроме ПСР. При этом руководство ДПН заявило о том, что в случае коалиционного правительства ПНД должна пересмотреть свою позицию в отношении курдской проблемы1. В этих условиях возможность «коалиции 60 %» (НРП, ПНД, ДПН) окончательно исчезла.

Наиболее долго шли переговоры между ПСР и НРП. Ключевыми вопросами политической повестки были конституционная реформа, курдская проблема и внешняя политика. На успех переговоров возлагались большие надежды, так как коалиция между этими партиями снизила бы уровень поляризации в обществе. Однако переговоры не увенчались успехом. Лидер НРП заявил о том, что Р. Эрдоган препятствовал созданию коалиции между партиями и оказывал давление на А. Давутоглу2. После того как лидер ПСР вернул мандат на формирование правительства, лидер НРП сделал заявление, что президент теперь должен поручить ему сформировать правительство. Однако Р. Эрдоган отказался это сделать и назначил досрочные выборы.

Таким образом, впервые в истории турецкой многопартийности партиям не удалось договориться о формировании коалиционного правительства. Главным препятствием стала монополистская позиция ПСР в вопросе определения вектора развития страны: ПСР за 13 лет единоличного правления настолько свыклась со своим политическим доминированием, что не желала больше делиться властью с другими партиями. Здесь уместна аналогия с Демократической партией, запрещенной в результате военного переворота 1960 г.: именно мажоритаристское понимание демократии этой партией стало причиной острого политического кризиса, который закончился военным переворотом.

Однако неудавшаяся попытка военного переворота в 2016 г. стала толчком к пересмотру рядом партий стратегий и моделей

1Demirtaş: Koalisyona hazırız... AKP ile de CHP ile de olur. URL: http://www. cumhuriyet.com.tr/haber/siyaset/391507/Demirtas__Koalisyona_haziriz..._AKP_ ile_de_CHP_ile_de_olur.html

2Kılıçdaroğlu: Davutoğlu koalisyon kurmak istiyor, fakat Erdoğan izin vermiyor! URL: http://t24.com.tr/haber/kilicdaroglu-bana-tekrar-oy-verin-bu-sorunu-cozece- gim-diyerek-sehit-kaniyla-siyaset-yapmak-dogru-degildir,304912

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

политической кооперации друг с другом. Речь идет о формировании так называемой «большой коалиции» (büyük koalisyon) между ПСР и ПНД. Необходимость коалиции с ПНД для правящей партии была вызвана реализацией конституционной реформы. Для того чтобы вынести на референдум пакет поправок в действующую конституцию, у ПСР не было достаточно голосов в парламенте. Среди трех остальных парламентских партий ПСР могла рассчитывать на коалицию только с националистами.

ПНД, соглашаясь поддержать правящую партию в продвижении конституционной реформы, преследовала ряд собственных интересов. Во-первых, правящий режим помог лидеру ПНД Д. Бахчели отстоять пост лидера партии. В предыдущем параграфе отмечалось, что после парламентских выборов 2015 г. группа оппозиционно настроенных членов ПНД инициировала процесс обновления партии. Попытка оппозиционеров созвать внеочередной съезд партии, на котором планировалось внести изменения в партийный устав и провести выборы председателя, провалилась.

Во-вторых, что более весомо для националистов, так называемая «большая коалиция» между ПСР и ПНД открыла перед последней большие возможности по интеграции своих кадров в государственные учреждения на те места, которые освободились после массовых зачисток от подозреваемых в связях с Ф. Гюленом (организация ФЕТО) в 2016–2017 гг.

Сближение ПСР и ПНД, до недавнего времени находившихся в острой конфронтации, актуализировало вопрос о коалиции между основными оппозиционными партиями. В соответствии с политической рациональностью для эффективной конкуренции с правящим режимом оппозиционные партии должны были объединиться: очевидно, что в одиночку ни у одной из них нет ни единого шанса выиграть предстоящие парламентские и президентские выборы.

Однако для сближения оппозиционных партий существуют значительные ограничения. Коалиция с прокурдской ДПН и для кемалистской НРП, и для новообразованной Хорошей партии несет существенные репутационные риски, подогреваемые

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

солидировала на своей платформе широкие социальные группы. При этом ПСР активно играла на «чужом поле», переманивая к себе националистически настроенный электорат, религиозных курдов, центристов-демократов.

В этих условиях оппозиция сделала ставку на программную перезагрузку и изменение электоральных стратегий. В случае с Народно-республиканской партией жесткий кемализм сменился современной социал-демократией. Демократическая партия народов построила свою платформу на современных левых идеях социального равенства и демократии, впервые обратившись не только к курдскому меньшинству, но ко всем гражданам Турции.

Произошедшие изменения в функционировании турецких партий свидетельствуют о способности института партий адаптироваться к изменяющимся условиям. Партии реагируют на изменения в общественно-политическом пространстве, за счет чего обеспечивают себе политическую выживаемость.

Для турецких партий характерно применение конфронтационной риторики, языка вражды и обвинений в адрес друг друга. Все это, с одной стороны, определяется остротой социально-по- литических размежеваний, с другой – способствует еще большему углублению идеологической поляризации общества. Последние тенденции, которые были зафиксированы в ходе настоящего исследования, в целом соответствуют направлению развития института партий в современном мире, отмечаемому современными исследователями. Среди этих общих тенденций: преобладание стратегии «всеохватности» в методах электоральной борьбы, отказ от идеологоцентричной риторики в пользу прагматической повестки, усиление роли партийных лидеров и ослабление роли партийных ячеек в определении партийной политики. При этом для турецких партий актуальна также стратегия «служебной партии», суть которой заключается в адресной материальной поддержке избирателей.  

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенный анализ иллюстрирует кардинальную трансформацию современной турецкой партийной системы после прихода к власти в 2002 г. Партии справедливости и развития. Процесс трансформации выразился в совокупности электоральных, парламентских и правительственных изменений, ознаменовавших переход от крайне фрагментированной системы с высокими показателями электоральной волатильности к системе с доминирующей партией, в роли которой выступает Партия справедливости и развития (ПСР). Если до критических выборов 2002 г. турецкая партийная система характеризовалась 4-блоковостью партийного спектра, определяемого постоянным трендом в росте политической фрагментации и электоральной волатильности, то после них отмечается консолидация электората вокруг четырех основных партий: Партия справедливости и развития, Народно-республиканская партия, Партия националистического действия, Демократическая партия народов. На выборах 2018 г. к этой четверке добавилась новообразованная Хорошая партия, но ей только предстоит закрепиться на политическом олимпе.

Старые центристские партии (ПО, ПВП, ДЛП), доминировавшие в период с 1983 по начало 2000-х гг., растеряли свой электоральный потенциал и сошли с политической сцены. Вышесказанное позволило сделать вывод о том, что главным фактором современной трансформации турецкой партийной системы послужил электоральный сдвиг.

Проведенный вторичный анализ данных социологических исследований показал, что электоральный сдвиг был вызван изменением партийных идентификаций при сохранении прежней структуры социально-политических расколов. ПСР консолидировала на своей платформе одновременно электорат и правоцентристского, и исламистского блоков, стягивая при этом голоса

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

турецких националистов и религиозных курдов. Именно консолидация широких социальных групп позволила ПСР существенно опередить своих основных соперников. НРП стала главной левоцентристской партией, ПНД консолидирует националистический электорат, деля его с ПСР. Электоральное продвижение прокурдских партий стало важным изменением в структуре межпартийной конкуренции. Прохождение прокурдской ДПН посредством преодоления 10 %-го барьера на выборах в 2015 г. стало сенсацией: на предыдущих выборах прокурдские силы предпочитали участвовать в выборах в качестве независимых кандидатов. На выборах 2018 г. ДПН удалось сохранить статус парламентской партии.

Консолидация электората вокруг этих четырех партий приобрела впоследствии четкие региональные контуры. Анализ электоральной статистики показал, что все четыре ведущие партии на протяжении последних пяти выборов первенствуют в конкретных провинциях. При этом ПСР – единственная партия, которая пользуется значительной поддержкой на территории всей страны. Остальные три партии могут рассчитывать на поддержку избирателей только в конкретных провинциях. Так, НРП и ПНД практически не представлены в курдских провинциях: ядерный электорат НРП сконцентрирован в западных и южных провинциях республики, ПНД традиционно поддерживают избиратели из прибрежных районов на юге и на западе. Основной электорат ДПН сконцентрирован именно в районах компактного проживания курдов; в остальной части республики ДПН набирает крайне низкий результат.

Несмотря на снижение политической фрагментации, турецкая партийная система остается крайне поляризованной. Основные линии размежеваний, как и прежде, проходят между исламистами и лаицистами, турецкими националистами и курдскими националистами. При этом все пять избирательных блоков, которые определяли партийную систему республики в 1990-е гг., по-прежнему остаются ключевыми. Это такие избирательные блоки, как: 1) верующие турки-сунниты и верующие курды-сун- ниты, 2) лаицистский блок, 3) турецкие националисты, 4) курдские националисты, 5) алевиты.

На трансформацию современной турецкой партийной системы оказали влияние и институциональные факторы. В частности, особенности избирательной системы (метод распределения мандатов д’Ондта и высокий заградительный барьер в 10 %) на начальном этапе позволили ПСР с результатом в 34,3 % получить абсолютное большинство в парламенте. Впоследствии, опираясь на значительный электоральный ресурс, ПСР инициировала либерализацию политической жизни, чтобы «нейтрализовать» кемалистскую элиту и обеспечить себе политическое выживание. В результате институциональных изменений (ревизия во- енно-гражданских отношений, судебная реформа, уголовное преследование кемалистской военной бюрократии и т. д.) ПСР удалось трансформировать прежнюю кемалистскую систему сдержек и противовесов и лишить старую элиту политической субъектности.

Однако, избавившись от политической опеки «старой элиты», правящая партия притормозила дальнейший процесс демократизации, ее политический стиль принял авторитарный характер. Среди особенностей нынешнего турецкого политического режима можно отметить монополию на политическую власть в руках одного центра, опирающегося на электоральное большинство, персоналистский стиль правления, сильную исполнительную власть и отсутствие горизонтальной подотчетности.

Завершением институциональных преобразований ПСР стал конституционный референдум 2017 г., по итогам которого был осуществлен переход от парламентской системы правления к президентской. С одной стороны, это закладывает институциональные основы для сохранения ПСР статуса доминирующей партии после парламентских и президентских выборов. С другой стороны, появляются существенные риски для стабильности турецкой партийной системы в будущем. Сильный президенциализм в сочетании с социокультурной и этнорелигиозной гетерогенностью при условии полицентричного формата межпартийной конкуренции может привести к повторной фрагментации партийной системы и росту электоральной неустойчивости. В противоположность этому сохранение моноцентрично-

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

го формата межпартийной конкуренции будет способствовать дальнейшему росту авторитарных тенденций.

Формирование новой конфигурации партийной системы предопределило новые тенденции развития ведущих турецких партий. Они касаются изменений в стратегиях электоральной борьбы и моделях политической кооперации между партиями. Так, в развитии идеологических платформ ведущих партий была выявлена тенденция перехода от идеологоцентричной риторики к артикуляции прагматической повестки дня. Если прежде электоральный дискурс вращался вокруг тем, связанных с противостоянием лаицистов и исламистов, то теперь на первый план вышли вопросы развития демократии, социальная и экономическая повестка, курдская проблема. Сужение пространства для политической борьбы в силу стабилизации электоральных предпочтений и нарастающей электоральной гегемонии ПСР вынудило оппозиционные партии провести программную перезагрузку и обновить электоральные стратегии. Две партии – НРП и ДПН – после смены партийных лидеров существенно обновили свои идеологические платформы. В случае с НРП жесткий кемализм сменился современной социал-демократией. ДПН построила свою платформу на современных левых идеях социального равенства и демократии и приобрела черты «всеохватности», впервые обратившись не к отдельному этносу или региону (в данном случае к курдскому меньшинству), а ко всем гражданам Турции.

Другая тенденция связана с усилением роли партийных лидеров: безусловно, турецкая партийная политика всегда была «завязана» на харизматике партийных лидеров. Однако анализ избирательных кампаний показывает, что партии в своих электоральных стратегиях все чаще отталкиваются от личности партийного лидера. Следующая тенденция – преобладание в методах электоральной борьбы стратегии «всеохватной партии». Еще одна тенденция связана с возрастанием роли материальной поддержки избирателей в электоральных стратегиях партий; стратегия «служебной партии» (hizmet partisi), которую ПСР переняла у исламистских партий, стала активно применяться и другими ведущими партиями.