Трансформация партийной системы современной Турции от крайнего плюрализма к доминирующей партии. Монография

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

Как видно из таблицы 9, выборы 2002 г. положили начало политическому угасанию большинства из тех партий, которые в течение десятилетий определяли турецкую партийную политику. Так, правоцентристская Партия Отечества (ПО) – правящая партия с 1983 по 1991 гг. – в 2002 г. набрала 5,1 %, в то время как в 1999 г. ее результат составлял 13,2 %. Другая правоцентристская партия – Партия верного пути (ПВП) – в 1999 г. набирала 12 %, а в 2002 г. набрала 9,5 %, оставшись вне парламента.

Настоящее электоральное крушение потерпела левоцентристская Демократическая левая партия. ДЛП на выборах 1999 г. была первой с результатом 22, 2 % и формировала коалиционное правительство. В 2002 г. ее результат составил 1,2 %. Исламистская Партия добродетели Н. Эрбакана (преемница ранее запрещенной Партии благоденствия) вновь подверглась запрету в 2001 г. и не принимала участия в выборах 2002 г. Ее главная преемница – Партия счастья – набрала в 2002 г. 2,49 %.

ПО, ДЛП, и ПВП так и не оправились от сокрушительного поражения на выборах 2002 г. Все три партии после серьезных внутренних изменений и смены партийного руководства возобновили политическую деятельность. Однако их общий результат на выборах в 2015 г. составил 0,35 %.

Электорат этих партий перетек в первую очередь к ПСР и НРП. В частности, к ПСР перетек электорат таких правоцентристских партий-старожилов, как Партия Отечества, Партия верного пути. К ПСР также отошли голоса происламских партий, ведущих свое начало от движения «Национальный взгляд» (Milli Görüş) – Партии добродетели и ее преемницы Партии счастья.

При этом, несмотря на то что во многих турецких и западных СМИ, основываясь на исламистском прошлом лидеров партии, ПСР была названа умеренно-исламистской партией, она наследовала прежде всего правоцентристской политической традиции Демократической партии А. Мендереса и Партии Отечества времен Т. Озала. Об этом свидетельствуют данные социологических исследований: только 20 % суммарной электоральной поддержки ПСР составляли голоса тех избирателей, которые в прошлом поддерживали исламистские партии. Большую часть электоральной

Глава 2. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ ТУРЦИИ: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ

базы ПСР составили те избиратели, которые в прошлом поддерживали националистическую ПНД, правоцентристские ПО, ПВП и даже левоцентристскую ДЛП1.

Таким образом, ПСР со своей декларируемой идеологией консервативной демократии сумела аккумулировать поддержку правоцентристского и консервативно-религиозного электората, создав широкую политическую коалицию из умеренных националистов, исламистов, центристов с обеих сторон, либералов. Эта коалиция была подобна той, что в 1980-е гг. сформировал Т. Озал на базе Партии Отечества. ПСР, как и ПО в свое время, монополизировала центр политического спектра: другой сильной правоцентристской партии в сегодняшней Турции нет. Однако отличие между двумя партиями в том, что ПСР сумела объединить на своей платформе и правоцентристскую, и исламистскую политические традиции. Данный феномен можно назвать и воссоединением, так как обе эти традиции восходят своими корнями к запрещенной в результате военного переворота 1960 г. Демократической партии, наследником которой не единожды называл свою партию Р. Эрдоган2. Турецкий президент также неоднократно посещал могилу лидера ДП А. Мендереса3, а в день его казни в современной Турции проходят траурные мероприятия4.

Консолидация произошла и в ряду левоцентристских партий, поддерживаемых лаицистским электоратом. Здесь пальма первенства у НРП. Некогда крупная Демократическая левая партия (ДЛП), входившая в парламент страны в 1991–1999 гг., полностью растеряла свой электорат. На выборах 2002 г. ДЛП набрала только 1,2 %, тогда как по итогам выборов 1999 г. она была самой крупной партией в парламенте. На ноябрьских выборах 2015 г. результат ДЛП составил всего лишь 0,07 %. Весь левоцентристский электорат перетек к НРП, улучшившей свой результат с 8,7 %

1 Özbudun E. Changes and Continuities in the Turkish Party System // Representation. 2006. Vol. 42. No. 2. P. 131.

2Sabah. URL: http://arsiv.sabah.com.tr/2003/05/17/s1916.html

3Erdoğan Menderes’in mezarı için talimat verdi. URL: http://www.sabah.com.tr/ gundem/2017/04/17/erdogan-menderesin-mezari-icin-talimat-verdi

4Adnan Menderes idam edilişinin 55. yıldönümünde anıldı. URL: http:// www.haberturk.com/gundem/haber/1297763-adnan-menderes-idam-edilisinin-55- yildonumunde-anildi

Глава 2. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ ТУРЦИИ: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ

Прохождение в парламент по итогам июньских выборов 2015 г. вновь образованной Демократической партии народов (ДПН) стало сенсацией: она набрала рекордные для прокурдских партий 13,12 % голосов. И хотя по итогам ноябрьских выборов 2015 г. она потеряла более 2 % голосов, факт сохранения парламентского статуса является беспрецедентным для прокурдских партий (табл. 9).

Успех ДПН объясняется несколькими причинами. Во-пер- вых, молодая партия возникла в результате объединения не только прокурдских партий, но и различных общественных организаций. За счет этого ДПН получила поддержку не только своего традиционного электората в лице курдов-националистов, но и других многочисленных социальных групп, недовольных политикой правящей партии. Большую роль сыграла личность лидера ДПН С. Демирташа – молодого и яркого политика с незапятнанной репутацией, пользующегося большим доверием у избирателя. В копилку ДПН добавились голоса оппозиционно настроенного к Р. Т. Эрдогану электората, так как в случае прохождения ДПН в парламент ПСР теряла там абсолютное большинство. Тем самым правящий режим лишался возможности в одностороннем порядке провести конституционную реформу, предполагавшую переход от парламентской формы правления к президентской. Во-вторых, ДПН поддержала консервативно-религиозная часть курдского населения, преимущественно суннитов, которая ранее голосовала за происламскую ПСР. Причиной смены партийных предпочтений у данной группы курдского населения стали неосторожные слова Р. Т. Эрдогана об отсутствии в Турции «курдской проблемы». Данный факт крайне возмутил консерватив- но-религиозных курдов, в результате чего они отдали свои голоса за ДПН1.

На досрочных выборах в ноябре 2015 г. результат ДПН снизился на 2,3 % (с 13,1 % на июньских выборах до 10,8 %). Главная причина снижения электоральной поддержки была связана

свозобновлением боевых действий против запрещенной Рабо-

1Kürt oylarını HDP’ye kaydıran 2 neden. URL: http://www.haber7.com/guncel/ haber/1406082-kurt-oylarini-hdpye-kaydiran-2-neden

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

чей партии Курдистана (РПК) и прекращения процесса мирного урегулирования («Çözüm süreci»). Правящая ПСР, потерявшая на июньских выборах значительную часть голосов избирателей из юго-восточных провинций, организовала массированную кампанию в отношении ДПН, обвинив партию в провале процесса мирного урегулирования, связях с террористами и антиисламской позиции. В этих условиях большая часть голосов курдов-суннитов вновь перетекла к ПСР. Также ДПН потеряла голоса либерального электората, так как не смогла в полной мере обособиться от РПК. В настоящий момент ДПН практически обескровлена, руководство партии заключено под стражу1. Но, несмотря на это, на выборах 2018 г. ДПН вновь удалось пройти 10 %-ный барьер в парламент. Ее результат составил 11,7 %.

Таким образом, итоги последних пяти парламентских выборов позволяют охарактеризовать современную турецкую партийную систему как систему с доминирующей партией2: ПСР одержала победу на пяти последовательных выборах, обеспечив себе абсолютное большинство в парламенте и право формирования однопартийного правительства; разница между полученными правящей ПСР голосами и голосами второй по результатам партии (кемалистской НРП) составляла в среднем около 25 %, что свидетельствует об электоральной слабости оппозиции.

Несмотря на описанные изменения, турецкая партийная система демонстрирует и значимую преемственность. Во-первых, переход от фрагментированной системы к системе с доминирующей партией не сказался на двухпартийном ядре турецкой

1Депутат от партии ДПН посетил С. Демирташа в тюрьме. URL: http:// www.cumhuriyet.com.tr/haber/turkiye/641062/HDP_li_vekil_cezaevinde_ziyaret_ etti__Demirtas_ve_Zeydan_a_alenen_iskence_yapiliyor.html#

2При операционализации системы с доминирующей партией авторы опираются на исследования Дж. Сартори, который выделял три характеристики: процент голосов, полученных партией на выборах, длительность периода,

входе которого партия имеет парламентское большинство, характер оппозиции. В отношении показателя длительности Дж. Сартори определил минимальную планку в трое выигранных подряд выборов, для показателя процентного соотношения голосов – минимум 10 % разницы между долями доминирующей партии и второй партии, главной характеристикой оппозиции называл ее слабость, разобщенность. Sartori G. Parties and Party Systems: A Framework for Analysis. Cambridge: Cambridge University Press, 1976. Р. 171–173.

Глава 2. ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ ТУРЦИИ: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ВЕКТОРЫ РАЗВИТИЯ

партийной политики, которое формирует противостояние правоцентристской и левоцентристской политических традиций. Начиная с выборов 2002 г. турецкие избиратели вновь консолидируются вокруг двух главных партий – правоцентристской ПСР и левоцентристской НРП.

Во-вторых, как и прежде, в противостоянии правоцентристов и левоцентристов победу празднуют правоцентристы. Это в очередной раз доказывает, что в Турции только правоцентристские партии могут рассчитывать на аккумулирование большей части голосов избирателей и формирование однопартийного правительства. При этом соотношение электоральной поддержки между всеми правыми и левыми партиями также в пользу правых партий: две правые партии (ПСР и ПНД) концентрируют поддержку более чем 62 %, две основные левые партии (НРП и ДПН) набирают вместе не более 38 %.

Снижение политической фрагментации не сказалось положительно на уровне идеологической поляризации: турецкое общество остается крайне поляризованным, при этом взаимное отчуждение между противоборствующими группами только усиливается. Однако ввиду электорального доминирования ПСР и наличия однопартийного правительства, углубление идеологической поляризации в 2000-е гг. не вылилось в дестабилизацию политического процесса, как это было в 1990-е гг.

Представляется возможным выделить три этапа в углублении идеологической поляризации в эпоху доминирования ПСР:

1) 2002–2007 гг. – раскол между центром и периферией. Основная борьба шла между ПСР, консолидировавшей широкую коалицию из традиционалистов, турецких националистов, либералов и т. д., и кемалистской бюрократией, представленной высшими судебными и военными чинами. Кемалисты видели в ПСР угрозу светским республиканским принципам; руководство ПСР, напротив, всячески открещивалось от исламистского прошлого, обозначив свою идеологическую платформу как «консервативная демократия» (muhafazakar demokrasi). ПСР инициировала либерализацию политической жизни, осуществлявшуюся в рамках процесса вступления Турции в ЕС; в результате возможности ке-

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

малистской элиты в рамках институционального дизайна были существенно ограничены. Критическим событием начального этапа стали выборы президента республики. ПСР в качестве своего кандидата выдвинула министра иностранных дел А. Гюля. Кемалисты обвинили правящую партию в «ползучей исламизации» Турции, по всей стране прошли многочисленные митинги противников правящей партии, Генеральный штаб на официальном сайте опубликовал заявление, предостерегавшее ПСР от «неверных шагов». Политический кризис разрешился на досрочных парламентских выборах, на которых ПСР одержала уверенную победу. В скором времени А. Гюль был избран президентом Турции1;

2) 2007–2013 гг. – светский образ жизни vs. религиозный. ПСР успешно расчищает политическое поле от оппонентов; правящим режимом были инициированы масштабные преследования кемалистской элиты, которые были обвинены в попытке государственного переворота (судебные дела «Эргенекон», «Кувалда» и др.), принятые на референдуме конституционные поправки существенно усилили исполнительную власть над остальными ветвями, ПСР взяла под свой контроль традиционные «вотчины кемалистов» – судебную систему, армию, образование2. Одержав верх над своими оппонентами, ПСР начинает более активно эксплуатировать религиозный и националистический дискурсы: общество поляризуют такие темы, как разрешение носить платки в общественных местах, регулирование продажи алкоголя, запрет абортов и т. д.3. ПСР своей риторикой углубляет раскол между двумя образами жизни – светским и религиозным. Причем если на первом этапе ПСР выступал в качестве защитника традиционных ценностей от «нападок кемалистов», то теперь правящий режим пытается маргинализировать светский образ жизни. Критическим событием стали протесты в 2013 г. в стамбульском пар-

1Çarkoğlu A. A New Electoral Victory for the Pro-Islamists or the New CenterRight? AKP Phenomenon in the July 2007 Parliamentary Elections in Turkey // South European Society Politics. 2007. Vol. 12. No. 4. P. 506–508.

2Aslan-Akman C. The 2011 Parliamentary Elections in Turkey and Challenges Ahead for Democratic Reform Under a Dominant Party System // Mediterranean Politics. 2012. Vol. 17. No. 1. P. 87.

3Özbudun E. AKP at the Crossroads: Erdogan`s Majoritarian Drift // South European Society and Politics. 2014. Vol. 19. No. 2. P. 157.