Трансформация партийной системы современной Турции от крайнего плюрализма к доминирующей партии. Монография

Глава 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПАРТИЙНЫХ СИСТЕМ

лигиозного признака, то это способствует увеличению числа партий, релевантных на национальном уровне1.

Данное обстоятельство справедливо также в отношении пропорциональных систем: в качестве объективных ограничений на пути увеличения фрагментации в условиях пропорциональной системы исследователи называют социальную и этническую гомогенность: чем меньше проблемных измерений, тем меньше количество эффективных партий2.

Главный метод манипуляций, характерный для пропорциональныхсистем,икоторыйотсутствуетвсистемахбольшинства,– это методы перевода полученных партиями голосов в мандаты.

Всовременных избирательных системах представлено множество подобных методов, но их все принято подразделять на две основные группы: методы квот и методы делителей.

Сущность метода квот заключается в том, что сначала определяется некая минимальная сумма голосов, необходимая для получения одного мандата; эта сумма голосов и есть квота. Затем на эту квоту делится число голосов, полученное каждой допущенной к распределению мандатов партией. Частное от этого деления дает число мандатов, которое партия получает на первом этапе распределения.

Наиболее известной среди методов квот является квота Харэ, для вычисления которой число голосов, полученных всеми партиями (p), делится на число распределяемых мандатов (m).

Ввиде формулы она может быть обозначена как p / m.

Помимо квоты Харэ существуют еще квота Гогенбаха – Бишофа (p / (m + 1) и квота Друпа (p / (m + 1) + 1).

Основной недостаток методов квот заключается в том, что невозможно сразу распределить все имеющиеся мандаты. В связи с этим оставшиеся после первого этапа распределения мандатов по методу квоты распределяют в дальнейшем на основе неучтен-

1Яргомская Н. Б., Лихтенштейн А. В. Закон Дюверже и система относительного большинства на думских выборах // Партии и выборы: хрестоматия / ред. и сост. Н. В. Анохина, Е. Ю. Мелешкина Ч. 2. М., 2004. C. 38.

2Анохина Н. В., Мелешкина Е. Ю. Пропорциональная избирательная система и опасности президенциализма: российский случай // Полис. 2007. № 5.

С.10.

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

ных голосов. Для этой процедуры также существует несколько способов.

Метод наибольшего остатка предполагает передачу оставшихся мандатов тем партиям, у которых оказался наибольшим остаток от деления полученных ею голосов на квоту.

Метод наибольшей средней заключается в том, что число полученных списком голосов делится на число мандатов, полученных этим списком на первом этапе, плюс один, т. е. вычисляется среднее число голосов избирателей, приходящееся на один мандат. Мандаты передаются тем спискам, у которых оказалось наибольшее значение этого среднего.

Другой способ, который, в частности, применялся в турецкой избирательной системе – это метод национального остатка (milli artık sistemi): нераспределенные голоса делятся на количество нераспределенных мандатов и таким образом выводится новая квота. Сколько раз эта цифра содержится в числе нераспределенных голосов партии, столько мандатов она и получает.

В отличие от методов квот методы делителей распределяют мандаты в один этап; однако этому этапу, когда определяется, кто и сколько мандатов получит, предшествует сложная арифметическая процедура. При этом существует несколько алгоритмов для данной процедуры. Приведем в качестве примера только один. Сначала число голосов, полученных каждой партией, делится на ряд чисел: при методе д’Ондта – это последовательный ряд чисел, начиная с 1 (1, 2, 3 и т. д.); при методе Сент-Лагюе – это ряд чисел, начиная с 1 и с шагом 2 (1, 3, 5 и т. д.); при методе Империали – ряд чисел, начиная с 2, (2, 3, 4, 5 и т. д.). Полученные частные ранжируются в порядке убывания, затем отбирается такое количество наибольших частных, которое соответствует числу распределяемых мандатов. Каждая партия получает столько мандатов, сколько у нее получилось таких отобранных частных.

Необходимо отметить, что вышеобозначенные методы распределения мандатов в рамках пропорционального режима различаются между собой по уровню диспропорциональности: так, считается, что наиболее диспропорциональный результат дает

Глава 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПАРТИЙНЫХ СИСТЕМ

метод д’Ондта, наименее – методы Харэ и Сент-Лагюе1. Следовательно, можно предположить, что изменение метода распределения мандатов в рамках пропорционального режима способно обусловить те или иные изменения в партийной системе.

Другая составляющая институционального фактора в трансформации партийной системы – это величина округа, которая указывает на количество мандатов, распределяемых в этом округе. Соответственно округи могут быть одномандатные и многомандатные. Манипуляции с избирательными округами обозначаются понятием «джерримендеринг». Сущность этих манипуляций заключается в такой нарезке избирательных округов, которая бы учитывала концентрацию электоральной поддержки той или иной партии. Отсюда, нарезав выгодные с точки зрения манипуляторов округа, возможно добиться нужного результата. При этом чем выше величина округа, тем ниже уровень диспропорциональности.

П. С. Ордешук и О. В. Швецова эмпирически протестировали гипотезу, согласно которой величина округа влияет на фрагментированность партийной системы лишь в той мере, в какой это позволяет структура социально-политических размежеваний. Исследователи пришли к выводу, что этническая гетерогенность и большая величина округа способствуют росту политической фрагментации. В случае высокой степени этнической гомогенности фрагментации партийной системы способствует только большая величина округа. Если величина округа равна единице, то партийная система относительно невосприимчива к уровню этнической гетерогенности2.

Еще одним способом, который часто используется в электоральной инженерии, является установление заградительного барьера. Наиболее часто встречающийся барьер составляет 3–5 %, но в некоторых странах он достигает 7–10 %. Введение заградительного барьера электоральные инженеры обосновывают необходимостью отсечь от парламента несистемные и радикальные

1Lijphart A. The Political Consequences of Electoral Laws, 1945–1985… P. 484.

2Цит. по: Турченко М. С. Факторы фрагментации партийных систем российских регионов (2003–2013) // Полития. 2015. № 2 (77). С. 39.

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

партии. При этом высокий заградительный барьер способствует значительному увеличению диспропорциональности при распределении мандатов: места тех партий, которые не преодолели заградительный барьер, достаются крупным партиям.

Как отмечают А. В. Лихтенштейн и Н. Б. Яргомская, «классические эффекты» от избирательных систем искажаются в случае моноцентричного формата межпартийного соревнования, который подразумевает низкий уровень состязательности при высокой определенности электорального исхода, в силу того что релевантные ресурсы концентрируются у одного актора. Отсюда монополия одной партии, достигаемая через сужение поля конкуренции, отвращает кандидатов и избирателей от бесцельной траты ресурсов и голосов.

Одним из институциональных факторов, влияющих на формирование моноцентричного характера соревнования, может выступать сильный президенциализм. М. Шугарт и Д. Кэрри отмечают, что степень сбалансированности полномочий президента и парламента имеет определяющее значение для функционала самих партий и партийной системы1.

Исследователи выделяют две главные опасности президенциализма, связанные с взаимоотношениями между исполнительной и законодательной ветвями власти. В первом случае несовпадение партийной принадлежности президента и парламентского большинства может сопровождаться разногласиями между двумя ветвями власти и тем самым дестабилизировать политический процесс. Во втором случае, когда партийная принадлежность президента совпадает с парламентским большинством, существует высокая вероятность того, что парламент будет полностью подконтролен президенту; тем самым будет нарушаться демократический принцип разделения властей и горизонтальной подотчетности2.

1Шугарт М. С., Кэрри Дж. Президенты и законодательные собрания // Теория и практика демократии: избранные тексты / пер. с англ. под ред. В. Л. Иноземцева, Б. Г. Капустина. М.: Ладомир, 2006. С. 228–232.

2Анохина Н. В., Мелешкина Е. Ю. Пропорциональная избирательная система и опасности президенциализма: российский случай ... С. 9.

Глава 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПАРТИЙНЫХ СИСТЕМ

Вероятность первой опасности увеличивается в том случае, если в стране существуют возможности парламентского представительства политических сил, оппозиционных президенту: чем выше политическая фрагментация, тем вероятнее конфликт между президентом и парламентом. Вторая угроза может сложиться при существовании правил и практик, способствующих доминированию одной политической силы. При этом считается, что наибольшей совместимостью с президенциализмом обладают двухпартийные системы1.

Другая точка зрения относительно процесса формирования партийной системы представлена социологическим подходом, который опирается прежде всего на теорию социальных расколов (размежеваний) С. Липсета и С. Роккана. Согласно данной теории, партийная система формируется под влиянием базовых социальных конфликтов, которые актуализируются на политическом уровне в результате существенных знаковых событий – так называемых критических точек. Эти конфликты определяют линии размежеваний между противостоящими социальными группами. Ключевые социальные размежевания складываются исторически на протяжении долгого временного периода. Функция партий заключается в том, чтобы кристаллизовать и артикулировать конфликтующие интересы и латентные противоречия, существующие в социальной структуре. Партии транслируют в партийную систему социальные и культурные противоречия, преобразуя их в конкретные требования и призывы к действию или бездействию. С. Липсет и С. Роккан выделили четыре размежевания, определившие конфигурацию партийных систем стран Западной Европы: между центром и периферией, церковью и государством, городом и селом, собственниками и рабочими2.

Кроме институционального и социологического подходов, существует и третье исследовательское направление в изучении формирования партийных систем, основу которого составляет

1Лихтенштейн А. В. Политические партии и российский президенциализм: границы применения теорий // Политическая наука. 2003. № 1. С. 23.

2Липсет С., Роккан С. Структуры размежеваний, партийные системы предпочтения избирателей // Партии и выборы: хрестоматия / ред. и сост.

Н.В. Анохина, Е. Ю. Мелешкина. Ч. 1. М.: ИНИОН, 2004. C. 54–68.

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

прежде всего теория рационального выбора. Партийная система, согласно этому подходу, складывается в результате рационального выбора избирателей. Рациональность выбора заключается в том, что «каждый гражданин голосует за ту партию, которая, как он полагает, предоставит ему больше выгод, чем любая другая». «Партии или кандидаты руководствуются желанием получить как можно больше голосов избирателей. Этим и определяются характер предвыборного соревнования и позиции партий (или кандидатов) по отдельным проблемам»1.

В рамках теории рационального выбора были разработаны различные объяснительные модели электорального поведения. Так, согласно пространственной модели голосования избиратель голосует за ту партию (кандидата), которая в его представлении наиболее полно соответствует предъявляемым им факторам, относящимся к электоральному поведению. Среди этих факторов могут быть партийные идеологии, отдельные проблемы, освещаемые в ходе избирательной кампании, и т. д. Избиратель соотносит свои установки с предложением на политическом рынке и голосует за ту партию, которая, по его мнению, сможет помочь ему эти установки реализовать.

Согласно другой модели – модели ретроспективного голосования М. Фиорины, избиратель отдает свой голос за ту или иную партию, опираясь на текущее положение дел в стране; это положение он связывает с результатами политики действующей администрации. Если эти результаты устраивают избирателя, то он отдаст свой голос в пользу действующего правительства, если же не устраивают, проголосует за оппозицию2.

Таким образом, представители теории рационального голосования выделяют две главные оси голосования: «эгоцентричное / социотропное голосование» и «ретроспективное / перспективное голосование». При эгоцентричном голосовании для избирателя ключевым является его собственное экономическое положение, при социотропном – социально-экономическое положение в

1Мелешкина Е. Ю. Исследования электорального поведения: теоретические модели и проблемы их применения // Партии и выборы: хрестоматия / ред.

исост. Н. В. Анохина, Е. Ю. Мелешкина. Ч. 1. М.: ИНИОН, 2004. C. 109.

2Там же. C. 111–112.

Глава 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПАРТИЙНЫХ СИСТЕМ

стране в целом. При ретроспективном голосовании избиратель оценивает деятельность правящей партии / коалиции за текущий срок полномочий. При перспективном голосовании для избирателя важнее деятельность партии / коалиции в будущем, в случае повторного избрания.

С. Мэйнваринг указывает на то, что и классические теории электорального поведения упускают из виду влияние непрагматических и неидеологических факторов электорального поведения. Во-первых, электоральное поведение может определяться не идеологическими предпочтениями, а клиентельными интересами. Во-вторых, выбор избирателя может быть персоналистским, т. е. определяться симпатией к конкретному кандидату либо же партийному лидеру, а не близостью партийной идеологии или принадлежностью к какой-то социальной группе1.

Замечания С. Мэйнваринга о факторах электорального поведения в особенности актуальны в отношении незападных политий, где модели межпартийной конкуренции не соответствуют нормативным представлениям, основанным на опыте развитых демократий. Партийные системы в незападных политиях особенно восприимчивы к изменениям в структуре патрон-клиентских взаимоотношений и смене партийных лидеров.

Российский исследователь К. Е. Куценко также сетует, что представители того или иного подхода часто забывают о возможном влиянии целой совокупности факторов на конфигурацию партийных систем2. Соглашаясь с таким мнением, отметим, что, на наш взгляд, проблема заключается не в том, что указанные подходы являются противоречащими друг другу, а в том, что они обладают разной объяснительной силой. Так, социологический подход может объяснить корни тех или иных идеологических размежеваний, присутствующих в партийной системе. Но социологический подход не в состоянии объяснить, почему некоторые объективно существующие размежевания не представ-

1Mainwaring S., Torcal M. Party System Institutionalization and Party System Theory After the Third Wave of Democratization // Handbook of Party Politics / ed. R. S. Katz, W. Crotty. London: Sage Publications, 2006. P. 13.

2Куценко К. Е. Базовые подходы к анализу факторов формирования партийных систем // Политэкс. 2008. № 3. С. 118.

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

лены соответствующими партиями в партийно-политическом пространстве, а тем более, почему их нет в парламенте. Также социологический подход не может объяснить функциональные возможности партий, уровень межпартийной конкуренции. Однако подобного рода явления в состоянии объяснить два других вышеобозначенных подхода. В этой связи полагаем, что только одновременное использование тех или иных положений всех трех подходов способно дать объективную, комплексную картину изучаемой партийной системы.

Различия в представленных подходах отражают также вариативность методологического инструментария. Широкое распространение получили дескриптивные исследовательские модели, в основе большинства из которых лежат качественные методы.

Применение теории социальных расколов – это пример дескриптивного подхода: в рамках его исследователь проводит структурно-исторический анализ, выделяет присущие данному обществу конфликты, социальные группы и описывает влияние этих факторов на формирование партийной системы в категориях социальных размежеваний. Преобладание тех или иных партий, формирование той или иной структуры межпартийной конкуренции, определяющей тип партийной системы, объясняется через существующие линии социальных размежеваний1.

Другой пример дескриптивного подхода – это распределение партий на лево-правом континууме, когда партийная система предстает в виде структурированного идеологического поля. Межпартийная конкуренция основывается на идеологических и ценностных расхождениях партий: динамика партийной системы определяется растянутостью политического спектра, другими словами, степенью идеологической поляризации. В фокусе таких исследований – партийные идеологии, идеологические ориентации и ценностные установки избирателей, и т. п.2. К дескриптивным исследовательским моделям можно отнести также описание межпартийного взаимодействия в парламенте или пра-

1Mardin S. Center-Periphery Relations: a Key to Turkish Politics? // Journal of the American Academy of Arts and Science. 1973. Vol. 102. No. 1. Р. 169–190.

2Çarkoğlu A., Hinich M. J. A Spatial Analysis of Turkish Party Preferences // Electoral Studies. 2006. Vol. 25. P. 369–392.

Глава 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПАРТИЙНЫХ СИСТЕМ

вительстве, которое видится ядром партийной системы. Такие исследования также сосредоточиваются на коалиционных возможностях партий и их ограничениях1.

Другой блок исследовательских подходов составляют количественные методы, которые получили развитие в рамках сравнительных исследований партийных систем. В основе этих методов лежат определенные математические действия в отношении трех переменных: количества партий, голосов и мандатов. Эти действия выражаются в виде различных индексов, с помощью которых анализируется формат партийной системы в динамике. Под форматом партийной системы в отечественной политической науке понимается совокупность внешних характеристик партийной системы2. В динамическом измерении формат партийной системы выражается в колебаниях числа партий и распределения голосов, т. е. политической фрагментации и электоральной неустойчивости. Неустойчивыми считаются те партийные системы, где велика доля избирателей, меняющих свои предпочтения в промежутках между выборами, а фрагментированными – те, которые состоят из значительного числа элементов, т. е. партий. Таким образом, количественные индексы можно подразделить на две группы: отражающие политическую фрагментированность системы и отражающие электоральную волатильность.

Фрагментированность системы отражает такой индекс, как эффективное число партий (индекс ЭЧП). Он показывает количество значимых в системе партий. ЭЧП рассчитывается по формуле М. Лааксо и Р. Таагеперы:

N = Σрi²1 ,

где pi – это доля голосов, полученных i-й партией на выборах3.

1Kalaycıoğlu E. The Conundrum of Coalition Politics In Turkey // Turkish Studies. 2016. Vol. 17. No. 1. P. 31–38.

2Голосов Г.В. Форматы партийных систем в новых демократиях: институциональные факторы неустойчивости фрагментации // Полис. 1998. №1. С. 106.

3Laakso M., Taagepera R. Effective Number of Parties: A Measure with Application to West Europe // Comparative Political Studies. 1979. Vol. 12. № 1. P. 3-27.

ТРАНСФОРМАЦИЯ ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТУРЦИИ: ОТ КРАЙНЕГО ПЛЮРАЛИЗМА К ДОМИНИРУЮЩЕЙ ПАРТИИ

Показатель ЭЧП может быть рассчитан отдельно на электоральном уровне на основе распределения голосов между партиями и на парламентском уровне в соответствии с распределением мест в парламенте.

Рост числа парламентских фракций отображает индекс фракционализации. Он рассчитывается по формуле Д. Рае:

1 – «ΣSi²»,

где Si – это доля мест i-партии в парламенте1.

Несоответствие или степень диспропорции между полученными партиями голосами избирателей и их представительством в парламенте показывает индекс диспропорциональности. Он определяет среднюю величину отклонения между процентом голосов и мест в парламенте, полученных партиями. При этом некоторые исследователи (М. Галахер) учитывают в измерении диспропорциональности все парламентские партии; другие (А. Лейпхарт) склонны учитывать результаты двух сильнейших партий.

Вторая группа индексов отображает колебания в электоральных предпочтениях относительно партий. Электоральная подвижность – это показатель изменчивости партийных предпочтений избирателей при сравнении двух последовательных выборов. Уровень электоральной волатильности чаще всего рассчитывается по индексу М. Педерсена и равен 1/2 суммы разниц процентных долей голосов (по модулю), полученных каждой партией на данных и предыдущих выборах (формула

где pi – процент голосов, поданных избирателями за данную партию на настоящих выборах; pt – процент голосов избирателей, поданных за данную партию на предыдущих выборах)2.

1Rae D. The political consequences of electoral laws (2nd ed.). New Haven: Yale University Press, 1971. P. 41-50.

2Педерсен М. Электоральная неустойчивость в Западной Европе, 1948– 1977 // Партии и выборы: хрестоматия / ред. и сост. Н. В. Анохина, Е. Ю. Мелешкина. Ч. 1. М., 2004. С. 91.