От корней к ветвям (история одной словообразовательной группы NOMEN AGENTIS). Монография

процесса. Изучению просторечной лексики XVIII в. посвящены работы Г.П. Князьковой [32], Ю.С. Сорокина [51, 52] и др.

При анализе суффиксально-нулевых личных имен, распространенных в языке ХVIII в., мы сталкиваемся с интереснейшей проблемой – с понятием нормы литературного словоупотребления, которая на протяжении времени существенно изменялась. Что считать просторечным в языке ХVIII в.? То, что нам сейчас кажется просторечным, могло быть нейтральным в языке ХVIII в. Как отделить нейтральные слова от просторечных? Частота употребления имени в каком-нибудь одном жанре – еще не признак его нейтральности или просторечности, так как просторечные имена встречаются как в произведениях, относящихся к жанрам «низкого» стиля (бытовые повести, комедии и комические оперы, сатирические произведения), так и в памятниках «среднего» стиля (дневники, мемуаpы, путешествия).

Примеры: Онъ не Турчинъ быль, не Немецъ, не старъ, не молокосось, не некрестъ, не иноверецъ… Держ. Горе-богатырь;

Не увидишь ни одного индейца, или карла, ни горбатова, ни кривоногова, или другова какова урода. Опис. Сев. Амер.;

Сему пролазу вздумалось распустить слухъ… Зап. Болот.; Я нашел его… походившимъ более на нянюшку, нежели на

остряка и провора. Зап. Болот.; Съ ними быль одинъ италиянецъ, великой говорунъ и великой

трусъ. Карамз. ПРП;

Хоть дуренъ онъ собой, но лентами обвешанъ; Хоть съ нуждой знаетъ счетъ, Но резокъ, дерзокъ, бешенъ, И, словомъ, онъ во всемъ пространстве – хватъ. Горчаков. Поэты-сатирики;

Слышь, оба молодцы, хотя бъ куда, такъ хваты. При томъ же объ одной красотке спорятъ вдругъ. Держ. Добрыня;

…сватаютъ какого-то урода, котораго я терпеть не могу.

Крыл. Почта духов;

Благорассуднымъ у васъ мужемъ тотъ бываетъ, Хоть совесть и видъ его трусомъ быть являетъ. Кант. Сатира. Карт. 18.

В некоторых случаях определить просторечный характер личных существительных помогают стилистические пометы в САР и словарях XIX–XX вв. Так, просторечными (или простонародными) САР считает имена глот, догад, угар, хват. В лексиконе Гейма, не имеющем помет, приводится имя залет ‘весельчак’, его как

51

просторечное квалифицирует ЦРСЛ. Для исследования особенно интересны показания иноязычно-русских лексиконов, составители которых старались полнее отразить повседневную речь. Наличие в лексиконах таких имен, как глот, догад, залет, провор, пролаз и т.п.,

свидетельствует об общеупотребительности последних в языке ХVIII в.

Для выяснения стилистической природы слова могут быть привлечены данные словарей русских народных говоров в сопоставительном плане с материалами словарей литературного языка.

Эти имена можно назвать диалектно-просторечными. Границы между диалектными словами и просторечными очень зыбки, и отделить их друг от друга зачастую не представляется возможным. Диалектные и просторечные имена всегда составляли резерв литературного языка. Так, и в литературный язык ХVIII в. проникло немало имен нулевой суффиксации из диалектов. Войдя в состав литературного языка ХVIII в., они сыграли значительную роль в поддержке существования имен нулевой суффиксации.

52

Глава III

3. СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЛИЧНЫХ ИМЕН НУЛЕВОЙ СУФФИКСАЦИИ

3.1. Анализ глагольно-именных взаимоотношений. Связь словообразования с этимологией

Любую словообразовательную категорию необходимо рассматривать в определенном синхронном срезе, с учетом тех исторических изменений, которые привели исследуемую категорию к современному состоянию.

Естественно, что, изучая глагольно-именные взаимоотношения, мы в первую очередь должны иметь в виду живые словообразовательные связи имени и глагола. Но учитывая сложность этимологии имен со значением лица, мы не можем прийти к правильным выводам о характере современных глагольно-именных отношений, не выяснив предварительно ранних словообразовательных связей этих важнейших категорий.

На протяжении длительного времени развития языка словообразовательные связи имени и глагола неоднократно менялись. На первоначальные отношения производящих и производных имен накладывались результаты позднейших изменений в словообразовательных процессах. В настоящее время в ряде случаев трудно, а подчас и невозможно установить, является ли глагол производным от существительного или

глаголов болеть, слать (в отличие от таких имен, как закуп ‘наемный

связь между соотнесенными образованиями явилась именно той

глаголам. «В славянском языке, – пишет А. Мейе, – связи между именем и производным глаголом были затемнены… Подобно тому как греческий язык имеет отыменные образования ʹεχυαιρω в соответствии ʹεχυρος, старославянский язык имеет, например, съло (инфинитив сълати) от сълъ ‘посол’ [39, с. 182]. Подобные явления свойственны и другим славянским языкам, например, в чешском honiti

от hon [53, с. 204].

В связи с усилением глагольного словопроизводства

ния в морфологической структуре имени: архаичные имена, осознанные как производные от глагола, выделили в своем составе

их от глаголов. Таким образом, имена, явившиеся производящими для глаголов, и имена, образованные от глаголов, слились в единую, трудно разграничиваемую группу имен. Начиная с древнерусского периода уже можно говорить о вполне сложившемся словообразовательном типе приглагольных (а не отглагольных!) имен нулевой суффиксации со значением лица, имея в виду только данную параллель и двустороннюю связь ее компонентов [36, с. 3]. При рассмотрении словообразовательных связей имени и глагола встают вопросы их структурно-семантической соотнесенности, взаимовлияния словообразовательных и семантических моментов.

Между именем и глаголом обнаруживается прежде всего структурная соотнесенность: ход – ходить, род – родить, сол – слать,

избав – избавить. Имя и глагол имеют общие корневые морфемы, что находит объяснение в их этимологии. Причем некоторые корневые морфемы (точнее, глаголы с этими морфемами) обнаруживают активность при установлении словообразовательных связей с именами. Последние находят отражение в ряде славянских языков. Сравните:

54

Общее словообразовательное значение имен – значение лица, совершающее действие по глаголу. Лексические значения имен во всех славянских языках отражают словообразовательное значение глагола (Сравн.: пребег ‘перебежчик’ – пре/перебежать, убег

‘беглец’ – убежать).

Имена с корневой морфемой -бой-

Сбой – грабитель, буян, рус.

Общее словообразовательное значение – значение лица, совершающего действие по глаголу, допускает дальнейшее развитие семантики имен (разбойник → боец → смельчак).

55

Общее значение всех слов с этой корневой морфемой – качественно-оценочное, созданное на основе переносного значения

Имена с указанной корневой морфемой имеют словообразовательное значение лица, действующего по глаголу.

Имена с корневой морфемой -езд-

56

Соотнесенность с глаголом (приставочным и бесприставочным) в отмеченных нами именах отразилась в словообразовательных значениях, присущих этим именам, значении активно действующего лица и лично-собирательного имени.

Имена с корневой морфемой -сок-

Рассок – разведчик, рус.

Глагол сочить, существовавший когда-то в русском языке, имел значения ‘искать, разыскивать’, ‘требовать по суду’, сочьба означала ‘донос’, а личные приведенные выше имена имели общее словообразовательное значение – агентивное, лексические же значения их различались.

Имена с корневой морфемой -сол-

Все слова с корневой морфемой -сол- имели первоначально четкую глагольную словообразовательную соотнесенность. Впоследствии они терминологизировались, связь с глаголом в значительной степени ослабла.

Имена с корневой морфемой -ход-

Уход – беглец, рус.

Схода – лазутчик, рус.

Все слова с указанной корневой морфемой при наличии глагольной соотнесенности имеют общее значение действующего лица по глаголу, различие лексических характеристик объясняется различием словообразовательных характеристик соотносительного глагола.

Сопоставление корневых морфем имен и глаголов различных славянских языков позволяет отметить общеславянский характер имен нулевой суффиксации, которые, как уже отмечалось, могли выступать в качестве имен действия и имен лица. Наряду с корневыми морфемами -сок-, -сол-, -езд-, -скок-, -род-, -бои- мы имеем имена лица: сок – истец, сол – посол, езд – сборщик податей, скок – скакун, род – родственник, бои – боец и имена действия: сол – посыланиe, езд – езда, скок – скачок, род – рождение, бои – битва. Эти и им подобные имена, по-видимому, могут рассматриваться как остатки того архаичного глагольного имени, которое существовало в период недифференцированности имени и глагола. Можно представить, что первобытный язык состоял именно из таких корней (А. Мейе, говоря о корнях как о древнейших лексико-морфологических единицах, подчеркивал: «…в сопровождении глагольных окончаний он обозначает процесс, в сопровождении именных окончаний он определяет внутреннюю силу, определяющую действие, во второй части сложения он обозначает действующее лицо» [38, с. 169]) или

58

«глагольных имен», выполнявших двоякую функцию: выражавших значение действия и значение действующего лица. В дальнейшем они послужили базой для выработки частей речи. «Основными корнями в образовании частей речи знаменательных бывают корни глагольные, от которых происходят как глаголы, так и имена существительные и прилагательные» [29, с. 95]. Некоторые исследователи, усматривая общий корень имени и соотносительного глагола, называют имена нулевой суффиксации «корневыми». Но имена род, сок, сол, ход и т.п. не являются первообразными корневыми именами (они имеют характерное для имени оформление), а представляют лишь пережитки корневого словообразовательного типа. Анализ корневых морфем проливает свет на их структурный состав и семантику: -бег-, -род-, -сок-, -став-, -съл-, -езд-, -ход-, -рез-… могли быть именно теми архаическими именами, которые объединяли в себе ряд значений, связанных с выражением действия, и послужили основой для оформления категории имени и глагола в их противопоставлении друг другу. Первообразная корневая основа, выделившая глагол и имя, обусловила генетическую близость глагола и имени, следствием которой явилось параллельное сосуществование именных и глагольных образований с одинаковыми основами.

В древнерусском языке глагол и суффиксально-нулевое имя были очень тесно связаны, нередко за именем как бы для подтверждения его значения следовал соотносительный глагол:

Апослухъ на судѣ ставъ а послухуетъ въ тые же рѣчи. Пск. судн. гр. ПРП. 2. 284;

Аще ли придетъ къ вамъ приходъ. Ср. Исх.; Се приходи придут тебѣ. Ср. Ис. Упыр.;

Авъ немецьскомъ дворѣ тобе торговати нашею братиею, а двора ти не затваряти, а приставовъ ти не приста(в)ливати. Ср. Дог. гр. Новг. с Яр. Яр. 1270 г.;

Сутъ бо горы высокы камень и суть разбои мнози и разбиваютъ въ горѣхъ тѣхъ и въ дебрехъ страшныхъ. Жит. и Хож. Дан. Иг. Карт. ДРС;

Спасъ же глаголеться, понеже спасаеть и цѣлы съблюдаеть вся вѣрущая. Ср. Новг. крм. 1280 г.;

ино о томъ послы послати и справы просити трижды. Гр. Новг. и Пскова [48].

59

Следует отметить, что случаи объяснения значения имени через семантику глагола часты в русских народных говорах:

Ман – «а ты врун напиши, ман – кто манит, врет, повашему» (карельск., 1966);

Семантика имен, давно утративших связь с глаголами, объясняется с помощью иных средств: отрок – «это ребенок, называют его отрок, ну год иму или больше» (моск., 1968).

Устойчивая сочетаемость имени с соотносительным глаголом могла сказаться на судьбе лексических синонимов: в параллели сол – посол в значении ‘посол’ победило образование посол, благодаря большей частоте и удобству использования сочетания посол – послати (…и посла къ нему послы. Ср. Новг. I лет.), нежели сочетания сол – слати (и посла пред ними слы. Ср. Пов. вр. л.).

Глагол как категория отличается большой подвижностью по сравнению с именем, категорией более устойчивой. Поэтому в имени могли сохраниться пережиточные явления, когда-то свойственные глаголу, но уже утраченные им.

В ряде случаев имя обладает двойной соотнесенностью, оно находится в равноправных отношениях с несколькими тематически связанными глаголами: с переходными – непереходными, возвратными – невозвратными. Видовые и залоговые различия

60