Модернизация России. Сохранится ли после 2012 года. Уроки по ходу. Монография

дернизационный проект связан с решительным отказом от благостного, но бессодержательного понимания модернизации, которое буквально затопило не только медийное пространство, но и экспертную среду. Это вовсе не «борьба за все хорошее против всего плохого», но достаточно жестко профилированный политический проект, направленный на решение вполне конкретных проблем. Нужно ясно осознать, что успех модернизации может быть достигнут, если ее активные участники наконец осознают, что этот проект качественно отличается от «перестройки», «стабильности», «либерализации» и чего-то еще в таком роде. Специфика конкретного проекта требует адекватной системы экономических, социальных и, соответственно, политических приоритетов.

Сейчас задача – глубже вникать в специфику проекта.

Специфика

Россия не стоит на месте. Несмотря на всю демагогию пораженцев, на деле модернизация, как мы уже отметили выше, в России идет довольно активно. Что же нас не устраивает в идущей модернизации в свете двух сформированных выше критериев? Дело не только в том, что она фрагментарна и противоречива. Современные, да и прежние модернизации мало похожи на плац-парады с ровно марширующими колоннами.

Важнее то, что идущая сегодня модернизация почти полностью основана на импорте технологий. В результате она создает относительно немного добавленной стоимости, рабочие места с относительно низкой квалификацией и заработной платой. Достаточно оценить последствия создания в нашей стране целого ряда автосборочных предприятий. Не сильно изменит положение и достраи-

2. Зачем и какая нам нужна модернизация?

41

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

42

вание соответствующих кластеров, включающих производство компонентов. Да, импорт сократится, рабочих мест станет больше, но квалификационная структура улучшится ненамного. Более всего возрастет спрос на низкоквалифицированных мигрантов. Но это, как показывает опыт Западной Европы, обоюдоострое решение.

Главный недостаток идущей модернизации: она не создает спроса на российские интеллектуальные ресурсы, на качественное образование – на инновационный потенциал в целом. Также она не создает высокомаржинальных секторов, которые, в свою очередь, могли бы стать «дойными коровами» для остальной экономики, для бюджета.

Для того чтобы оценить значение высокомаржинальных секторов для экономического успеха, можно привести следующие данные. Так, экономика США, которая, можно сказать, специализируется на высокомаржинальных секторах, достигла в 2008 году уровня ВВП на душу населения (по паритету покупательной способности) в 48 тыс. долл. «Старые» индустриальные экономики с большой инновационной компонентой, такие как Германия, достигают очень высокого уровня в 37 тыс. долл. Даже очень успешные страны, ставшие в свое время лидерами последующих волн модернизаций, основанных на импорте технологий и создании массовых промышленных производств, а сейчас встраивающие в них определенные инновационные элементы, достигли существенно меньшего. Так, Республика Корея уже в течение нескольких лет подбирается к уровню в 28 тыс. долл. Близкий уровень в 29–32 тыс. долл. – у другого «азиатского тигра» первой волны, Тайваня, при схожем типе экономики, но совершенно другой его структуре18.

18 CIA – The World Fact Book. www.cia.gov

Нам же в ходе модернизационного проекта придется находить высокомаржинальные ниши в условиях существенно более острой глобальной конкуренции. Экономическая стратегия, связанная со сменой модели модернизации, имеет значимую внутриполитическую проекцию. Для более полной оценки социально-поли- тической поддержки реализуемой модели модернизации следует учесть, что она создает немало относительно высокооплачиваемых рабочих мест в сервисных структурах, тесно связанных с обслуживанием процессов технологического обновления предприятий.

Формально это рост среднего класса, на увеличение которого как на панацею рассчитывают многие наши политологи. Но такой рост среднего класса создает серьезные проблемы для корректировки модели российской модернизации. В его результате складываются значительные группы, серьезно заинтересованные в поддержании сложившейся модели. Они основаны на тесных клиентских (если не коррупционных) связях с корпорациями – поставщиками оборудования и технологий, финансовыми структурами, обслуживающими рассматриваемый модернизационный процесс. Здесь рождаются прочные экспертные суждения, что проще купить линии «под ключ», чем возиться с российским оборудованием.

Справедливости ради нужно сказать, что для этих суждений немало и реальных оснований: технологии часто не доведены до ума, страдает сервис и т. д.

Это вполне самоподдерживающаяся система, прочно укоренившаяся на разных этажах власти, и сдвинуть ее очень непросто. Для этого нужны не только институциональные сдвиги, но и политическая воля.

Экономическому и социологическому измерениям модернизации соответствует кардиналь-

2. Зачем и какая нам нужна модернизация?

43

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

44

ный структурный сдвиг – повышение инновационной компоненты экономического роста.

Иные альтернативы не отвечают избранным критериям. Нет инновационного развития, нет спроса на таланты, не остановить «утечку мозгов». При существующей модели модернизации не поднять экономику до уровня, когда она окажется способной финансировать современную систему образования, здравоохранения, социальную сферу в целом. Также так невозможно поднять уровень жизни, чтобы обеспечить «социальное равновесие».

При оценке альтернатив экономического развития следует учесть и технологический тренд, критичный для нашего развития. Через пятнадцать-двадцать лет новые технологии превратят нефть в такое же обычное сырье, как, например, уголь. Это снизит цены на нее на 25–40 %. Нет нужды обсуждать последствия инерционного развития ситуации, когда через 15 лет наша экономика враз потеряет 7–10 лет развития. Кадры еще не забытых новостей из Греции – это еще оптимистический сценарий.

Следовательно, нам нужна траектория перехода к новой экономике. Можно прикинуть самые предварительные ее ориентиры. Для «социального равновесия» необходимо обеспечить европейский уровень жизни активных слоев и групп. Учитывая большую, чем в остальной Европе, социальную дифференциацию, для этого нам необходим рост ВВП еще на 50–60 % по отношению к уровню 2008 года19. Перспективу достижения уровня ВВП в 3,45–3,7 млрд долл. по паритету покупательной способности (Россия займет место в первой пятерке экономик) можно рассматривать в качестве минималь-

1941,4 трлн руб. www.gks.ru; $2.298 trillion (2008 est.), CIA –The World Fact Book.

ной цели, которая должна быть достигнута через десять – пятнадцать лет20. При оценке этих перспектив следует учитывать, что данный сценарий включает существенное снижение цен на нефть (газ – отдельный сюжет) к концу этого периода. С учетом прогнозируемого снижения цен рост должен составить уже 70–90 %, а это потребует очень высоких темпов и предельных усилий.

Достичь этих параметров непросто. Нужно понять, за счет чего их можно достигнуть в первой четверти XXI века. Развитие массовых производств, заимствование технологий может дать, по оценке ряда экспертов, рост ВВП на 40–45 %. Но этого недостаточно. Где взять еще? Безусловно, это и н н о в а ц и и .

Для задействования этого ресурса, собственно, и нужна обсуждаемая модернизация как политический проект. Для модернизации за счет заимствования технологий необходимо лишь повышение качества конкуренции и «длинные деньги». Существующая политическая система уже научилась откликаться на сигналы соответствующих групп интересов. Так, например, постепенно отлаживается механизм отмены пошлин на ввоз оборудования, не производящегося в нашей стране. Отметим, что этот механизм все лучше поддерживает наших конку- рентов-поставщиков и все хуже – наших производителей. Так что с продолжением действующей модели модернизации особых проблем не будет. Результат не годится.

Для создания инновационной экономики требуется эффективное государство, осознающее свою политическую миссию и сменившее стиль и методы управления.

20Эти параметры вполне совпадают с позицией В. В. Путина, высказанной в ходе его отчета перед Государственной Думой в апреле 2011 года.

2. Зачем и какая нам нужна модернизация?

45

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

46

Только так можно создать инновационный сектор с объемом реализации примерно 5–6 трлн руб. Его численность составит порядка 1–1,3 млн человек.

Для сравнения: в 2008 году численность всего сектора, занятого исследованиями и разработками, составляла 760 тыс. человек. Из них имели степень по специальностям, относящимся к инновациям, лишь 85 тыс. Выпуск из аспирантуры – потенциальный резерв роста – составлял 8,5 тыс. человек. Объем финансирования науки и разработок из всех источников – всего лишь 830 млрд руб., то есть на порядок меньше, чем нужно21.

Для оценки результативности этого сектора можно привести следующие данные: в 2008 году заключено 2 тыс. соглашений по экспорту технологий объемом 65 млрд руб. Объем доходов от экспорта технологий – 21 млрд руб., то есть 0,85 млрд долл. Это много меньше, чем экспорт программных продуктов. Объем же импорта технологий – 55 млрд руб.22 Сюда не входит импорт машин и оборудования, где внутри «сидят» многие миллиарды долларов импорта технологий.

Для более реалистичных оценок нашего технологического экспорта к этим цифрам следует добавить 20 % доходов нашего оборонного сектора, то есть 1,4–1,5 млрд долл. К ним следует приплюсовать долю высоких технологий в издержках нашего экспорта, прежде всего энергоносителей и металлургии; долю в строительстве АЭС за рубежом и в экспорте услуг по запуску спутников. По оценкам, итог составит 4–5 млрд долл. Это уже в пять раз больше, но практически ничто – менее 1 % в объеме нашего экспорта в 2008 году.

Эти данные – не повод для уныния, но стимул к исправлению ситуации. Оптимизм подкрепляют темпы ро-

21Российский статистический ежегодник, 2009 г., www.gks.ru

22Там же.

ста такого инновационного сектора, как экспорт программных продуктов, составлявшие до кризиса 30–40 % в год. Если энергичные меры в рамках модернизационного проекта приведут к чему-то близкому к этому успеху, то за 15 лет можно будет получить рост экспорта высокотехнологичной продукции до 60–65 млрд долл. и программного продукта еще до 10 млрд. Это – больше трети от искомых объемов, остальное должен дать внутренний рынок. Это трудный, но все же возможный результат. Дело за политической волей, квалификацией и упорством.

Если выбирать точки приложения сил, сулящих потенциальный успех на инновационном поле, то скорее всего н а ш е д е л о – с о з д а н и е п р о р ы в н ы х т е х н о л о г и й и п р о д у к т о в . Они, как показывает практика, создают самую высокую маржу, а также спрос на все компоненты технологической цепочки. Предпосылок для этого у нас немало. Недаром в мировом хайтеке говорят: «Если нужно решить трудную задачу – зовите китайцев, если невозможную – русских». Прорывные технологии – всегда область невозможного. Следует также иметь в виду, что

наличие широкого фронта качественных фундаментальных исследований – наше огромное конкурентное преимущество по сравнению, например, с нашими партнерами по БРИК, а также с большинством потенциальных конкурентов.

Для оценки альтернатив следует учесть, что разработка локальных технологий и частичное повышение качества продуктов, как показывает опыт, удаются нам не слишком. Да и плотность конкуренции здесь предельно высока. Локальные успехи российских «левшей» вряд ли могут служить прочной базой для стратегии.

2. Зачем и какая нам нужна модернизация?

47

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

48

Следующий ресурс – сырье. Аргументы в пользу разработки природных ресурсов уже не очень-то и нужны. В смысле создания высокой маржи у этих секторов конкурентов мало. И президент, и премьер вновь заговорили о важности их эффективного использования.

Экономика массового потребления растущих гигантов, прежде всего наших партнеров по БРИК, вызывает спрос на сырье. Этот спрос – ресурс нашего роста.

Нужно добавить еще задачу превращения сырьевых отраслей в драйверов инноваций и высоких технологий.

Для этого нужны энергичные меры по импортозамещению высоких технологий в издержках сырьевых отраслей. Здесь, возможно, следует пойти на дифференцирование ставки НДПИ в зависимости от доли импорта в издержках, включая структуру используемого оборудования и сервисных контрактов. Также необходимы жесткие налоговые меры по локализации производства оборудования для сырьевых отраслей. Требуем же мы локализации от иностранных автопроизводителей.

Похоже, в сознании нашей политической элиты дело идет к избавлению от синдрома «сырьевого придатка». Это позволяет уйти от аффектов и вполне прагматично ставить задачу снижения зависимости отечественной экономики от высокой волатильности сырьевой конъюнктуры.

Наряду с нашими собственными усилиями следует учитывать и глобальные тренды. Ниже мы обсудим, как борьба с глобальным кризисом, со спекулятивными деформациями мировой финансовой системы будет оказывать влияние на снижение этой волатильности. В результате рост глобального спроса на сырье и снижение спекулятивной компоненты в ценах повысят при-

влекательность сырьевого сектора и, следовательно, создадут предпосылки для роста этого сектора нашей экономики. Наша задача – трансформировать этот рост в инновационное развитие.

Нужно не проглядеть и новые возможности российского сельского хозяйства, созданные мировой конъюнктурой. Динамичного импортозамещения уже мало. У нас есть шанс получить хороший кусочек глобального рынка продовольствия. Этот рынок будет расти по меньшей мере еще пару десятилетий. Это редкий шанс превратить сельское хозяйство в высокотехнологичный сектор, в крупного потребителя отечественного высокотехнологичного сектора.

Это лишь примеры проблемного подхода, неотрывного от успешной модернизации. Но нужен еще и профессиональный анализ альтернатив, выявление «бутылочных горлышек», затрудняющих решение проблем.

П р о б л е м ы

Главная проблема – выбор путей стимулирования инноваций. Ее решение повлечет создание адекватной институциональной среды, необходимое ресурсное обеспечение и т. д. Здесь уже видны серьезные противоречия.

Сегодня легко увидеть, что основное внимание уделяется наращиванию числа перспективных проектов. Но здесь налицо ловушка бездумного повторения пути, пройденного до нас лидерами. В 1970–1990-х годах в США также всемерно стимулировали предложение проектов, способных питать весь технологический цикл. Но там, в отличие от нас, – высококонкурентная, вполне сбалансированная экономика, которая, абсорбируя инновации, повышает собственную конкурентоспособность. И то инновационный угар довел ее до кризиса «доткомов».

2. Зачем и какая нам нужна модернизация?

49

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

50

У нас прямое копирование этого успеха не пройдет. Инновации – еще не приоритетный ресурс роста капитализации. И принуждение к инновациям, и внутренние мотивы бизнеса со временем повысят спрос на инновации. Но что с адекватным предложением? Здесь ситуация много хуже. У нас дезорганизован поток предложений инноваций, крайне неравномерно развиты отдельные элементы инновационно-технологического цикла. В результате инновационный импульс затухает, не доходя до своего завершения в виде продукта или технологии. Без выстраивания более или менее интегрированной ин- новационно-технологической системы наращивание потока инновационных проектов будет приводить к результатам, очень далеким от первоначальных планов.

Так, общеизвестно, что источник прорывных технологий и продуктов – фундаментальные исследования. Далеко не все фундаментальные эффекты ведут к прикладным достижениям. Фундаментальная наука встроена в технологический цикл, когда работают механизмы выявления прикладного потенциала ее результатов, быстрого запуска сквозных проектов создания технологий и продуктов. И здесь первая «пробка» нашего цикла. Хуже того, эта «пробка» почти не осознана.

Проблема в том, что выявление прикладного потенциала результатов фундаментальных исследований – это специальная компетенция, требующая не меньшей креативности, чем само открытие. Очень часто в фундаментальном эффекте нет даже намека на возможное приложение. Попытки создать технологию «в лоб» скорее приводят к авантюрам и маниловщине. Разработать жизнеспособный коммерческий проект по созданию прорывных технологий или пионерных продуктов – дело сугубо профессиональное, требующее нетривиального синтеза обширных технологических знаний, видения общетехнологических и маркетинговых трендов.