Модернизация России. Сохранится ли после 2012 года. Уроки по ходу. Монография

вые механизмы или их аналоги, сыгравшие значительную роль в институциональном генезисе Запада. Низкое влияние универсалистских ценностей и распространение партикулярных норм, слабость внутренних мотиваций обусловили доминирование внешних по отношению к индивиду, преимущественно государственных средств поддержания стабильного институционального функционирования. Но внешнее давление без позитивной внутренней мотивации стимулировало поиск возможностей оппортунистического поведения.

Соответствующие соблазны испытывали и агенты государства, призванные своими санкциями поддерживать стабильность институциональных норм. В таких условиях коррупция – приватизация функций поддержания институциональных норм – приобретает системный характер. Если отвлечься от романтического антуража, повесть А. С. Пушкина «Дубровский» ровно об этом. Большой барин К. П. Троекуров легко купил подьячего – агента власти и сменил мандат собственности. В таких условиях неизбежно слияние собственности и власти. Иначе трудно сохранить собственность. Наше давнее и недавнее прошлое дает бездну примеров, когда утрата власти и влияния быстро и почти неизбежно ведет к потере собственности.

Постсоветское развитие в большой мере характеризовалось разрушением правоохранительной системы. В некотором смысле это было даже необходимым условием становления существующего режима. Без устранения прежней системы был абсолютно невозможен столь кардинальный переход огромных кусков государственной собственности в руки небольшой группы при сохранении формально демократических институтов.

Нужно было, чтобы правоохранители закрыли глаза на явное несоблюдение формально социально

6. «Декоративное государство» против модернизации

131

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

132

приемлемых законов. Этого можно было достичь лишь путем приватизации правоохранительной системы, включения части агентов этой системы в процесс перераспределения собственности. В этой связи жалобы наших либералов, успешно сделавших свое состояние, на чрезмерное влияние силовиков, их участие в бизнесе – либо черная неблагодарность, нежелание заплатить сполна за успешно сделанную работу, либо намерение перезаключить контракт на новых условиях.

В условиях существенной приватизации системы поддержания прав собственности просто требовать разделения власти и собственности, запретить чиновникам участвовать в бизнесе – чистая маниловщина. Это все равно что бросить младенцев в лесу среди голодных волков. Против этого будет сам бизнес, прекрасно понимающий, что на место ушедших «родных» покровителей немедленно придут рейдеры с немалым властным ресурсом. Назревшее решение проблемы улучшения условий конкуренции, снижения влияния административного ресурса возможно лишь через национализацию системы защиты прав собственности, поддержания контрактных отношений в целом. Это вполне ясно, неясно, как этого достичь.

Прежде всего, необходимо понять, что национализация правоохранительной системы – огромный политический проект. С одной стороны, его успех – необходимое условие модернизации, с другой – он займет немало времени, и ждать его успеха – безумие. Пока дождемся, поезд глобализации уйдет, оставив нас на полустанке дальней периферии.

Здесь налицо противоречие, решить которое позволяет важное наблюдение академика В. М. Полтеровича, который показал, что многие успешные модернизации проводились при высоком уровне коррупции. Становле-

ние благоприятного институционального режима велось параллельно с решением других задач модернизации.

В этой связи важно ответить на вопрос: есть ли у нас шанс на успешную «институциональную реконструкцию»?

В пользу положительного ответа свидетельствуют фундаментальные макросоциальные изменения, произошедшие за последние десятилетия: появление «Новой России» – массовых слоев и групп, ориентированных на самостоятельное решение собственных проблем, вполне адаптированных к наличной институциональной среде, индивидуально принимающих рациональные решения на основе собственного практического опыта. Достаточно массовое обращение к ипотечному кредитованию и относительно низкий, даже по сравнению с европейскими странами, уровень просроченной задолженности в период кризиса – важный индикатор наличия у этих групп по меньшей мере среднесрочного горизонта оценки последствий при принятии решений. Следует отметить, что переход от ситуативного реагирования к личным среднесрочным стратегиям требует учета достаточно широкого набора институциональных условий.

Как это ни парадоксально, но важным фактором роста навыков предвидения разнообразных последствий собственных действий стало распространение в массовом сознании представлений криминальной среды – «понятий», устанавливавших жесткие санкции за нарушения норм, принятых в этой среде. Парадокс заключается в том, что из этих уродливых норм и представлений исходил тот самый принцип неотвратимости наказания, который столь сильно девальвирован в легальной среде.

Таким образом, в активных, рациональных, высоко адаптированных группах сложились навыки оценки последствий собственных действий, основанных на до-

6. «Декоративное государство» против модернизации

133

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

134

статочно хорошем знании институциональной среды и оценки возможности применения санкций за нарушение тех или иных норм. Важной характеристикой институционального функционирования также является развитие в рамках институциональной среды сетевых структур, строящихся на базе межличностного доверия. В значительном числе случаев отношения внутри соответствующих сетей предопределяют характер функционирования, нормы, вырабатываемые институтами, выступающими формальными оболочками обсуждаемых сетей.

Некоторое дополнительное представление о той рамке, которой руководствуются участники институциональных отношений, могут послужить материалы рассмотренного выше исследования, посвященного проблемам модернизации. В его ходе экспертам был задан вопрос, что может служить опорой при принятии трудного нестандартного решения. В классической «веберианской» схеме в такой ситуации предполагается обращение к нравственным принципам, выступающим социальными регуляторами в тех ситуациях, когда другие не срабатывают. Но в исследовании лишь 25 % отметили такой вариант. Это означает, даже если принять этот ответ как абсолютно достоверный, что классическая схема, связанная с высокой регулятивной ролью универсалистских этических норм, у нас не слишком работает.

Наиболее же частый ответ (54 %) – «нормы закона, должностные инструкции». Казалось бы, трудно себе представить, что опрошенные эксперты в трудной, в особенности неопределенной ситуации кидаются листать законодательные акты и должностные инструкции. Обращает внимание, что лишь 7 % экспертов считают возможным обратиться за советом к руководителю. Этот ответ означает, что традиционалистские моде-

ли функционирования институтов также не работают. Не получили поддержки и меркантилистские модели, на которые ориентируются 9 процентов.

Предположение, что опрошенные в ходе исследования выбрали социально одобряемый ответ, не прояснили существа дела. Сейчас можно высказать гипотезу о том, что, как было отмечено выше, легальные нормы стали более значимой рамкой при принятии решений.

И н с т и т у ц и о н а л ь н ы е к о н в е н ц и и

Важным этапом эволюции институциональной среды стало складывание «путинской конвенции» – системы неформальных норм, определяющих статус лиц, подпадающих под действие этой конвенции, а также меру возможного нарушения ими легальных норм в зависимости от неформального статуса участников конвенции. Представляется, что феномен конвенции способен объяснить явное противоречие в объяснительных схемах современного институционального функционирования. С одной стороны, налицо низкий уровень регулирования формальных норм, распространенность оппортунистического поведения, а с другой – достаточно высокий уровень частной инвестиционной активности, казалось бы, невозможных при столь дефектной институциональной системе. Гипотеза институциональной конвенции предлагает объяснение этого противоречия путем введения комплекса неформальных институциональных норм, выступающих «ядром» общей системы норм, регулирующих экономическое поведение.

Сущность конвенции – размен лояльности на ограниченную этой конвенцией свободу предпринимательской активности, реализации планов рейдерских или

6. «Декоративное государство» против модернизации

135

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

136

иных форм захватов. «Путинская конвенция» носила достаточно ограниченный характер. Она охватывала верхи бизнеса. Аналогичные конвенции существовали на региональном уровне под «крышей» регионалов-тя- желовесов. Хорошо известны коллизии столкновения интересов бизнесов, встроенных в разные конвенциональные структуры.

В определенной мере эта конвенция компенсировала приватизацию правоохранительной системы. Конечно, эта «конвенция» далека от легальных норм, но все же она в 2003–2008 годах позволила снизить институциональные риски. Более того, представляется, что высокие темпы роста экономики, рост частных инвестиций в 2004–2008 годах в значительной мере обусловлены складыванием рассматриваемых конвенций.

Период кризиса явно знаменовался размыванием конвенций. Хотя размер полученной помощи хорошо коррелировался со степенью близости владельцев биз- нес-структур к власти, все же ряд банкротств, слияний и поглощений поставил под сомнение упорядоченность латентной иерархии участников конвенций. Незаметно ее восстановление по прежним правилам в посткризисный период.

Налицо новый этап институционального генезиса. Кризис, существенно проблематизировавший институциональные основания, в определенной мере повысил статус рыночных механизмов. Те, кто до кризиса ориентировался на них и не слишком полагался на свой административный ресурс, пережили кризис с меньшими потерями. Кризис, как это видно из рейтинга «Эксперт400», внес значимые изменения в высшую корпоративную иерархию.

В последние годы в состав институциональных норм, которые необходимо учитывать

при оценке угроз применения санкций, все больше стали входить нормы закона, формальные нормы в целом.

В особенности это относится к бизнесменам и чиновникам. Смешно утверждать, что законодательство стало ведущим регулятором. Но то, что оно стало значимой рамкой, учитываемой при планировании бизнеса, трудно отрицать.

Обобщая макросоциальные изменения, произошедшие за последние годы, в первую очередь включая усиление значимости рационального предвидения последствий принимаемых решений, можно выдвинуть гипотезу о том, что российский институциональной генезис осуществляется под значительным влиянием «феномена Руссо». В основе просветительской концепции Ж. Ж. Руссо лежало убеждение, что возможно становление справедливых институтов на основе рационального эгоизма, предвидения индивидами последствий принимаемых ими решений.

Впоследствии историки, социологи, экономисты и социоантропологи приложили много сил для того, чтобы показать слабости этой концепции. Однако специфика социальных и исторических условий России, слабое влияние тех факторов, которые обусловили генезис как европейских, так и азиатских институтов, привели к тому, что здесь «по остаточному принципу» начали работать столь непрочные механизмы, как институциональные конвенции и формирование институциональных норм по «феномену Руссо». Но, как говорится, лучше эти непрочные механизмы, чем тотальная слабость институтов, нестабильность и беспредел 90-х годов.

Еще несколькими годами раньше при обсуждении «путинской конвенции» автор указывал на возможность ее эволюции в сторону усиления легальных

6. «Декоративное государство» против модернизации

137

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

138

норм. Эта возможность отчасти реализовалась через разрушение региональных «крыш» – уход большинства региональных «тяжеловесов», фрагментарную национализацию правоохранительной системы.

В последнее время граждане отмечают активизацию прокуратуры в защите прав граждан, в соблюдении трудового законодательства. Рост рассмотрения дел в арбитражных судах, снижение, по мнению включенных экспертов, доли «проплаченных» дел – движение в том же направлении. Кое-что сдвинулось и в судах общей юрисдикции. В правовом пространстве были заделаны многие дыры, позволившие существенно сократить рейдерскую активность. Даже с учетом малых сдвигов в сердцевине правоохранительной системы – в МВД и Следственном комитете – заметны пусть скромные, но все же позитивные сдвиги в сторону национализации правоохранительной системы.

Можно говорить о тенденции складывания новой, «медведевской», конвенции, ставящей задачу существенного сужения зазора между неформальными практиками и нормами закона.

Ее главными отличительными чертами является расширение охвата конвенцией, проникновение ее на региональный уровень, повышение значения правовых норм. В структуре норм новой конвенции роль правовых установлений существенно больше, чем прежде, хотя в ней сохраняются и нормы лояльности. Безусловно, налицо стремление к расширению пространства свободы, сдерживаемое институциональными реалиями и групповыми обязательствами.

Следует ясно понимать, что сегодня вряд ли можно добиться много большего. Коридор возможностей достаточно узок и определяется он расстановкой сил под-

держки и сопротивления национализации широко понимаемой правоохранительной системы.

Даже относительно скромные усилия президента, направленные против наиболее наглых или общественно значимых случаев коррупции, сталкиваются с заматыванием и прямым саботажем правоохранительных органов. При этом следует ясно понимать, что усиление административного нажима на нерадивых или заинтересованных исполнителей без адекватного роста общественно-политической поддержки – прямой путь к сплочению сил сопротивления, к дискредитации усилий президента, его поражению.

Конечно, абстрактно возможен путь репрессий, к которому призывают радикалы с обоих флангов. Но кто их будет проводить? Если представители существующей системы с их сложившимися связями и навыками, то это лишь захлопнет крышку ее приватизации – выхода уже не будет. Если создавать новую структуру, то это уже переход на рельсы революционной борьбы. Борьбы, во-первых, невероятной по очевидным причинам политического генезиса президента, а во-вторых, еще и заведомо проигранной, так как нет идеи, которая могла бы сплотить и подвигнуть неофитов на борьбу со все еще мощной системой. Без идейно-политической сплоченности и мотивации новая структура станет всего лишь инструментом перераспределения собственности при том же или даже большем уровне приватизации этой системы.

Оставим радикальные пути «буревестникам» новой революции. Нам важнее искать реализуемые стратегии. Вполне очевидно, что коридор возможностей в большой мере определяется не только стремлением президента продвинуться в становлении правового демократического государства, но и его встроенностью в существующую систему, сложившимися отношениями

6. «Декоративное государство» против модернизации

139

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

140

и обязательствами. Но и это немало, если сполна реализовать открывающиеся возможности.

Расширение коридора возможностей «медведевской конвенции», ее позитивная эволюция напрямую связаны с ростом его социально-политической поддержки, с платежеспособным спросом на легальные и демократические институты, с нарастающим сопротивлением группам, приватизировавшим правоохранительную систему, или бенефициариям этой приватизации.

Некоторое представление о расстановке сил дают результаты рассмотренного выше исследования, посвященного социальному и институциональному потенциалу модернизации. В исследовании экспертам и населению были заданы вопросы о том, какие институты могут стать движущей силой, а какие – тормозом модернизации. Разумно использовать индикатор: разницу между позициями «движущая сила» и «тормоз». Для федеральных органов этот индикатор, по оценкам экспертов, составляет 72 %, а населения – 44 %. Для региональных органов эти показатели составляют соответственно 59 и 25 %. Следует обратить внимание на высокое значение рассматриваемого индикатора у федеральных СМИ, соответственно 53 и 43 %, то есть население считает их большей движущей силой модернизации, чем региональные власти.

Среди политических партий лишь «Единая Россия» получила положительное значение индикатора: 49 и 36 %. Остальные партии получили отрицательный рейтинг.

Среди институтов, получивших высокое значение индикатора, следует выделить крупный и средний бизнес (68 и 33 %); малый бизнес (63 и 27 %). То есть значение крупного, среднего и малого бизнеса вполне сопоставимо со значением региональных органов власти.