Модернизация России. Сохранится ли после 2012 года. Уроки по ходу. Монография

ная среда реально необходима ключевым агентам модернизации? Стоит задаться этим вопросом, и станет очевидно, что вряд ли проблемы политической либерализации окажутся на первом месте у этих агентов. Скорее их заботит представительство собственных интересов, для того чтобы формировать стимулирующую институциональную среду. Но как это представительство интересов связано с появлением либеральных персон на федеральных каналах или со снижением барьеров на парламентских выборах? Не окажется ли это представительство еще более ущемленным в реальной расстановке сил и влияний? И не потому ли началу успешной модернизации часто предшествует идеологическая атака на силы «старого режима», с тем чтобы компенсировать сложившуюся либеральную расстановку сил?

Мне ответят, что это скажется на общественной атмосфере, на активности. Думаю, что здесь и сейчас проблема не столько в стимулировании общественной активности, прежде всего бизнеса, сколько в конкретных механизмах трансформации социальных, экономических, да и политических запросов в изменение реального функционирования институциональной среды. Эта проблема гораздо сложнее, чем просто снятие раздражающих административных барьеров.

При этом отметим, что либерализация – приоритет для тех сил, которые косвенно участвуют в процессе модернизации. Так что призыв к ней сильно смахивает на подмену цели. Но учтем и последствия. Либералы традиционно на протяжении веков верят, что «освобождение» всегда ведет к благу народа. Но реалисты должны наперед задуматься, чем конкретно будет заполнен тот вакуум власти, который возникнет в результате ухода «вертикали», и как это скажется на условиях модернизации.

На сей счет есть ряд предположений. На уровне федеральных СМИ этот вакуум заполнится безудержными

2. Зачем и какая нам нужна модернизация?

31

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

32

обличениями журналистов, мягко говоря, не жалующих власть и не сильно заботящихся о последствиях. К ним присоединятся бывшие политики, отодвинутые новой повесткой дня. Доказательство – бесцензурные сайты. Разница только в масштабах контактов и характере реакции на обличения в официальных СМИ, которые будут восприняты как сигнал: «огонь по штабам». К этому добавится мощный вал заказухи наших постолигархических империй. У них денег точно больше. В результате запрос на институциональные изменения будет представлен в основном двумя группами: постолигархами и политическими люмпенами. Хочется повторить за классиком: «шизофрения, как и было сказано».

На уровне субъектов это будет всплывание многих ушедших с поверхности конфликтов, борьба за передел власти и, соответственно, собственности. Хуже того, эта борьба во многих местах примет националистический характер. В принципе эти подавленные конфликты все равно придется решать. Но кажется, лучше их решать на гребне успеха модернизации, при разделе растущего пирога.

Еще хуже сложится ситуация на местах. Там снятие пресса вызовет атаку на тамошние власти многих, действительно живущих очень трудно. К этому следует добавить перспективу демократической легализации смычки местного криминала и власти. Из-под этих глыб нормальным людям вырваться будет не под силу.

Слов нет, перспектива многостороннего обострения ситуации превосходная. Нет, революции не будет, не дождетесь, но о модернизации, требующей социаль- но-политической консолидации, придется забыть.

Также в качестве непреодолимого барьера модернизации выставляется коррупция. Слов нет, коррупция – большая беда, сжирающая огромные ресурсы развития, искажающая национальные приоритеты. Бороться

с ней насущно. Но ждать, пока мы победим застарелое зло, не след. Здесь стоит прислушаться к знатоку зарубежных модернизаций академику В. М. Полтеровичу, который указывает на успех модернизаций «азиатских тигров» при высоком уровне коррупции. Значит, и борьба с коррупцией необходима прицельная, остро направленная на преодоление реальных препятствий для модернизационного проекта.

Все сказанное вовсе не означает, что политические изменения нужно отложить до победы модернизации. Напротив, автор изначально отстаивал концепцию интегрированной модернизации. Но именно интегрированной, такой, когда один сегмент модернизации (например, экономика) предъявляет жизненные, очень конкретные требования другому (например, государственной системе поддержки инноваций) и получает адекватный ответ. Тогда проект строится не на мечтаниях политических маниловых, а на предметном прагматическом интересе конкретных слоев и групп – активных участников модернизации. Это уже будет не борьба обличений, а кропотливая работа по модернизации институциональной ткани общества.

При таком понимании интегрированной модернизации главными проблемами становятся:

идентификация ключевых групп – сторонников модернизации;

мониторинг реальных запросов этих групп, существенных для их активного участия в модернизационном процессе;

активный диалог между властью и соответствующими группами на предмет насущного развития институциональной среды;

способность власти обеспечить развитие институциональной среды, адекватной запросам ключевых групп – участников модернизации;

2. Зачем и какая нам нужна модернизация?

33

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

34

создание системы обратной связи между участниками модернизационного процесса и соответствующими властными структурами, позволяющей вести оперативную адаптацию институциональной среды – «институциональный ремонт»;

и, конечно же, возможно, это самое главное – политическая воля высшего руководства осуществлять интегрированную модернизацию институциональной среды.

Это уже совсем не либерализация, а сложнейшая инструментальная задача, требующая ясного понимания специфики российской модернизации, возникающих институциональных проблем, позиций различных слоев и групп, участвующих как на стороне, так и против модернизационного проекта.

Задача институциональных преобразований в современной России также обладает большой политической спецификой. Как уже отмечалось в предыдущих работах, да и следует из охарактеризованных выше задач, необходимые преобразования могут быть реализованы лишь в рамках демократических процедур. Без этого невозможно ни реализовать функции представительства и нахождения баланса интересов, ни организовать диалог и систему обратной связи. Но и на эту демократическую систему задачи модернизации будут накладывать свои специфические требования и ограничения.

Современная политическая система, как это вполне справедливо отметил Г. О. Павловский, буквально пронизана волюнтаризмом. В условиях слабости и неартикулированности сигналов, посылаемых различными группами, власть сосредоточила в своих руках основные креативные функции и прокладывает курс своими политическими волениями.

В принципе многие успешные модернизации, включая советскую, держались на волюнтаризме лидеров, позволявшем подавлять сопротивление оппонентов. Но на концентрации политической воли и ресурсов можно прокладывать Турксиб и Беломорканал, строить ДнепроГЭС и Магнитку. Однако наша современная модернизация, ориентированная на инновации, на использование рыночных механизмов, требует достаточно тонких инструментов, которые наверху не сконструируешь и внизу не навяжешь. Тем более это не сработает при тонкой институциональной настройке, когда нужен чуткий слух к специальным запросам небольших групп, от которых будет зависеть многое в успехе модернизации. Тут политическая воля необходима совсем для другого: удерживать балансировку системы, не дать проектам сбиться с курса.

Другая угроза для проекта – популизм. В течение десятка лет руководство страны, и прежде всего В. В. Путин, сосредотачивали свои усилия на повышении жизненного уровня людей. Это был подлинно демократический (отнюдь не либеральный) курс, отвечающий запросам большинства населения. Результаты налицо – кардинальный рост жизненного уровня и очень высокий уровень поддержки руководства страны.

Этот уровень поддержки – необходимый стартовый ресурс модернизации. Но налицо стремление и дальше двигаться в том же направлении, просто наращивая социальные расходы. Здесь нужно оговориться, что в последнее время во власти появилась фракция, борющаяся с таким подходом, но борющаяся, мягко говоря, своеобразно. К этому мы еще вернемся при обсуждении проблем «декоративного государства».

Модернизация потому и политический проект, что она требует не просто следовать за текущими запросами всех. Напротив, здесь и сейчас придется выбирать

2. Зачем и какая нам нужна модернизация?

35

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

36

те группы, запросы которых важнее для успеха. А это, в свою очередь, определяется специфическими задачами данного очень специфического проекта. К тому же популизм чаще всего рождается из опасения социальных конфликтов, из неуверенности в легитимности режима и надежности социальной поддержки. Но кризис ясно показал, что здесь особо опасаться нечего, если помнить о необходимости контроля над социальной напряженностью.

Отдельно следует упомянуть и консерватизм. Опросы показывают, что консервативные настроения широко распространены в нашем обществе. Еще свежа память о 90-х, да и терять есть что. Тезис «хуже не будет, так жить нельзя» это уже не про нас. Но, обсуждая проблемы модернизации, следует помнить об еще одном измерении консерватизма.

Сегодня «Единая Россия» взяла на вооружение лозунг консервативной модернизации. Смешная сторона дела заключается в том, что идеологи этой партии сами не могут объяснить смысл этого тезиса. Они лишь попытались скрестить свои прежние лозунги консерватизма с новым курсом на модернизацию. Их оппоненты, заявляющие, что консервативная модернизация – жареный лед, просто не понимают, что в принципе это совсем не глупо.

Изначально консерватизм был течением, отвергавшим идеологические изыски и опиравшимся на практический опыт, на традиционные ценности и верования. Его девиз: не сломано – не чини. Потом новомодные течения сделали консерватизм жупелом, да и сам он, отбиваясь от наскоков, потерял прочный фундамент реализма и практики.

Но собственно концепция интегрированной модернизации покоится на схожих представлениях отказа от идеологического доктринерства, от авантюризма и

маниловщины, на обращении к практическому опыту, к тщательному обдумыванию проекта. Консервативным также является подход, направленный на выработку реалистичной программы-минимум, на последовательное продвижение вперед шаг за шагом. Следует учитывать и то, что консервативный принцип римлян festina lente вполне созвучен современным массовым настроениям15.

Теперь следует обсудить характеристики российского проекта, его критерий и специфику.

К р и т е р и й

Существует много определений и критериев модернизации. Эту проблему мы разобрали раньше16. Но это про модернизацию вообще. Также мы стремились указать на специфические отличия модернизации российской, обсуждали ее общие цели и задачи. Теперь важно сфокусироваться на специфике текущей российской модернизации. Для этого можно пойти путем всеобъемлющего описания проекта в его научно-техническом, экономическом и социально-политическом измерениях. Это вообще малоподъемное занятие, да и скорее всего ведущее к множеству внутренних противоречий, инфлирующих все затраченные усилия.

Но можно пойти и другим путем – задать два-три критерия, характеризующих граничные линии проекта, заступить за которые значит лишить его основного смысла. Про один критерий – экономический – говорилось многократно: снижение зависимости экономики

15Поспешай с промедлением (лат.).

16Дискин И. Е. Прорыв. Как нам модернизировать Россию. – М.: РОСПЭН, 2008. – С. 17–136.

2. Зачем и какая нам нужна модернизация?

37

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

38

страны от волатильности цен на сырьевые ресурсы. Но есть и другой критерий – социологический – создание макросоциальной системы, обеспечивающей активным, квалифицированным и талантливым гражданам России комфортные условия воспроизводства и реализации своего человеческого потенциала. Это социологическое измерение вполне созвучно словам Д. А. Медведева: «Мы должны сделать все, чтобы люди хотели остаться в стране, где они получили образование, – наши люди, молодые люди»17. Эта система призвана обеспечить своего рода социальное равновесие с Западом, чтобы лучших не утягивали из дома привлекательные условия труда и жизни, чтобы они оставались дома и работали и на себя, и на Россию.

Предлагаемый критерий – одновременно индикатор, способный тестировать характер модернизации всех основных социальных подсистем. Если дело идет плоховато, это сразу же проявится в соответствующих оценках и, более того, в поведении наиболее активных, профессиональных и талантливых. Но мониторинг «нерва модернизации» – позиций ключевых для модернизации групп – позволяет корректировать по ходу различные нестыковки и неустройства модернизационного проекта.

Если же модернизация начнет приносить первые плоды, это проявится в изменении интенсивности «утечки мозгов». Да и исторически модернизация всегда обращалась за поддержкой к молодым, наиболее образованным, в общем «прогрессивным» слоям и группам. Идеи модернизации и прогресса долго стояли рядом. Л. Д. Троцкий, общепризнанно незаурядный социальный мыслитель, не был ни первым, ни последним

17Д. А. Медведев. Стенографический отчет о заседании Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики России. 19 июня 2010 года, г. Санкт-Петербург.

с его лозунгом: «Молодежь – барометр партии». За этими представлениями – длительная и совсем не случайная социальная традиция.

Предлагаемый критерий, связанный со сложившимся социальным неравновесием, вызывающим значимую «утечку мозгов», очень связан со спецификой российской модернизации.

Налицо парадокс. В России наличествует достаточно качественный сегмент высшего образования и фундаментальной науки, порождающий кадры высшей квалификации и научные проекты, которые в принципе – значимый ресурс экономического и социального развития страны.

Масштабная «утечка мозгов» означает утрату этого потенциального ресурса и, напротив, масштабное дотирование экономик Запада. Подобная ситуация в разной мере характерна для целого ряда развивающихся стран.

Специфика нашей ситуации состоит в том, что мы хотим и можем реализовать проект, направленный на «поворот интеллектуальных рек», на кардинальное сокращение «утечки мозгов», на использование их потенциала в интересах страны и не без большой пользы для владельцев этих мозгов.

Этот критерий одновременно и индикатор растущего главного ресурсного потенциала модернизации – реализованного человеческого капитала. Если энергичные, талантливые и квалифицированные нашли себе дело по душе, значит, длительные образовательные и квалификационные инвестиции оказались вложенными в российскую экономику и стали ее значимым драйвером.

Собственно, руководствуясь подобными соображениями, мои коллеги из ВЦИОМ в уже обсуждавшемся

2. Зачем и какая нам нужна модернизация?

39

Иосиф Дискин. Модернизация России: сохранится ли после 2012 года? Уроки по ходу

40

исследовании социального потенциала модернизации и предложили сосредоточиться на позициях молодых генераций. Именно поэтому результаты данного исследования так важны для оценок перспектив российского модернизационного проекта.

Принятое нами определение критерия модернизационного проекта влечет за собой целый ряд следствий.

Во-первых, этому критерию должна соответствовать достаточно специфичная институциональная среда, которая призвана не просто стимулировать предприимчивость и инициативу, но вознаграждать их так, чтобы надежды на успех сильно перевешивали опасения и риски. Иначе модернизационная гонка застопорится еще на старте. Слишком много подводных коррупционных рифов и бюрократических лабиринтов подстерегает потенциальных инноваторов.

Во-вторых, за этим критерием стоит очень специфичная социальная ситуация, когда немногие успешные инноваторы на глазах, казалось бы из ничего, будут превращаться в мультимиллионеров и миллиардеров, разъезжать на «феррари» и «ламборджини», становиться звездами гламура. Все, кто работал в Силиконовой долине, знают немало примеров таких взлетов.

Это очень непросто принять справедливость такой системы. Тем более это непросто в нашей стране, где слишком свежи воспоминания о неправедно нажитых состояниях. Для успеха модернизации наше общество, еще не сжившееся с героями 90-х, должно будет не просто принять такую систему, но признать успешных инноваторов подлинными героями нашего времени. Лидеры общественного мнения должны будут поддержать эту гонку за успехом, сделать ее привлекательной моделью для новых талантов.

Даже эти краткие институциональные и социальные характеристики показывают, что российский мо-