К критике современной теории государства. Учебное пособие

Ф о р м а у с т р о й с т в а

но в абсолютном большинстве государств устройство двух- и трехуровневое. Территориальные образования первого уровня делятся на территориальные образования второго уровня, а те на территориальные образования третьего уровня (в Польше воеводства делятся на повяты, повяты на гмины). Административные, автономные и государственные образования могут включать автономии второго уровня. В Китае во многих провинциях образованы автономные округа, так, в Синьцзян-Уйгурском автономном районе пять автономных округов. В СССР в состав союзных республик (советских социалистических республик) входили автономные республики (автономные советские социалистические республики), автономные области и автономные округа (до 1977 г. национальные округа).

Все приведенные выше примеры, на мой взгляд, исчерпывающе доказывают, что унитарно-федера- тивная схема есть в своем роде «прокрустово ложе». Правоведам и политологам часто приходится «подгонять» государства под довольно жесткие критерии, игнорируя или списывая на «исключения» существенные особенности их устройства. Введение отдельной регионалистической формы устройства несколько оздоровило ситуацию, но в целом она остается довольно противоречивой.

Частичным (и только частичным) выходом видится выделение централизованных и децентрализован-

[ 83 ]

В и т а л и й И в а н о в

ных субформ унитарного и федеративного устройства. Оговорюсь, что приводимые ниже формулировки применимы в основном лишь к современным государствам.

Централизованное унитарное государство целиком (Иран) или в основном (Китай) состоит из административных образований. Автономии, а тем более государственные образования в них допускаются как исключения из правил.

Децентрализованное унитарное (регионалистическое) государство целиком (Испания, Италия) состоит из

автономных образований или «автономизировало» значительную часть своей территории (Соединенное Королевство).

Субъекты децентрализованной федерации — полноценные государственные образования, реально самостоятельные от центральной власти (Германия, США, Швейцария). Децентрализация влечет определенное обособление субфедеральных властей, правопорядков (у американских штатов есть даже свои правоохранительные системы) и экономик, политических режимов.

Субъекты же централизованной федерации либо государственные образования, чья государственность

[ 84 ]

Ф о р м а у с т р о й с т в а

предельно сокращена отнесением к федеральному (и совместному федерально-субфедеральному) ведению всех ключевых вопросов, а также закреплением за федеральными властями обширных полномочий по контролю за субъектами федерации, вмешательству в их дела (Россия, Венесуэла); либо вообще автономные образования (Индия, Малайзия). Для централизованных федераций характерно единство правового, экономического, политического пространства, единство системы государственной власти (не единые системы, как в унитарных государствах, но тесным образом интегрированные системы

федеральной и субфедеральной власти).

В скором будущем, очевидно, сами определения унитарного и федеративного государства придется уточнить, а может быть, и пересмотреть.

IV

ФОРМА РЕЖИМА

Эвристический потенциал понятия режима (политического режима, порядка, строя) состоит в раскрытии и описании фактической орга-

низации власти, упрощенно говоря, в ответах на вопрос кто и как реально правит государством, кто и как реально властвует. Через понятие режима определяются реальные властные субъекты и система их взаимоотношений между собой и с нацией.

Классификаций политических режимов предложено довольно много. Но вполне допустимо выде-

лить определенный мейнстрим, который заключается в разделении режимов на демократические (греч. δημοκρατία — «народовластие») и недемократиче-

ские — авторитарные, тоталитарные. Демократия, согласно хрестоматийному определению Авраама Линкольна, есть властвование народа, волей народа и для народа. Следовательно, при демократическом режиме правит нация (или же в порядке исключения нация и «ограниченный» ею монарх). Обычно констатируется, что нация властвует через своих представителей, избранных на выборах или же непосредственно. По аналогии сущность недемократи-

[ 89 ]

В и т а л и й И в а н о в

ческих режимов можно определить как властвование над нацией отдельных личностей и /или групп

и их представителей. Вероятно, их также можно называть гегемоническими (греч. ηγεμονία —«предводи-

тельство», «господство»).

Часто утверждают, что если у нации есть возможность сменить власть (правителя, правителей, правящую партию) посредством легальной выборной процедуры, то режим демократический. Если нет, то недемократический. Но считать ли возможностью смены власти возможность выбора между несколькими партиями, конкурирующими между собой, но одновременно сообща олигополизирующими (дуополизирующими) политическое пространство? С другой стороны, оправданно ли отказывать в демократичности режимам, ограничивающим политическую конкуренцию, но опирающимся на широкую национальную поддержку, регулярно подтверждаемую на выборах? Ответы на эти и подобные вопросы, как правило, сильно различаются в зависимости от политических убеждений отвечающих…

Правление и режим, безусловно, взаимно влияют друг на друга. Считается даже, что республиканское правление «по определению» востребует демократический политический режим, а режим недемократический может превратить республику в «квазимонархию» (придумано множество политологических ярлыков вроде «цезаризма», «бона-

[ 90 ]

Ф о р м а р е ж и м а

партизма» и пр.). Между тем демократия совместима с монархией, опыт ряда ограниченных монархий тому свидетельство. А с республикой она совмещается отнюдь не всегда, но отсутствие демократии не обязательно влечет установление монархических институтов. Правда, демократизация (внедрение демократических институтов и практик) может «республиканизировать» монархию.

Вообще же четко отделять режим от правления бывает затруднительно. Так, институт выборов одновременно должен рассматриваться как элемент и правления, и режима. Но применительно к правлению имеет значение кто, кого и как формально выбирает, а применительно к режиму кого, кто и как выбирает фактически. Например, формально нация выбирает главу государства на прямых выборах, а фактически олигархат выбирает правителя или выдвигает нескольких кандидатов, нация же утверждает выбор или выбирает одного из выдвинутых кандидатов.

Часто проводимая в современной публицистике идея неразрывной связи демократии с федерализмом (мне даже доводилось встречать определение федерализма как «территориальной демократии») абсолютно несостоятельна. Эдвард Гибсон, исследователь американских федераций, высказывается по этому вопросу следующим образом: «Федерализм—это всего лишь принцип организации территории государства. […] Демократия же — это система, которая

[ 91 ]