Т. Гомперц - Греческие мыслители том 1

1

ибогов, причем эти последние уделяли людям немало своего величия, тогда как люди передавали богам все свои слабости. Богов наделяли теми доблестями, которые всего выше ценятся отважными, упорными как в дружбе, так и в ненависти стой­ кими воинами. Подобно этим последним, и боги движимы обыкновенно сильными личными влечениями; сознание долга возникает преимущественно из чувства личной верности — в Илиаде, по крайней мере, боги лишь в виде редкого исключения выступают хранителями нелицеприятного безличного права. Зато они являются неутомимыми и верными защитниками своих любимцев, приносящих им щедрые дары, городов, по­ свящающих им пышные храмы, и родов, с которыми они исстари ведут дружбу. Моральные соображения мало смущают их — избранникам своим они ниспосылают удачу даже в краже

иклятвопреступлении. Редко возникает вопрос о правде или неправде того дела, за которое они встают горой. Иначе как могли бы одни из них приходить на помощь троянцам, а другие — с таким же усердием и горячностью защищать греков? Как мог бы в Одиссее — где, однако, этический взгляд на вещи обретает уже большее значение и где судьба женихов как бы свидетельствует о божеском правосудии, — как мог бы там Посейдон преследовать своей неугасимой ненавистью стра- дальца-Одиссея, а Афина — выручать его же из всякой беды, оберегая и научая его? Только мощному слову Отца или владыки богов покоряются они, да и то не без ропота и испробовав сперва все уловки хитрости и обмана. Поэтому власть небесного владыки покоится вовсе не на незыблемой основе закона — по-видимому, и в этом схожая со своим земным прообразом: недаром ему так часто приходится угрозой, даже насилием принуждать богов к исполнению своей воли. Лишь один не­ преоборимый предел поставлен безудержному произволу бес­ смертных — темная сила судьбы, рока (Мойра), избежать ко­ торой не дано ни богам, ни людям, и в признании которой сказывается смутное еще предугадывание закономерности всего совершающегося в природе. Таким образом, в древнейших из известных нам памятниках эллинской духовной жизни очело­ вечение богов доходит до самых крайних пределов, которые лишь сопоставимы с богопочитанием вообще. Подчас пересту­ пается и эта грань. Так, любовное приключение Ареса и Аф-

яиты, которое несказанно забавляет феаков * и вызывает в НХ кругу шумное веселье, указывает на такое обмирщение елигиозных представлений, которое, подобно исключительному культу красоты в c i n q u e c e n t o , навряд ли могло бы охватить широкие народные массы, не нанеся этим ущерба чистоте их религиозных верований.**

Кто хочет узреть ужасы древнейшей греческой религии, тот яе должен искать их в рамках придворного эпоса. Отразившиеся в нем жизнерадостность и приволье пышно расцветшего быта заслонили собой и затмили своим светом мрачные черты ре­ лигиозной веры. Такое положение вещей всего лучше оттеняется теми отдельными случаями, которые, по-видимому, противоре­

чат ему.

Гомеровский человек мнит себя всюду и всегда окруженным богами и зависящим от них. Всякая удача и неудача, всякий ловкий удар копья, успешное бегство от неприятеля — все это приписывается либо дружественному, либо враждебному вме­ шательству демонов; ими же влагаются в душу благие решения и хитрые умыслы, ими насылается помрачающее разум ослеп­ ление. Все силы обращены на то, чтоб обрести благоволение бессмертных и отвратить их немилость. Битвы со своим пере­ менчивым счастьем создают в избытке (в особенности в Илиаде) моменты крайней нужды, — и все же гомеровским героем ни­ когда не приносится в жертву богам самое драгоценное из его достояний, т. е. человек. Человеческие жертвоприношения, ко­ торым, подобно религии большинства народов, не чужда и религия греков, совершавших их еще и в начале исторической эпохи, не встречаются среди тех картин быта и культуры, которые развертывают перед нами песни Гомера.*** Или вернее, этот страшный обычай однажды упоминается в них, но этот

* Фшакед — мифический народ, живший на о. Схерии, занимаю­ щийся мореплаванием.

**См. прим, и доб. Т. Гомперца.

***См. прим, и доб. Т. Гомперца. Но подтверждаются некоторыми Историко-археологическими и косвенными мифологическими данными. См., напр., материалы о существовании культа Зевса Ликейского в Ар­ кадии: Аполлодор. Библиотека III 8, 1; Леонтьев Н. О поклонении Зевсу

вДр. Греции. М., 1850, с. 103—104; о человеческих жертвоприношениях ®°гине Артемиде в Спарте: История религий, тайных религиозных обществ

иОбрядов Древнего мира. СПб., 1885, т. 5, с. 117. (Прим, ред.)

пункте, столь важном для истории учений о душе и религии вообще•

7 Принесение в жертву пленников или рабов на торжест­ венных поминках является древнейшим из древних и вместе

стем и ныне широко распространенным обычаем. Когда скифы хоронили своего царя, они душили одну из его наложниц вместе

спятью его рабами (повара, кравчего, ближнего его слугу, конюшего и привратника) и вместе с любимыми его конями хоронили их вместе с ним; кроме того, в могилу ему опускали множество драгоценной утвари, золотых кубков и т. д. По истечении года, удавив еще пятьдесят отборных рабов, сажали каждого из них на убитого коня и расставляли их как почетный караул вокруг царского кургана.*

Перечислением подобных обычаев, к которым принадлежит

и сожжение вдовы у индусов, можно было бы наполнить десятки страниц. Разумеется, в них можно проследить длинный ряд ступеней от самых диких и зверских до утонченных и трога­ тельных обрядностей. Человеческие жертвоприношения сменя­ ются закланиями животных, а эти — возлияниями и другими бескровными приношениями. В драмах Эсхила и Софокла на гробницу Агамемнона в Микенах совершается возлияние молока

ивозложение прядей волос и цветочных венков. Открытые за последнее время там же царские гробницы, относящиеся к глубокой древности, обнаружили остатки более существенных

икрасноречивых приношений, как-то: кости людей и животных вместе с множеством драгоценного оружия, чаш и другой ут­ вари. Кроме того, эти гробницы так же, как и открытая в Орхомене в Беотии куполообразная гробница, заключают в себе алтари, что свидетельствует о том, что души умерших были предметами особого почитания и обоготворения.** Культ пред­ ков и душ, через который прошли все народы, еще и теперь пользуется широким распространением как у дикарей, стоящих

*См. прим, и доб. Т. Гомперца.

**См. прим, и доб. Т. Гомперца. Купольные гробницы, т. н. «фолосы», Качали распространяться в XVI в. до н. э. в Мессении, а с XV в. — в Микенах и материковой Греции повсеместно. Более подробное описание

Этих погребений см. в кн.: Бартонек А. Златообильные Микены. М., 1991, с- 213—216. (Прим, ред.)

на самой низкой ступени развития, так и в утонченно­ культурном Китае, в котором он составляет существенную часть государственной религии. У народов арийской расы он также играл первенствующую роль — у греков не меньше, чем у римлян, называвших божественных предков «манами», и ин­ дусов, называвших их «питарас». Когда в Афинах угасал какойнибудь род, это считалось общественным бедствием, отчасти потому, что отныне прародители этого рода лишались следуе­ мого им почитания. Народ в его целом и многочисленные, как бы концентрические, общественные группы, из которых он состоял, возносили молитвы к действительным или вообража­ емым предкам; потребность в этом была так глубока, что даже профессиональные, сословные союзы и цехи измышляли себе общего родоначальника, если они такого не имели. Эта склон­ ность тесно связана с историей происхождения государства и общества, бывших вначале лишь разросшейся родовой семьей. Но нас занимает только глубочайший корень этого явления — вера в посмертное существование душ как могучих духов, на­ сылающих счастье и несчастье на смертных. Мы уже ознако­ мились с происхождением этого верования — позднее мы зай­ мемся превращениями, испытанными им с течением времени; теперь же нам надлежит устранить одно заблуждение, нару­ шающее ясность наших исторических представлений.

Опираясь на выводы сравнительного народоведения, мы ни в каком случае не должны допускать мысли, что гомеровский эпос, в котором души испаряются в виде бледных, бессильных теней и в котором в связи с этим почти совершенно отсутствуют следы культа душ и выросших из него обычаев, — что этот эпос отражает собой древнейшее отношение греческой религии к этому вопросу. Археологические находки, восходящие к пе­ риоду, называемому ныне микенским, устраняют последние следы такого рода сомнений. В настоящее время мы можем ответить лишь гадательно на вопрос о том, какие причины вызвали отраженный эпосом фазис религиозных представлений, ограниченный не только во времени, но и в пространственном распространении, и вероятнее всего связанный с известным общественным классом. Пытались объяснить его влиянием по­ лучившего в ту эпоху наибольшее распространение обычая сжи­ гания трупов и связанного с ним ясно выраженного представ-

36 Т. Гомперц. Греческие мыслители

прихотью ассоциации идеи верование в то, что явления внеш­ него мира порождаются волей живых существ, есть вместе с тем и ответ на неизбежный вопрос о происхождении всего сущего; это своего рода натурфилософия, способная к беско­ нечному обогащению в связи с накоплением все большего числа наблюдений и с более определенной чеканкой образов, вопло­ тивших в себе природные силы. Первобытный человек не только поэт, верящий в истинность своего вымысла, — он вместе с тем и особенного рода исследователь, и совокупность его ответов на неустанно возникающие перед ним вопросы постепенно спле­ тается в мирообъемлющую ткань, отдельные нити которой мы называем мифами. Примерами этого служат народные сказания всех времен и народов, изумляющие то своим совпадением, то — не менее красноречивым разногласием. В глазах почти всех народов оба небесных тела составляют одну чету — то мужа и жены, то брата и сестры; бесчисленны поверья, объ­ ясняющие фазы луны скитанием лунной богини, случайные затмения солнца и месяца — то семейными распрями, то злыми кознями дракона или иного чудовища. Почему зимой солнце теряет свою силу? Потому что солнечный бог (Самсон) — так отвечал семит — поддался злым чарам обольстительницы-Луны и дал отрезать сверкающую мощь своих кудрей; как только вместе с длинными прядями их (лучами) падает его сила, всякий без труда может лишить его зрения.* Древний индус видел в облаках коров, когда их доили — на землю лился сладостный дождь; если же земля надолго лишалась благодатной влаги, виной этому были злые духи, похитившие и скрывшие

вгорных пещерах небесные стада. Бог неба (Индра) должен низойти грозой, чтоб вызволить их из плена и отобрать у похитителей. Страшное зрелище, являемое первобытному че­ ловеку видом горы, извергающей пламя, объяснялось им как дело демона, живущего в недрах земли. Многие народы до­ вольствовались этим ответом, иные же задавали себе дальней­ ший вопрос: каким образом удалось заточить столь могучего демона в подземную тьму? Сам собой напрашивался ответ, что он пал в борьбе с еще более могущественным божеством. Так,

вглазах греков, Тифон и Энкелад были покоренными и жестоко

*См. прим, и доб. Т. Гомперца.