Последствия и проблемы интернационализации на региональном уровне

Процессы распространения международных, в том числе внешнеэкономических связей на локальный уровень находятся в Японии пока в начальной стадии, и во многих случаях мы наблюдаем лишь отдельные «симптомы», по которым можно судить о будущих тенденциях. Во всех регионах наблюдается активизация международных контактов, их диверсификация, что ведет к усилению «интернационального самосознания» японцев (если, конечно, рассматривать данную тенденцию как благо). Одновременно все формы международных связей являются базой и необходимым условием для экономической интеграции японских регионов в мировую экономику.

В большинстве префектур власти и предприниматели осознают необходимость и потенциальные возможности самостоятельного выхода на внешний рынок и с большей или меньшей энергией предпринимают шаги для налаживания непосредственных контактов, прежде всего с соседними странами и их отдельными регионами. Вместе с тем уже сейчас просматриваются определенные проблемы и трудности объективного и субъективного характера.

В связи с возможным расширением сотрудничества с соседними странами в производственной сфере возникает проблема взаимодополняемости экономик. Так, в рамках азиатской интеграции на уровне стран Япония (вместе с Южной Кореей) обычно выступает как источник капиталов и передовых технологий, другие страны – как поставщики природных и трудовых ресурсов. В межрегиональном сотрудничестве эта роль Японии, точнее ее регионов, не так очевидна. Конечно, японские префектуры, как правило, более высоко развиты в экономическом и технологическом отношении, чем районы-партнеры из других стран, но проблемы у тех и других сходные: недостаток капиталов, проблемы занятости, застой в местной промышленности. Более того, как мы уже говорили, часто местная промышленность Японии прямо конкурирует с дешевыми товарами азиатских стран.

Проблематичной представляется и возможность оказания японскими префектурами постоянной экономической помощи менее развитым странам. Как известно, большинство ОМС Японии получают трансферты, в том числе и в форме субсидий, из центрального бюджета для повышения благосостояния своих граждан и развития своих префектур. В законах Японии не оговорено, что можно использовать средства местных бюджетов для помощи другим странам, да это было бы странно, учитывая названную особенность формирования местных бюджетов.

Думается, что большие трудности, связанные с высокими издержками производства, ожидают японские регионы в привлечении зарубежных капиталов в промышленность. Скорее, они могут рассчитывать на размещение штаб-квартир и представительств иностранных компаний, а также научно-информационных и бизнес-центров, предложив развитую транспортную, информационно-коммуникационную и рыночную инфраструктуру и высококвалифицированный персонал.

В целом, можно сказать, что сейчас идет лишь своего рода подготовка почвы для расширения международного сотрудничества на локальном уровне в будущем, поиск его возможных форм и направлений. Общая позиция местных властей Японии состоит в том, что развитие контактов азиатских стран на межрегиональном уровне должно идти поэтапно. На первых порах – это совместное решение проблем окружающей среды, городское планирование, образование, земледелие, морской и речной промысел, техническая помощь.

В ходе такого сотрудничества постепенно будут решаться и проблемы, связанные с «привыканием» населения японских регионов к сосуществованию с иностранцами. В условиях относительной закрытости страны и строгого иммиграционного законодательства доля иностранцев в населении Японии долгое время сохранялась на низком уровне. Даже крупнейшие города лишь с некоторой натяжкой можно назвать интернациональными. Что же касается японской «глубинки», то она, безусловно, более консервативна в данном вопросе. Речь, конечно, не идет, о каких-либо реальных конфликтах, но проблемы тем не менее есть или могут возникнуть, например, в связи с возможным снижением уровня безопасности в стране, необходимостью преодоления языкового барьера и создания условий для жизни иностранцев в Японии.

Надо сказать, что правительство, местные власти осознают эту проблему, и в прессе ей уделяется значительное внимание как в позитивном, так и в негативном плане.

Так, в СМИ наряду с публикациями, которые посвящены, например, преступлениям, совершаемым иностранными гражданами в Японии, приводится немало примеров того, как иностранцы вносят вклад в развитие японских компаний в качестве умелых управленцев, а также активно участвуют в жизни отдельных регионов (хотя подобные примеры пока уникальны).

Например, в газете «Никкэй уикли» была помещена целая подборка материалов на тему «Иностранцы в Японии», где, в частности, рассказывается о небольшом городе Оидзуми (преф. Гумма), 13,3% населения которого составляют иностранцы (5676 человек из 42 652), в основном выходцы из Бразилии. Эти люди приехали в Японию после смягчения иммиграционного законодательства в 1990 г. и получили легальную работу на электротехнических и автомобильных предприятиях города. Они настолько адаптировались в новых для них условиях, что стали ежегодно устраивать карнавал самбы, привлекающий бразильцев (и не только) со всей Японии. Подчеркивается благожелательная позиция местных властей по отношению к бразильцам. Городские власти организовали в школе специальные классы для бразильских детей. Многие вывески и указатели в городе дублируются на португальском языке. Ассоциация бразильцев преф. Гумма создала в местной библиотеке отдел португальской литературы. Благодаря всему этому бразильские дети не утратили родного языка и культуры, и, что немаловажно, коренные жители города – японцы получили хорошие возможности для культурного обмена.

Другой пример – г. Бэппу (преф. Оита), известный своими горячими источниками. За последние 20 лет население этого города сократилось на 6,4%, однако, открытие там Азиатско-тихоокеанского университета Рицумэйкан (Ritsumeikan Asia Pacific University – APU) положило конец этой тенденции. Стремясь к возрождению города и оживлению префектуры, местные власти пригласили университет Рицумэйкан создать свой новый, международный колледж в Бэппу и вложили в строительство университета и необходимой инфраструктуры 15 млрд. иен из местного бюджета. Азиатско-тихоокеанский университет, по замыслу, должен стать учебным заведением нового для Японии типа, где преподавание ведется параллельно на двух языках – японском и английском. Это позволит подготовить двуязычных специалистов, столь необходимых для Японии в эпоху глобализации. К 2003 г. в университете будет обучаться и работать около 4 тыс. студентов, преподавателей и персонала, половина из которых – иностранцы.

Еще раз подчеркнем, что власти Бэппу очень положительно относятся к возможной «интернационализации» своего города благодаря университету. Причем логика здесь совершенно простая и даже житейская. Так, начальник отдела международных связей муниципалитета Бэппу Ё.Накано сказал по этому поводу: «Мы надеемся, что иностранные студенты Азиатско-тихоокеанского университета помогут Бэппу стать интернациональным городом. Если друзья и знакомые студентов и аспирантов будут посещать Бэппу каждый год, город станет оживленным и процветающим»⁶⁴.

Японская действительность дает немало примеров того, как иностранцы становятся не только успешными бизнесменами в Японии, но и активно участвуют в жизни местных сообществ. Например, Ким Чен Хи, корейский предприниматель, президент компании «Канкоку Хироба» начинал свой бизнес в Японии в начале 90-х годов прошлого века с открытия корейской булочной, книжного магазина и ресторана в токийском районе Синдзюку⁶⁵, где проживало уже несколько поколений корейцев. Желая создать хорошую репутацию иностранцам, Ким вступил в местную ассоциацию владельцев магазинов и стал ее вице-президентом. Корейский предприниматель был одним из организаторов кампании за поддержание чистоты улиц, а затем и реконструкции всего торгового квартала⁶⁶.

Таким образом, мы можем сказать, что «регионализация» внешних связей Японии развивается на всех уровнях – и государственном, и административном, и просто житейском. Она обретает новые грани и захватывает все новые сферы – от туризма до экономической интеграции. У жителей даже самых отдаленных уголков страны начинает формироваться международное сознание, что способствует все более широкому распространению локальных и частных инициатив в данной области. А чего будет больше на пути «интернационализации» японских регионов – зерен или плевел – зависит от общего состояния японской экономики, темпов и последствий ее продвижения по пути глобализации, позиции самих местных властей и граждан.

Проблемы либерализации импорта сельскохозяйственной продукции

С.Б.Маркарьян

Торговля продукцией сельского хозяйства уже в течение многих десятилетий вызывает серьезные разногласия между странами и приводит к обострению межгосударственных торговых отношений. Речь идет прежде всего о протекционистских мерах в отношении развития данной отрасли в одних государствах и субсидировании экспорта этой продукции, в других. Эти проблемы являются постоянным предметом обсуждения во время всех раундов переговоров в рамках Всемирной торговой организации (ВТО) – до 1995 г. Генерального соглашения по торговле и тарифам (ГАТТ).

Для Японии все решения и постановления мировых экономических структур по этим вопросам имеют очень важное значение. Во-первых, потому что она является нетто-импортером сельскохозяйственной продукции (в 1997 г., например, стоимость ее импорта превышала стоимость экспорта в 23 раза⁶⁷; в середине 90-х годов она ввозила примерно 27% мирового импорта кукурузы и ржи, 17% сои, 13% говядины, 10% ячменя и 6% пшеницы⁶⁸), во-вторых, потому что отечественная продукция – неконкурентоспособна на внешнем рынке.

Япония стала членом Международного валютного фонда (МВФ) в 1953 г. и в 1954 г. вступила в ГАТТ. В это время был достигнут довоенный уровень сельскохозяйственного производства и заканчивался период восстановления промышленности. Однако в стране все еще было напряженное положение с платежным балансом, ощущалась хроническая нехватка валютных резервов, уровень государственного вмешательства в экономику был очень высок. Регулирование внешней торговли происходило на основе Закона о контроле над валютными операциями и внешней торговлей (1949 г.). Он предусматривал количественные ограничения импорта (который допускался только в пределах определенного лимита) и установление тарифов. Основополагающие правила ГАТТ (ВТО), призванные упорядочить международную торговлю товарами на многосторонней основе, предусматривают ее либерализацию, т.е. отмену количественных ограничений на импортируемую продукцию и снижение пошлин на ввозимые товары. Другими словами, речь идет о расширении масштабов свободной торговли. Однако в первые десятилетия функционирования этого соглашения в области торговли рядом товаров, прежде всего сельскохозяйственными, нормы ГАТТ позволяли своим членам сохранять меры тарифной и нетарифной защиты внутреннего рынка, а также субсидировать экспорт этой продукции в большей степени, чем другие группы товаров. Поэтому в течение долгого времени в ряде стран существовали нетарифные барьеры против импорта сравнительно дешевых сельскохозяйственных продуктов, а цены на мировых рынках продовольствия оставались завышенными в связи с отсутствием конкуренции.

Вступив в ГАТТ, Япония была вынуждена начать постепенную либерализацию внешней торговли, но первое время осуществляла ее весьма медленно, и в конце 50-х годов уровень либерализации здесь был в 3–3,5 раза ниже чем в других развитых странах (невысокие темпы либерализации допускались в связи с дефицитом платежного баланса в стране, что в соответствии со ст. 12-й ГАТТ – «ограничения в целях обеспечения равновесия платежного баланса» – давало возможность введения ряда импортных ограничений). Особенно вяло шла либерализация внешней торговли сельскохозяйственными товарами. Так, к концу 50-х годов были разрешены к ввозу в страну лишь кукуруза, овес и хмель. В 60-е годы темпы либерализации несколько увеличились в связи с принятием в июне 1960 г. правительственной программы «либерализации внешней торговли и валютных расчетов», но они все равно были намного ниже, чем в других отраслях экономики. Например, если в апреле 1962 г. из 456 нелиберализованных товарных позиций 103 относились к сельскому, лесному и рыбному хозяйству, то к концу года их осталось 81 из 225, в 1963 г. – 76 из 155, в 1964 г. – 72 из 123⁶⁹.

В 1964 г. Япония приняла на себя обязательства, вытекающие из ст. 8-й устава МВФ и соответственно ст. 11-й ГАТТ («общая отмена количественных ограничений»), согласно которым она должна была проводить постепенную либерализацию ввоза сельскохозяйственной продукции и отказаться от его количественного ограничения. Однако, поскольку японская сельскохозяйственная продукция в большинстве своем не была конкурентоспособна на мировом рынке, немедленная и полная либерализация импорта могла вызвать разорение огромного числа крестьянских семей и соответственно дезорганизацию не только сельскохозяйственного производства, но и всей экономики, что в результате могло привести к непредсказуемым социальным последствиям.

Это предположение подтверждалось подсчетами, проведенными в конце 1963 г. в министерстве сельского и лесного хозяйства. Они показали, что в случае полной либерализации внешней торговли этой продукцией и соответственно падения внутренних цен до уровня импортных производство сократится на 25%, импорт вырастает на 40%, посевная площадь уменьшится на 1 млн. га (т.е. на 17%), из сельского хозяйства уйдет свыше 1 млн. человек; особенно пострадает производство пшеницы, ячменя и продукции животноводства, которое сократится примерно наполовину⁷⁰. (Следует заметить, что импорт риса, пшеницы и ячменя находился в то время под строгим контролем государства. Эти виды продукции входили, по определению ГАТТ, в товарные группы «государственной торговли» и не подлежали либерализации⁷¹. С конца 60-х годов рис фактически не ввозился, а для пшеницы и ячменя ежегодно определялись квоты в соответствии со спросом и предложением со стороны внутреннего производителя.)

Пользуясь рядом оговорок и расплывчатых формулировок в статьях ГАТТ, японское правительство стремилось по мере возможности ограничить либерализацию импорта сельскохозяйственной продукции лишь теми ее видами, которые либо вообще не производились в стране, либо производились в таком незначительном количестве, что их ввоз не мог существенно повлиять на отечественного производителя, либо полностью выдерживали конкуренцию импортных. В 60-е годы были либерализованы, в частности, лимоны, бананы, изюм, сахар, кофе, перепелиные яйца, грецкие орехи, паста-какао, хлеб, бисквиты, коконы, шелк-сырец, мед.

Вместе с тем даже выборочная либерализация оказала негативное влияние на сельское хозяйство страны. Например, значительное увеличение импорта соевых бобов в середине 50-х годов, а затем их полная либерализация вызвали заметное сокращение площадей под этой культурой и падение ее производства. Так, импорт сои составил в 1954 г. 500 тыс. т, в 1960 г. – свыше 1 млн., в 1966 г. – более 2 млн., в 1970 г. – свыше 3 млн. т. Производство же сократилось с 500 тыс. т в 1955 г. до 120 тыс. т в 1970 г.⁷². И лишь задержка импорта соя-бобов из США в 1973 г. несколько изменила эту тенденцию, ибо приняты были достаточно серьезные меры по увеличению производства этой продукции (но до сих пор уровень середины 50-х годов не достигнут).

Или другой пример. В 50-е годы был взят курс на рост производства сахара из отечественного сырья. Была разработана комплексная программа повышения уровня снабжения отечественным сырьем сахарной промышленности в объеме 50% потребности, выделены районы поощрительного производства сахарной свеклы, принят закон о стабилизации цен при гарантии производителям их минимального уровня. Площади под сахарным тростником и сахарной свеклой выросли в 1955–1967 гг. соответственно с 2,4 тыс. га до 13 тыс. га и с 16,8 тыс. до 62 тыс. га, а производство сахара – с 62 тыс. до 867 тыс. т и с 375 тыс. до 1984 тыс. т. Но издержки производства, в частности сахарной свеклы, были столь велики, что пищевые компании предпочитали ее импортировать. Министерство было вынуждено принять решение о прекращении ее выращивания в ранее выделенных районах, а в 1967 г. часть продукции была даже отправлена на корм скоту⁷³. Кроме того, за 60-е годы снизилось производство пшеницы и ячменя (за 1961–1971 гг. примерно в 4 раза), а также рапса (за 1967–1972 гг. в 5 раз), кукурузы (за 1966–1970 гг. в 2 раза) и некоторых других культур и сильно упал уровень самообеспечения ими (за 1960–1970 гг. пшеницы – с З9 до 9%, ячменя – с 107 до 34%, сои – с 28 до 4%)⁷⁴. Основная причина этого – ввоз сравнительно дешевой иностранной продукции и соответственно невыгодность выращивания этих культур внутри страны, недостаток рабочих рук в сельских районах (уход в города в связи с высокой конъюнктурой в них либо совсем, либо на заработки).

Но импорт какой-либо продукции влияет на внутреннее производство не только этого же вида. Японские аналитики пришли к выводу, что, например, сокращение ежегодного потребления отечественных яблок, груш и винограда в 60-е годы было результатом увеличения импорта бананов и изюма (в связи с их либерализацией), а рост потребления импортируемых грейпфрутов, лимонов, соков, джема также в той или иной степени отражался на покупках отечественных цитрусовых, в первую очередь мандаринов, что повлекло за собой сокращение их производства.

Однако, несмотря на эти негативные для отечественного сельского хозяйства явления, либерализация ввоза сельскохозяйственной продукции продолжалась достаточно активно, что объяснялось общей правительственной политикой ориентации на открытие рынка и ввоз сравнительно дешевого продовольствия. На этом, в частности, настаивали промышленные и финансовые круги, заинтересованные в получении более дешевого сырья для пищевой промышленности и в снижении потребительских цен на продовольствие. В 1972 г. нелиберализованными оставались лишь 33 группы товаров, в том числе 20 относились к сельскому хозяйству, четыре – к рыбному. Они имели исключительно важное значение для экономики страны в целом (например, рис, говядина) или являлись основой сельскохозяйственного производства для того или иного района, и ввоз аналогичной продукции мог привести к разорению большого числа крестьянских хозяйств.

Либерализация импорта сельскохозяйственной продукции была практически прекращена в 1973 г. (вплоть до 1988 г.), а для некоторых продуктов, например говядины, были даже сокращены импортные квоты. Толчком к резкому снижению темпов либерализации послужили задержка импорта соя-бобов из США (откуда страна получала свыше 90% потребляемой сои – одного из важнейших компонентов питания населения), резкое повышение цен на мировом рынке из-за неурожаев в странах-экспортерах, а также ряд других причин и появление в связи с этим так называемой концепции продовольственной безопасности. Но все же и в этот период на отдельные наименования увеличивались ввозные квоты, а некоторые освобождались от ограничений (в 1978 г., например, они были сняты на импорт консервированных ветчины и сосисок, абрикосов, в 1984 г. – некоторых фруктовых соков).

Проблема продовольственной безопасности в стране имеет две стороны. Первая, внутренняя, характеризуется недостаточным уровнем производства сельскохозяйственной продукции продовольственного назначения и сравнительно высокими его издержками, что вызывает необходимость, во-первых, импортировать продовольствие в широких масштабах и, во-вторых, защищать внутренний рынок в связи с низкой конкурентоспособностью сельскохозяйственной продукции. (При этом нельзя забывать, что защита внутреннего рынка, т.е. поддержка занятых в аграрном секторе экономики, во многом проблема социальная, ибо сельскохозяйственные доходы очень низки). Вторая связана с необходимостью выполнять обязательства, налагаемые членством в международных организациях, в частности ГАТТ (ВТО) и МВФ.

Сформулированная японскими специалистами концепция продовольственной безопасности предусматривала гарантированное обеспечение населения продовольствием как за счет внутренних ресурсов, так и путем стабильных импортных поставок. Предполагалось, в частности, проведение мероприятий по ускорению роста производства той продукции, которая может быть произведена в Японии, с целью поддержания уровня самообеспеченности продовольствием на середину 70-х годов (по стоимости примерно 80%, по содержанию калорий – 54%), заключение соглашений со странами-экспортерами о стабильных поставках, создание резервов важной сельскохозяйственной продукции продовольственного назначения, расширение помощи сельскому хозяйству развивающихся стран с тем, чтобы диверсифицировать источники импорта, с одной стороны, и для стабилизации мирового производства продовольствия – с другой. Многое из намеченного было выполнено, в частности, значительно увеличилась государственная техническая и финансовая помощь, направляемая в аграрный сектор этих стран. Япония сейчас занимает второе место⁷⁵ после США среди государств, оказывающих официальную помощь развитию (ОПР), в том числе направляемую в аграрный сектор. В то же время, если со стороны США – это главным образом продовольственная помощь, то со стороны Японии – прежде всего содействие развитию отрасли: в середине 90-х годов японская доля составляла свыше 42% всех средств, поступивших в развивающиеся страны на развитие сельского, лесного и рыбного хозяйства (т.е. без учета продовольственной помощи)⁷⁶. Постоянно растет число японских сельскохозяйственных специалистов, работающих за рубежом, и научных работников из развивающихся стран, стажирующихся в Японии: за 1975–1995 гг. число первых выросло с З72 до 1508 человек, вторых – с 475 до 1666. Возрастает и число разрабатываемых проектов: в 1975 г. их было 23, в 1995 г. – 74 (эти цифры включают и переходящие, начатые в предыдущие годы)⁷⁷. С 70-х годов активизировалась и деятельность по созданию предприятий за рубежом, как сельскохозяйственных, так и пищевых.

Вместе с тем попытки Японии несколько ослабить зависимость от импорта сельскохозяйственной продукции из США идут с переменным успехом. В области сои их несколько потеснила Бразилия, мяса птицы – Китай; за 1990–1999 гг. импорт из Вьетнама вырос в 4,6 раза, из Республики Корея – в 1,8 раза, из Китая – в 1,6 раза. Но в целом США были и остаются основным торговым партнером Японии в области продовольствия: в 1999 г. они поставили Японии 37% сельскохозяйственной продукции, тогда как из Китая поступило 11%, из Австралии – 8%⁷⁸.

Правительство приняло также ряд мер по повышению уровня эффективности производства (снижение его издержек путем увеличения размеров хозяйствования, изменение отраслевой структуры и пр.). Однако результаты осуществления этих мер в силу ряда причин, в частности, их непоследовательности или задержки, что было связано прежде всего с социальными проблемами (например, продолжение политики повышения цен производителя, правительственная поддержка всех слоев крестьянства, сохранение ограничений на переход земли и пр.), были далеки от намеченных, а уровень самообеспеченности продовольствием продолжал падать. В 1980 г. он составил 75%, в 1985 г. – 74%, в 1990 г. – 68% (в пересчете на калории эти цифры соответствуют 53, 52 и 47%)⁷⁹. В целом по этому показателю Япония в середине 90-х годов занимала 118 место в ряду 165 стран.

Вместе с тем на Японию с требованием либерализации рынка сельскохозяйственной продукции оказывали серьезное давление страны-экспортеры – участники ГАТТ, прежде всего США. Эти требования усилились с конца 70-х годов, когда японо-американский торговый баланс начал сводиться с положительным для Японии сальдо. (Следует также отметить, что за либерализацию сельскохозяйственной продукции продолжал выступать и крупный бизнес внутри страны).

Особенной остроты проблема достигла в середине 80-х годов. В 1986 г. американский торговый представитель обратился в ГАТТ с требованием, чтобы на очередной сессии стран – участниц этого соглашения Япония либерализовала 12 товарных позиций, в том числе такие важные для нее виды продукции, как говядина и апельсины. Несколько позже американцы предложили даже, чтобы Япония предоставила и импортную квоту в размере 10% потребления риса. В декабре 1987 г. сессия ГАТТ поддержала требование об открытии рынка упомянутых 12 позиций на том основании, что, учитывая высокий уровень экономического развития страны, ограничение их ввоза противоречит правилам ГАТТ, в частности ст. 11-й о свободе торговли, и что уровень защиты сельского хозяйства в Японии – самый высокий среди других стран.

Япония, однако, не согласилась удовлетворить эти требования, ссылаясь на некорректность подсчета уровня аграрного протекционизма, сделанного специалистами Организации экономического сотрудничества и развития. По мнению японских аналитиков, эти подсчеты учитывали только разницу между внутренними и мировыми ценами и уровень дотаций, но не принимали во внимание степень самообеспеченности каким-либо видом продукции в той или иной стране. Кроме того, японская сторона настаивала на установлении новых правил ГАТТ в отношении основных продуктов питания для стран с низким уровнем самообеспеченности продовольствием. Видный японский экономист в области аграрных отношений Ф.Эгаицу предложил свой метод подсчета уровня протекционизма, исходя из того является ли страна нетто-импортером или нетто-экспортером продукции, и ввел новый показатель – «наступательного протекционизма»⁸⁰. При подсчете этого показателя по ряду стран выяснилось, что, например, для зерна он был в Японии намного ниже, чем, например, в Англии, Франции, Швеции или ФРГ⁸¹.

Однако, несмотря на все усилия, уже в начале 1988 г. на очередной сессии ГАТТ в Женеве под давлением мирового общественного мнения Япония, поддерживая свое реноме приверженца принципов свободной торговли и политики интернационализации, была вынуждена дать согласие на либерализацию упомянутых товарных позиций за исключением четырех, решение по которым было затем достигнуто на двусторонних японо-американских переговорах. Японская сторона также добилась, чтобы либерализация импорта говядины и апельсинов была отложена соответственно на три и четыре года при постепенном увеличении импортных квот в течение переходного периода. Предполагалось, что к концу этого периода импортная квота на говядину составит примерно 40% ее потребления, хотя первоначально японская сторона планировала достичь этой отметки лишь в 1995 г. Одновременно предусматривалось установление в последующие после либерализации три года достаточно высоких ввозных пошлин (но с постепенным их снижением) и ряд других дополнительных защитных мер. Например, с согласия экспортеров говядины допускалось ограничение объема импорта в случае, если он увеличится по сравнению с предыдущим годом на 20%; если же стороны не приходят к соглашению, то импортер может в течение трех лет наложить дополнительную 25%-ную адвалорную пошлину. В то же время в качестве компенсации за отсрочку либерализации ввоза апельсинов и говядины Япония обязалась снизить или ликвидировать пошлины на ряд других позиций (например, грейпфруты, лимоны, фисташки).

На еще большие уступки Япония была вынуждена пойти в 1993 г., во время завершения Уругвайского раунда переговоров в рамках ГАТТ (1986–1993 гг.). В соответствии с Заключительным соглашением по сельскому хозяйству она обязалась в течение шести лет, начиная с 1995 г. (т.е. с того момента, когда оно должно было войти в силу), постепенно осуществить «тарификацию» (другими словами, ликвидировать все другие меры нетарифного регулирования импорта – квоты, лицензии, минимальные импортные цены и пр.) в отношении еще нелиберализованных видов сельскохозяйственной продукции и затем последовательно снижать установленные тарифы (в целом за шесть лет для всей номенклатуры на 36% и не менее чем на 15% для каждой позиции).

Количественные ограничения по импорту остались лишь для риса по пункту «о неторговых интересах». Но, и это очень существенно, Япония все же обязалась начать ввозить рис в размере 4% объема потребления с постепенным увеличением квоты доступа на свой рынок до 8% в 2000 г. И это было сделано, несмотря на то что японский парламент неоднократно подтверждал резолюцию, запрещающую открывать рынок для импорта риса, и общественность страны резко выступала против такого решения. Ведь рис в Японии – это не просто продукт питания, пусть даже основной, как у нас хлеб. Это не только средство существования многих крестьянских хозяйств (даже в середине 90-х годов, когда посевы риса уже значительно сократились, он занимал свыше 40% пашни, обеспечивая 30% стоимости продукции; с его производством было связано 75% крестьянских дворов)⁸². Рис – это японская цивилизация. Рис – наиболее выгодная культура в стране с муссонным климатом и японской топографией местности в условиях нехватки обрабатываемых земель (менее 5 млн. га пашни на 125 млн. человек населения). Кроме того, затопляемые рисовые поля – национальный ресурс страны, который играет большую роль с точки зрения поддержания экологического баланса, сохранения окружающей среды: они предотвращают наводнения и почвенную эрозию, функционируют как временные водные резервуары, препятствуют оседанию почвы. Но рис – проблема не только экономическая и экологическая. Когда дело касается риса, она становится политической, культурной, психологической, эмоциональной⁸³.

В соответствии с Заключительным соглашением Уругвайского раунда стороны также взяли на себя обязательства снизить за следующие шесть лет, начиная с 1995 г., уровень поддержки сельскому хозяйству на 20%. Речь шла о мерах так называемой желтой корзины. В их число входят протекционистские меры, которые очень сильно отражаются на торговле (иногда их называют «искажающими торговлю»); к ним, например, относятся установление гарантированных цен и закупка государством сельскохозяйственной продукции. Для подсчета уровня этих мер был введен так называемый «совокупный показатель поддержки» (agregate measurement of support – AMS). Он рассчитывается по специальной методике на основе учета разности цен внутреннего и внешнего рынков, стоимости производства и суммы выплат. За базисную величину поддержки берется ее среднегодовой показатель в течение трехлетнего периода, за который были приняты 1986–1988 гг. Следует отметить, что Япония сумела уже в 1996 г. уменьшить этот показатель на 33% – с 4966 млрд. иен до 3330 млрд. иен⁸⁴. Это произошло в связи с проводимой с 80-х годов политикой сокращения бюджетного дефицита, в соответствии с которой начиная с 1986 г. цены на все виды сельскохозяйственной продукции, охваченные системой государственного регулирования, были либо заморожены, либо снижались, причем достаточно сильно, а также из-за сокращения производства риса.

Вынужденная либерализация импорта сельскохозяйственных товаров, несмотря на ряд мер, принятых правительством, негативно отразилась на производстве некоторых видов продукции и в целом снизила уровень самообеспеченности страны продовольствием: при расчете по калориям – с 52% в 1985 г. до 41% в 1997 г. и 40% в 1999 г.; при подсчете физического объема (отношение объема производства к потреблению) для риса – с 107 до 95%, пшеницы – с 14 до 9%, бобовых – с 8 до 6%, молока и молочных продуктов – с 86 до 70%⁸⁵, говядины и свинины за 1985–1997 гг. соответственно с 72 до 36% и с 86 до 62%⁸⁶. Производство мандаринов за 1985–1997 гг. сократилось почти на 40%, всех плодовых – на 33%, свинины – на 17%; говядины – только за 1994–1997 гг. – на 12% при резком росте импорта (отметим, что уже в 1990/91 фин. г. объем ее импорта составил 50% потребления вместо 40%, запланированных по соглашению, а в 1997 г. он поднялся до 64%⁸⁷. В последующие годы импорт мясной продукции продолжал расти: в 1999 г. говядины – на 3% по сравнению с 1998 г., свинины – на 13%⁸⁸. Одновременно отмечается падение цен практически на все виды сельскохозяйственной продукции (а на некоторые они оказываются ниже себестоимости) и соответственно сельскохозяйственных доходов занятых в отрасли.

В результате, например, в мясном животноводстве в связи с падением прибыльности сократилось не только число хозяйств (что было характерной тенденцией уже давно), но и абсолютное число голов мясного скота на откорме (где все время наблюдалась обратная тенденция): за 1988–2000 гг. соответственно на 50 и 15% ⁸⁹.

Неблагоприятно сказывается на отечественном производителе даже небольшой объем импорта риса. Дело в том, что в стране уже в течение длительного периода наблюдается перепроизводство этой продукции и проводится политика сокращения площадей под рисом, замораживание и даже снижение гарантированных цен на него (значительное снижение совокупного показателя поддержки, кстати сказать, как раз и произошло из-за сокращения производства риса и цен). Поэтому ввоз даже небольших его партий еще больше усиливает давление на японских рисопроизводителей. Особенно страдают крупные специализированные хозяйства, получающие основной доход от продажи этой культуры. Для улучшения их положения в 1999 г. была принята программа стабилизации доходов производителей риса, субсидии по которой поддержали эти хозяйства, хотя цена по «системе независимого обращения» упала на 10%⁹⁰.

При этом, как известно, импорт риса в принципе Японии не нужен. В 1998 г., например, из-за границы поступило 680 тыс. т риса, что в 2 раза превысило количество риса, закупленное государством у своего производителя. А японцы в основном не любят рис, выращенный не в своей стране. Они очень придирчивы в отношении качества этого продукта. Импортный рис с трудом покупали даже во время сильного неурожая в начале 90-х годов. И, как правило, он либо идет на переработку или на корм скоту, либо реэкспортируется в качестве помощи в другие страны. Кроме того, хранение риса обходится государству весьма дорого (1 т – 14 тыс. иен). Только в 1997/98 фин. г. государство потратило на это свыше 35 млрд. иен⁹¹. А общий объем риса, находящегося сейчас в хранилищах, намного превысил установленный законом размер необходимого резерва (в 1,5 млн. т).

Поэтому Япония приняла решение перейти с апреля 1999 г. к «тарификации» импорта риса, ибо при этом должен был уменьшиться объем его ввоза – в 1999 г. на 43 тыс. т, в 2000 г. на 85 тыс. т.⁹². Пошлина в качестве «специальной» была определена в 351 иену за 1 кг в 1999 г. и в размере 341 иены – в 2000 г., что составляло примерно 350%-ную тарифную ставку за американский рис, 422%-ную – за таиландский и 450%-ную – за китайский⁹³. И хотя страны-экспортеры, в первую очередь США, Канада, Австралия, считают, что она очень высока⁹⁴, это в общем-то вполне обычная практика, когда после тарификации таможенные ставки остаются фактически запретительными: так, по отдельным сельскохозяйственным товарам в США, странах ЕС, Канаде и некоторых других в аналогичном случае тарифы были установлены на уровне 150–550%⁹⁵. Кроме того, следует учесть, что издержки производства единицы этой продукции в Японии в среднем в 1996 г. были в 10 раз (в сравнительно крупных хозяйствах – в 8 раз) выше, чем в США(!)⁹⁶, а цена, которую получал производитель риса в 1998 г., по нашим примерным подсчетам, была в 5 раз выше, чем на мировом рынке за американский рис и в 6 раз – за таиландский⁹⁷.

В известной мере негативным для японской стороны, по мнению отечественных экспертов, является и Соглашение по санитарным и фитосанитарным мерам (SPS), принятое в рамках ВТО. В соответствии с ним были снижены стандарты, касающиеся остаточных норм химикатов в сельскохозяйственной продукции, до уровня, принятого в США. В Японии впервые они были определены в 1968 г. в Законе об охране продовольственных товаров и всегда оставались достаточно жесткими. В соответствии с ними была разработана технология использования химикатов: их количество, время применения и т.д. Следует отметить, что, например, ртутные, а затем и другие токсичные препараты были запрещены в стране на несколько лет раньше, чем в США⁹⁸.

В преддверии нового раунда переговоров в рамках ВТО, планируемых в 2000 г., в Японии были подготовлены новые предложения по сельскому хозяйству. Они коррелировались с положениями принятого в 1999 г. нового Основного сельскохозяйственного закона. Однако на конференции представителей заинтересованных министерств в конце 1999 г. в Сиэтле стороны не сумели договориться о проблемах, подлежащих обсуждению, главным образом в связи с разногласиями по этому вопросу между представителями развитых и развивающихся стран. По мнению экспертов, во многих случаях именно недостаточное внимание к точке зрения последних, роль которых в международной торговле растет (основы мировой торговли в конце 40-х годов, когда появилось ГАТТ, закладывались тремя десятками стран, а теперь членами ВТО являются 135 государств, 3/4 которых – развивающиеся), и послужило срыву переговоров. По словам генерального директора ВТО М.Мура, для успеха предстоящего раунда приоритет должен быть отдан интересам развивающихся стран, для чего целесообразно будет организовать повторное обсуждение ряда соглашений, достигнутых в рамках ВТО⁹⁹.

В 2000 г. проект японских предложений, представленный на конференции заинтересованных министерств в Сиэтле, был несколько подработан, в том числе с учетом опроса общественного мнения (о чем будет сказано несколько ниже), и в декабре передан в администрацию ВТО. Эти предложения предусматривают «установление норм и правил, которые учитывают существование у членов ВТО различных типов сельского хозяйства и являются действительно справедливыми и беспристрастными как для импортирующих, так и для экспортирующих стран, как для развитых, так и для развивающихся»¹⁰⁰.

Более детальные основные принципы и положения японских предложений сводятся к следующему:

– учитывать многофункциональное значение аграрного сектора (речь идет о том, что сельское хозяйство является не только источником обеспечения продовольственной безопасности, но и способствует сохранению земли и экологии, создает красивый ландшафт), которое нельзя оценить, используя только рыночный механизм;

– признавать необходимость обеспечения продовольственной безопасности в каждой стране и сельскохозяйственного производства как базы ее обеспечения (принимая во внимание нестабильность на мировом рынке продовольствия, проблемы недоедания в развивающихся странах, возможность возникновения непредвиденных обстоятельств – стихийных бедствий, военных действий и пр.), особенно для стран нетто-импортеров сельскохозяйственной продукции (какой является, в частности, Япония);

– допускать определенный уровень государственной поддержки, особенно для стран-импортеров, ибо только при этом условии государство сможет обеспечить стабильное снабжение населения продовольствием (что является первейшей обязанностью государства), без чего немыслимо поддержание его жизни и здоровья;

– сохранить классификацию государственных мер поддержки отрасли по зеленой (не искажающие торговлю, например ассигнования на научные исследования), желтой и синей корзинам (в меньшей степени, чем желтой, искажающие торговлю и не так сильно стимулирующие производство) с учетом уже имеющихся практических результатов; в частности, это относится к нормам «зеленой корзины», которые должны содействовать проведению аграрной политики, основанной на фактическом положении в этой области экономики той или иной страны; определять реальный уровень совокупного коэффициента поддержки, чтобы сельское хозяйство в каждой данной стране могло успешно выполнять свое предназначение в разных сферах;

– устанавливать приемлемые тарифные ставки для каждого данного продукта с учетом баланса производства и потребления его в стране и ситуации на мировом рынке;

– пересмотреть существующую несбалансированную систему норм и правил в отношении стран импортеров и экспортеров сельскохозяйственной продукции;

– определять возможности доступа на рынки с учетом обеспечения продовольственной безопасности и выполнения сельским хозяйством его различных функций, а также принимая во внимание ситуацию в этой отрасли в каждой данной стране и ход структурных реформ; пересмотреть уровень доступа на рынки с учетом последних данных о потреблении;

– ужесточить правила, касающиеся экспортных субсидий, ограничений и запретов; предусмотреть дальнейшее снижение субсидий и замену ограничительных мер экспортными пошлинами;

– установить необходимые правила для осуществления государственной торговли, усилив ее прозрачность и предсказуемость, имея в виду ее влияние на мировой рынок; предусмотреть нормы на экспорт, осуществляемый государством, включая поквартальные извещения о его объеме, запрет финансовой поддержки и содействие стабилизации мирового рынка;

– обеспечить гибкость правил и норм для развивающихся стран в области поддержки внутреннего рынка, экспорта и государственной торговли; рассмотреть возможные рамки международных продовольственных резервов для оказания помощи развивающимся странам в случае временных затруднений в этой области;

– обеспечить стабильное снабжение населения продовольствием; разработать правила обеспечения безопасными для здоровья людей продуктами питания и предоставлять информацию о них потребителям; информировать общество о содержании переговоров по вопросам сельского хозяйства, проводимых в рамках ВТО¹⁰¹.

В связи с необходимостью обеспечения безопасными для здоровья людей продуктами питания японская сторона предлагает также созвать специальный форум для рассмотрения таких вопросов, как, например, торговля генетически модифицированными продуктами (ГМП, Genetical-ly Modified Organisms, GMOs) с различных точек зрения, в том числе и ее соответствия существующим правилам и нормам ВТО. О необходимости выработки особых мер международного регулирования всех аспектов, касающихся продовольствия, поступающего из сектора аграрных биотехнологий, говорилось и на встрече «восьмерки» летом 2000 г. ¹⁰². Этот вопрос приобретает все большее значение, ибо только с 1996 по 2000 г. площадь под ГМП увеличилась в 26 раз – до 44 млн. га¹⁰³.

Кроме того, японская сторона считает необходимым создать независимую группу для проведения всеобъемлющих переговоров по вопросам сельского хозяйства, касающихся государственной поддержки производства, таможенных мер и экспортных правил, поскольку аграрный сектор представляет собой уникальную сферу, где целый ряд проблем имеет глобальный характер¹⁰⁴.

Реакция на японские предложения была неоднозначна. Положение о необходимости учета многофункциональной роли сельского хозяйства по тем или иным причинам поддержали представители Европейского союза, Республики Корея, Швейцарии и Норвегии; против были США, Канада, Австралия, Новая Зеландия и ряд других стран. За обеспечение продовольственной безопасности выступили Швейцария, Республика Корея, Индия, Венесуэла, против – США, Новая Зеландия, Канада, Аргентина и пр.¹⁰⁵.

В самой Японии, как и прежде, присутствуют две точки зрения – промышленных и финансовых кругов, которые выступают за свободную торговлю, с одной стороны, и представителей аграрного сектора и борцов за сохранение окружающей среды – с другой. Последние требуют пересмотра соглашений, заключенных в рамках ВТО, многие из которых, по их мнению, служат прежде всего интересам агрохимических компаний и транснациональных корпораций, признания «продовольственного суверенитета» каждой страны, отмены соглашений, которые препятствуют проведению политики стимулирования сельскохозяйственного производства, и в целом – защиты сельского хозяйства и занятых в нем. К этому надо также добавить, что в целом население Японии отдает предпочтение японским продуктам питания при том, что уровень розничных цен здесь выше, чем в большинстве других развитых стран, а импорт продовольствия снижает их. По данным опроса общественного мнения, проведенного канцелярией премьер министра в 1996 г., 83,4% респондентов высказались за потребление отечественной продукции, «пусть даже более дорогой». Иными словами, основные плюсы японской сельскохозяйственной продукции – неценовые факторы конкуренции: качество, вкус, внешний вид и пр.

В преддверии нового раунда переговоров в начале 2000 г. в Японии по инициативе Всеяпонской ассоциации в защиту продовольствия и здоровья населения был проведен международный симпозиум по проблемам ВТО. В нем приняли участие 608 человек, представляющих фермеров, их организации, союзы потребителей, научно-исследовательские институты, негосударственные организации ряда стран, в том числе США и Италии. И это вполне объяснимо, ибо в последние годы, и это достаточно симптоматично, в разных странах ширится движение против политики дерегулирования и глобализации, против создания зон свободной торговли, в защиту рынка труда и окружающей среды.

Подводя итог симпозиума, его куратор, директор Института по изучению проблем сельского хозяйства и сельскохозяйственных кооперативов профессор С. Тэруока отметил, что, рассматривая под разным углом конкретные последствия процесса глобализации под эгидой ВТО для сельского, лесного хозяйства и продовольствия, практически все выступавшие были едины в необходимости обеспечения продовольственной безопасности и защиты окружающей среды, коренного изменения правил ВТО, оказывающих глобальное влияние на жизнедеятельность населения всего мира, ибо в сегодняшних условиях они приводят к следующим результатам.

– Происходит разрушение семейных ферм (в частности в Японии, Европе, США, Республике Корея), что негативно сказывается на жизни локальных обществ, а также на выполнении многофакторных функций сельским и лесным хозяйством; в то в же время ширятся различные общественные движения (в частности green peace), которые препятствуют развитию этой тенденции, в защиту традиционной практики питания населения, обеспечения безопасности потребляемой пищи и т.д.

– Ощущается негативный эффект от экспортного демпинга, который вкупе с правилами ВТО является серьезным фактором, отрицательно влияющим на сельское хозяйство стран-импортеров, в связи с чем политика поддержки цен на сельскохозяйственную продукцию является вполне справедливой.

– Глобализация создает опасность для сельского хозяйства и производства продовольствия, ибо в условиях, когда ВТО связана с агробизнесом и биотехнологическими предприятиями, нельзя обеспечить производство безопасных продуктов питания.

– Углубляется продовольственный кризис в разных районах мира, и в частности в Японии и Республике Корея, где уровень самообеспеченности за последние годы резко упал, что может привести к потере «продовольственного суверенитета»¹⁰⁶.

Опрос общественного мнения по поводу «Японского проекта на переговорах в рамках ВТО», в котором участвовали 3600 человек – представители работников сельского хозяйства, потребительских обществ, негосударственных организаций, а также различные лица, приславшие свои соображения, используя электронные средства массовой информации, показал, что свыше 70% населения поддерживает положение о необходимости обеспечения продовольственной безопасности, примерно 40% считает правильным тезис о многофункциональности этой отрасли и установлении справедливых норм ведения внешней торговли и более 30% полагает необходимым проводить мероприятия для поддержки отечественного сельского хозяйства, например такие, как субсидирование отрасли¹⁰⁷.

Серьезные разногласия среди членов ВТО подталкивают страны вести двусторонние и региональные переговоры и заключать соответствующие соглашения. На начало 2000 г. было заключено примерно 160 такого рода соглашений. Япония, которая до сих пор отдавала предпочтение многосторонним договорам (считая главным в своей торговой политике либерализацию на глобальном уровне), уже обсуждает возможность заключения двусторонних соглашений о свободной торговле с рядом стран. Однако основным препятствием для заключения подобных договоров является опять-таки негативного отношения к этому со стороны аграрных кругов. Возможно, первое соглашение о свободной торговле будет заключено с Сингапуром, откуда в Японию поступает очень незначительное количество сельскохозяйственной продукции.

Кроме того, разрабатывается план по формированию Восточно-азиатской зоны свободной торговли, куда, кроме стран АСЕАН, войдут Япония, КНР и Республика Корея. На этом пути есть определенные трудности, поскольку вряд ли Япония и Республика Корея пойдут на либерализацию рынка сельскохозяйственной продукции, но перспективы, по мнению экспертов еженедельника «Nikkei Weekly», все же есть, и надо, чтобы именно Япония взяла на себя роль лидера в интеграционном процессе¹⁰⁸.

В ноябре 2001 г. в Дохе (Катар), наконец, прошла встреча заинтересованных министров стран-членов ВТО, на которой представители как развитых (прежде всего), так и развивающихся стран пошли на определенные уступки. Был согласован перечень вопросов, которые станут предметом рассмотрения во время нового раунда переговоров о либерализации мировой торговли (о снижении пошлин на промышленные товары, отказе от сельскохозяйственных субсидий, ограничении бюрократических барьеров, пересмотре антидемпинговых законодательств и пр.). Но как будут дальше развиваться события, сказать пока трудно, ибо еще предстоит согласовывать детали будущих переговоров. В аграрной сфере, видимо, как и во время Уругвайского раунда, друг другу будут противостоять две группы, – с одной стороны, США и так называемая Кэрнская группа, куда входят Австралия и другие экспортеры, всего 15 стран (которые считают, что либерализация внешней торговли сельскохозяйственной продукции и экспансия их товаров в условиях низких пошлин послужат глобальной защите окружающей среды и улучшению благосостояния населения мира), а с другой – Япония, Республика Корея и другие страны-импортеры этой продукции (которые расценивают такую политику как путь к уничтожению этой отрасли производства в их странах). Но, и это очень важно, члены Европейского Союза, которые на предыдущих переговорах шли в одной упряжке с США, поддерживая свободную торговлю, сейчас несколько меняют свою позицию. Они придерживаются концепции многофункциональности сельского хозяйства, осторожно подходят к генетически модифицированным продуктам, поддерживают принцип продовольственной безопасности и в целом ставят под вопрос тезис «только свободная торговля». Возможно, это будет третья группа. Основными проблемами, которые вызовут серьезные разногласия, будут, видимо, снижение тарифов на сельскохозяйственную продукцию, отмена субсидирования отрасли¹⁰⁹, антидемпинговые меры, нетарифные барьеры, маркировка генетически модифицированных продуктов.

Трудно также предположить, в какой мере будут учтены изложенные выше японские предложения. До сих пор Японии все же удавалось добиваться принятия сравнительно приемлемых для страны решений даже в весьма неблагоприятной для нее обстановке. Конечно, она опиралась на поддержку ряда других стран, например по вопросу сохранения ограничений на ввоз риса, блокируясь с Южной Кореей, а также играя на противоречиях между США и ЕС. В ноябре 1996 г. японский представитель приложил максимум усилий, чтобы в Декларацию, которая была принята в Риме на специальной конференции ФАО (посвященной решению продовольственной проблемы в глобальном масштабе), были внесены рекомендации странам-экспортерам сельскохозяйственной продукции не использовать продовольствие в качестве политического или экономического давления. Сумеет ли Япония убедить своих партнеров по ВТО на этот раз, покажет будущее. Причем вполне вероятно, что от того, в каком направлении будут вестись многосторонние торговые переговоры в рамках этой организации, будет зависеть и ход экономических реформ в стране, на которые здесь в условиях затянувшейся рецессии возлагаются серьезные надежды.

Прямые зарубежные инвестиции Японии: новые явления на рубеже XX–XXI вв.

А.А.Вольфсон

Современный этап развития мировой экономики характеризуется ускоренным ростом международного разделения труда, в котором основная роль уделяется уже не перемещению товаров и услуг, а движению капиталов, в частности прямых зарубежных инвестиций (ПЗИ). В период глобализации долгосрочные инвестиции становятся одной из основных составляющих международных экономических отношений. Прямые зарубежные инвестиции – это не только движение капитала из одной страны в другую; «долгосрочные интересы инвестора в предприятии инвестирования», по мнению международных финансовых организаций (МВФ и ОЭСР)¹¹⁰, заставляют его передавать новые технологии и методы управления. Кроме того, ПЗИ дают компаниям возможность контроля над предприятием инвестирования, позволяют иностранному инвестору осуществлять свою линию в области планирования и управления производством.

Процентный прирост прямых иностранных инвестиций во много раз превышает увеличение мирового воспроизводства и рост экспорта: так в 1999 г. приток совокупных ПЗИ вырос на 27,3%, тогда как мировой ВНП и торговля увеличились всего на 3%, а уровень продаж зарубежных филиалов транснациональных корпораций (ТНК) в 2000 г. в суммарном выражении составил более трети мирового ВНП¹¹¹. Эта динамика более очевидна при сравнении долгосрочных тенденций развития инвестирования и темпов прироста мирового ВНП: в 1982 г. приток ПЗИ мира составил 58 млрд. долл., а совокупный ВНП достиг 10 611 млрд. долл.; в 1990 г. эти показатели составили 209 млрд. и 21 473 млрд. долл., а в 1999 г. – 865 млрд. и 30 061 млрд. долл.¹¹². Таким образом, ПЗИ выросли с 1982 по 1999 гг. в 15 раз, тогда как мировой доход увеличился только в 3 раза.

Расширение потоков прямых инвестиций стало возможно в результате изменения политической ситуации в мире (окончание «холодной войны», распад СССР, открытие национальных границ), появления новых технологий и финансовых инструментов, необходимости создания конкурентоспособных хозяйственных систем и т.д.

Следует также отметить и относительное возрастание ПЗИ на фоне других типов инвестиций. Профессор Такатоси Ито в своей работе «Потоки капиталов в Восточную Азию» приводит следующие данные: в 1990 г. чистый приток ПЗИ составлял 18,8 млрд. долл., портфельных инвестиций – 17 млрд. долл., в 1996 г. ПЗИ достигли 105,9 млрд. долл., тогда как портфельные выросли только до 58,7 млрд. Если в начале 90-х годов прямые инвестиции составляли около 38% всех международных потоков капиталов, то к концу 90-х эта доля возросла до 45%¹¹³. Тенденция расширения потоков прямых инвестиций отражает процессы интернационализации и роста международных корпораций.

В условиях расширения инвестиционной экспансии развитых государств особое внимание привлекает специфика зарубежной деятельности корпораций Японии, участие которой в международной миграции прямых зарубежных инвестиций носит двойственный характер. Специфическое положение страны в мировой экономике, ее относительная изолированность и протекционизм, а также ряд природных особенностей наложили отпечаток и на потоки капитала.

С конца 70-х годов страна начинает активно учреждать филиалы и дочерние компании за рубежом. И хотя Япония вступила на путь внешнеэкономической экспансии с большим опозданием по сравнению с рядом других развитых стран, уже к середине 80-х годов она входит в первую десятку стран – источников долгосрочного зарубежного капитала. В 1995 г. страна вышла на четвертое место по уровню ПЗИ после США, Великобритании и Германии. В 1999 г. Япония занимала шестое место после США и ряда европейских государств, а объем ее зарубежных инвестиций достигал 23 млрд. долл.¹¹⁴ 17 японских ТНК входят в первую сотню крупнейших компаний мира.

Вывоз капитала из Японии приобретает особое значение вследствие сочетания следующих факторов: низкий уровень открытости страны, почти полное отсутствие внутренних ресурсов сырья, экспортная ориентация многих японских предприятий, ослабление конкурентоспособности трудоемких производств страны, проблема загрязнения окружающей среды и при этом обладание крупными финансовыми резервами, в том числе и в иностранной валюте.

Таблица 1

Японские ТНК, включенные в список 100 крупнейших ТНК мира (ранжированных по объемам корпоративных активов)*

Место в мире	Компания	Сфера деятельности	Активы за рубежом, млрд. долл.	Продажи за рубежом, млрд. долл.	Занятость за рубежом, человек	ТНИ,** %
6	«Тоёта»	Автомобильная промышленность	44,9	55,2	113 216	50,1
18	«Хонда»	– “ –	26,3	29,7	…	60,2
20	«Сони»	Электроника	…	40,7	102 468	59,3
24	«Мицубиси»	Разнообразные товары	21,7	43,5	3 668	32,7
25	«Ниссан»	Автомобильная промышленность	21,6	25,8	…	42,6
37	«Мицуи»	Разнообразные товары	17,3	46,5	…	34,9
45	«Итотю»	Торговля	15,1	18,4	…	21,5
46	«Сумитомо»	Торговля / машинное оборудование	15,0	17,6	…	26,3
49	«Ниссё Иваи»	Торговля	14,1	9,1	…	24,9
55	«Мацусита»	Электроника	12,2	32,4	133 629	38,9
56	«Фудзицу»	– “ –	12,2	15,9	74 000	39,4
58	«Хитачи»	– “ –	12,0	19,8	58 000	21,4
68	«Марубэни»	Торговля	10,6	31,4	…	25,8
88	«Мицубиси»	Автомобильная промышленность	8,4	16,8	18 251	50,6
92	«Кэнон»	Электроника / офисное оборудование	7,4	17,8	41 834	52,3
93	Бриджстоун	Резиновые изделия / Шины	7,4	11,3	…	58,2
100	«Тосиба»	Электроника	6,8	14,5	…	23,3

* World Investment Report. UNCTAD. 2000.

** Индекс транснациональности компании. Рассчитывается как средняя величина от трех коэффициентов: отношение зарубежных активов компании к общим активам; отношение зарубежных продаж к общим продажам компании и отношение числа занятых за рубежом к совокупному числу занятых компании.

Однако существует серьезный перекос в вывозе и ввозе прямого инвестиционного капитала; из-за протекционистской политики правительства и существования многочисленных нетарифных барьеров доступ на рынок страны был практически закрыт для иностранных компаний в течение долгого времени. Так, по данным ЮНКТАД и ДЖЕТРО (Организация внешней торговли Японии), в 1985 г. совокупное накопление исходящих ПЗИ достигало 44 млрд. долл., а входящие инвестиции составляли всего 4,7 млрд.¹¹⁵. Несмотря на то что в настоящее время правительство разработало несколько программ, стимулирующих ввоз инвестиций в страну между входящими и исходящими ПЗИ все еще сохраняется разрыв в 7–8 раз.

Таблица 2