П. Люкимсон. «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги»
Что хуже воровства?
Если вы подумали, что это простота, то вы сильно ошиблись.
Куда более тяжелым преступлением, чем воровство, является, с точки зрения Талмуда, грабеж.
Иэто понятно: если вор уносит чужие вещи или деньги тайком, то грабитель – это тот, кто отбирает их силой. И, соответственно, он заслуживает более сурового наказания: еврейский суд может приговорить его не только к выплате денежной компенсации в размере двойной стоимости награбленного имущества (это уж само собой!), но и к публичной порке, то есть ударам палкой. Правда, если он не совершил более тяжкого преступления, то запрещено давать ему больше 40 ударов, так как превышение этого числа может привести к нанесению непоправимого ущерба его здоровью или, не дай бог, к смерти.
Грабеж наряду с сексуальными извращениями объявляется Торой одним из самых страшных преступлений не только против конкретного человека, но и против всего общества, ибо подрывает сами его устои, заменяя власть закона правом силы. И не случайно в качестве одной из главных причин Всемирного Потопа Тора называет «хамас» – наглый, неприкрытый грабеж, который был провозглашен современниками Ноя нормой жизни.
Но под грабежом всегда понималось любое отнятие чего-либо силой, даже если это было сделано под прикрытием закона или под лозунгами торжества справедливости. И многие еврейские мудрецы каким-то «шестым чувством» определяли, идет ли речь о честно заработанной вещи или добытой с помощью того или иного вида грабежа.
Рассказывают, к примеру, что как-то рабби Хаиму Гильбертштраусу из Ценза подали
всубботу превосходный чолнт, внутри которого была морковка. Рабби попробовал чолнт, а затем отложил ложку в сторону и больше к нему не прикоснулся.
– Что такое, ребе? – удивленно спросили его сидевшие за столом члены семьи и гости. – Чолнт такой невкусный?
– Его просто невозможно есть! – ответил рав Гильбертштраус. – Не может ли ктонибудь сказать мне, откуда взялась положенная в него морковка?
Итут выяснилось, что морковку родственники раввина отобрали у нееврейского мальчика, который разбил камнем стекло в его доме. В качестве компенсации за разбитое стекло они отобрали у него связку моркови, которую он только что нарвал в огороде и нес домой.
– Вот почему у этой морковки такой отвратительный вкус! – воскликнул рав Гильбертштраус. – Это – вкус грабежа! Ведь отобрав у него морковку без всякого суда и следствия, без того, чтобы установить, соответствует ее стоимость стоимости разбитого стекла, вы попросту ограбили этого мальчика!
220
П. Люкимсон. «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги»
Деньги как средство раскаяния
Лучшее же, что может сделать вор или грабитель, с точки зрения еврейской традиции, – это, понятное дело, раскаяться в своих прошлых грехах и начать новую, честную жизнь.
Вот только просто на словах раскаяться недостаточно, ведь пока он не получит прощение от тех людей, которых лишил их денег или имущества, он не может получить и прощение от самого Господа Бога. А заслужить это прощение можно только одним способом – вернуть украденные вещи хозяевам или, в случае если те уже умерли его наследникам.
Если же раскаяние пришло к нему уже после того, как он продал украденную вещь или возвращение ее по тем или иным причинам связано для него самого с огромным ущербом, намного превышающим стоимость украденной вещи (например, он замуровал эту вещь в стену своего дома так, что теперь извлечь ее можно лишь сломав эту стену), то он может возместить хозяевам ущерб деньгами – в пределах цены, присвоенной им вещи на момент грабежа или кражи.
Но ведь далеко не всегда вор или грабитель знаком со своими жертвами или помнит, кого и на какую сумму он ограбил. И это – еще одна причина, по которой воровство и грабеж считаются у евреев чрезвычайно тяжкими преступлениями: ведь искупить их бывает чрезвычайно тяжело, а порой и невозможно.
Ачто делать профессиональному вору, который по образцу своего упоминаемого в Талмуде коллеги решил раскаяться и полностью смыть с себя прошлые грехи?
– Как же ты это сделаешь?! – с издевкой спрашивает героя этой талмудической истории жена. – Как ты вернешь то, что украл, если все, что есть у тебя, включая исподнее белье, – краденое? Неужто пойдешь голым по улице?!
Но успокойся, читатель: голым по улице ему идти не пришлось, так как рабби Иегуда ха-Наси издал специальное галахическое постановление, освобождающее тех воров и грабителей его поколения, которые решили вернуться к честной жизни, от обязанности возвратить награбленное. И это – единственный в еврейской истории случай отпущения грехов по раввинскому указу. Причем, повторю, распространялось оно только на современников Иегуды ха-Наси, одновременно обязывая их жертвовать на благотворительные цели больше денег, чем принято.
Апримеров искреннего раскаяния воров и возвращения ими украденного имущества еврейская история знает немало. Одним из самых забавных из них, на взгляд автора этой книги, является случай, происшедший в 2003 году в Эйлате. В одну из гостиниц этого города пришло письмо, внутри которого администрация гостиницы обнаружила чек на 100 шекелей
икороткую записку: «Десять лет назад, находясь в вашей гостинице, мы, выезжая, украли полотенца. Сейчас мы начали вести религиозный образ жизни и искренне раскаиваемся в содеянном. К сожалению, этих полотенец у нас давно нет, но мы надеемся, что эти 100 шекелей полностью возмещают нанесенный нами убыток вашей гостинице, и искренне рассчитываем на ваше прощение».
Сам чек и записку, помещенные под стекло, и сегодня можно увидеть в холле этого отеля.
221
П. Люкимсон. «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги»
Деньги как универсальное средство разрешения конфликтов
Одной из уникальных особенностей древнего еврейского государства было полное отсутствие в нем… тюрем.
В отличие от многих других окружающих их народов, у евреев не было ни долговых ям, ни зинданов, ни подвалов с крохотными садистскими камерами, в которых человек никогда не мог встать в полный рост, ни каких-либо других видов пеницитарных, как принято говорить в наши дни, заведений. По той простой причине, что лишение человека личной свободы Торой вообще не предусматривается, а большая часть бытовых, гражданских и уголовных исков, согласно еврейской традиции, должна разрешаться выплатой достойной денежной компенсации пострадавшей стороне.
По мнению еврейских мудрецов, наказание деньгами, во-первых, нередко оказывается для человека куда более болезненным и имеет куда большее воспитательное значение, чем все другие виды наказания. А во-вторых, денежная компенсация наилучшим образом возмещает все потери пострадавшей стороне, смягчает ее душу и делает возможным прощение обидчика – а ведь без прощения со стороны человека нельзя получить прощения от Бога!
Таким образом, основная задача еврейского суда всегда состояла не только в том, чтобы выявить виновность или невиновность одной из сторон, но и в том, чтобы как можно более точно определить сумму компенсации, которую должен выплатить нарушитель закона. Тому, как следует рассчитывать эти компенсации в случае имущественных преступлений, посвящена значительная часть пространного трактата Талмуда «Незекин» – «Убытки».
К сожалению, в рамках этой книги мы не можем подробно остановиться на всех аспектах еврейского гражданского и уголовного права и ограничимся лишь беглым обзором тех принципов, на которых это право строится.
222
П. Люкимсон. «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги»
Сколько стоит око и почем нынче зуб
Ну кто же, в самом деле не знает, хотя бы понаслышке этого «страшного» принципа Торы: «Если же случится несчастье, то отдашь душу за душу, око за око, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, рану за рану, ушиб за ушиб»?! Большинство людей склонны понимать эти слова буквально и искренне убеждены, что в случае, если человек выбил кому-то глаз, то и ему иудаизм предписывает выбить глаз, если сломал руку – значит, и ему следует сломать руку, и т. д. Между тем, на самом деле в данном случае Тора говорит о принципе «мера за меру», понимая под ним все ту же денежную компенсацию за нанесенный человеку ущерб.
Это однозначно следует из других слов ее текста: «И не берите искупительный дар за душу убийцы, злодея, которому надлежит умереть, но смерти он будет предан». Таким образом, Тора четко разделяет убийство и другие преступления, за которые полагается смертная казнь и которые не могут быть искуплены никакими деньгами, и все остальные виды повреждений, нанесенные человеку (при условии, что они опять-таки не стали причиной его смерти), за которые обидчик должен выплатить ему установленный судом штраф.
Впрочем, об этом прямо и без обиняков говорится в Торе: «Если будут ссориться люди, и один ударит другого камнем или кулаком, и тот не умрет, но сляжет в постель, – если он встанет, и будет ходить вне дома на костыле своем, то ударивший его будет освобожден от наказания, только пусть заплатит за перерыв в его работе и полностью вылечит его».
И далее:
«Если будут драться люди, и ударит один из них беременную женщину, и та выкинет, но опасности не будет для нее, то его следует наказать, взыскав с него деньги. Когда потребует муж той женщины, он заплатит сумму, которую определит суд».
Сумма компенсации, которую должен выплатить пострадавшему человек, нанесший ему увечье, определялась по рыночной стоимости раба-нееврея на невольничьем рынке в тот момент, когда было совершено преступление. Например, если 30-летнему мужчине выбили глаз, то сумма компенсации была равна разнице между стоимостью 30-летнего здорового раба и 30-летнего раба с выбитым глазом.
Кроме этой компенсации, обидчик обязан был выплатить пострадавшему компенсацию за пять видов причиненного ему ущерба: за перенесенную пострадавшим боль, за нанесенное оскорбление, за простой в работе, за затраты на восстановление здоровья и за частичную потерю трудоспособности. Если поврежденный орган играл особую роль в той профессии, с помощью которой человек зарабатывал себе на хлеб, то, соответственно, сумма компенсации увеличивалась: например, плотник за поврежденную руку мог получить гораздо большую компенсацию, чем человек, занимавшийся умственным трудом, так как без руки он уже не мог делать ту работу, которую делал раньше.
Таким образом, сумма компенсации получалась весьма значительной. Нередко речь шла, по сути дела, о том, чтобы человек, нанесший увечья своему ближнему, брал на себя пожизненную заботу о его пропитании и пропитании его семьи.
Аналогичным образом Тора требует поступить и в случае, если физический ущерб был нанесен человеку животным: хозяин животного должен выплатить компенсацию пострадавшему. Если же, к примеру, бык забодает какого-то человека насмерть, то его хозяин должен выплатить назначенную судом компенсацию его ближайшим родственникам – и понятно, что сумма этой компенсации будет очень велика. При этом Тора, казалось бы, четко разделяет два случая: если нападение быка было спонтанным, неожиданным для этого животного, то его просто забивают камнями. Если же бык и раньше проявлял агрессивный нрав и хозяина предупреждали об этом, то, говорит Тора, «быка пусть побьют камнями, а хозяин его подлежит смерти». Однако Талмуд тут же оговаривает, что эту фразу не следует пони-
223
П. Люкимсон. «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги»
мать буквально: хозяина быка не приговаривают к смертной казни. Но считается, что смертный приговор выносится ему самим Всевышним и в ближайшее время он также умрет от несчастного случая или какого-либо вида насильственной смерти.
Путем денежной компенсации, согласно Торе, должны разрешаться и все личные конфликты между людьми.
Так, «если обольстит мужчина девушку необрученную, и ляжет с ней, то должен дать ей приданое и взять ее в жены». «Если отказывается ее отец выдать её замуж за него, – сказано далее, – то да отвесит тот серебра столько, сколько дают в приданое девушке» (как уже говорилось в предыдущей главе, минимальная сумма приданого составляла 200 шекелей серебра).
Предусматривает Тора и ситуацию, когда у молодого мужа появились сомнения в девственности жены: в этом случае он вместе с родителями жены направляется в суд, где последние должны представить доказательства лживости его утверждений. В случае если суд счел эти доказательства убедительными, то муж должен, во-первых, быть наказан палочными ударами, во-вторых, обязан выплатить тестю 100 сребреников компенсации за моральный ущерб, нанесенный ему и его дочери, а в-третьих, он лишается права когда-либо развестись с этой женой. Некоторые авторитеты считают, что сумма компенсации – 100 шекелей серебра – составляет половину обычного приданого невесты, другие, именно исходя из этого стиха, настаивают на том, что минимальное приданое невесты составляет 100, а не 200 шекелей – по их мнению, в качестве наказания муж возвращает отцу жены все полученное им приданое. Но стоит отметить, что в случае, если высказанные мужем обвинения оказываются правдой, молодая жена должна быть забита камнями у ворот дома ее отца, «ибо совершила она гнусное дело в Израиле, распутничая в доме отца своего», то есть еще не будучи замужем, но уже будучи обрученной.
Кстати, отчасти в связи с этим законом еврейская традиция не рекомендует играть свадьбы по пятницам: во-первых, в этом случае первая интимная близость между супругами должна произойти до наступления субботы (так как самим фактом этой близости муж как бы приобретает жену, а любое приобретение в субботу запрещено), а вступление в интимные отношение днем считается проблематичным; а во-вторых, потому что в субботу не работают раввинатские суды. Таким образом, если муж обнаружил, что его жена не является девственницей, он не может сразу же обратиться по этому поводу в суд, а до воскресенья его сердце смягчится, он решит принять жену какая она есть, и вообще отказаться от выполнения этого закона.
В случае же если мужчина изнасиловал необрученную девушку и речь не идет о серийном насильнике (последний, как и насильник замужней женщины, подлежит смертной казни), то он также обязан жениться на ней без права когда-либо с ней развестись и одновременно выплачивает ей компенсацию в размере 50 шекелей серебра (то есть половину или четверть обычного размера приданого).
224