П. Люкимсон. «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги»
Почем искупление грехов?
Сразу после еврейского Нового года начинаются «Десять Дней Трепета», продолжающиеся до Йом-Кипура – Судного дня, который со всех точек зрения правильнее называть Днем Искупления. Считается, что в течение этих десяти дней еврей может изменить к лучшему для себя вынесенный ему на Небесах приговор на наступивший год, который – как уже было сказано – окончательно «скрепляется печатью» Творца и вступает в силу после Судного дня. В еврейской молитве предельно четко указываются три пути, способные смягчить приговор Небесного Суда: искреннее раскаяние в своих грехах с твердым намерением никогда больше не совершать ничего подобного («тшува»), пожертвования нуждающимся («цдака») и молитва («тфиля»).
В связи с этим в Дни Трепета принято раздавать беднякам и жертвовать на благотворительные цели куда больше денег, чем обычно. Но, кроме этого, в канун Судного дня принято совершать обряд «капарот» – «искупления». На протяжении многих столетий этот обряд заключался в том, что еврей покупал петуха, а еврейка – курицу, которых крутили над своими головами, произнося ритуальную фразу: «Это – моя замена, мой заместитель, мое искупление. Этот петух (или эта курица) умрет, а мне предстоит долгая, добрая и мирная жизнь». Затем птицу резали прямо у них на глазах, и еврей (еврейка) должны были в этот момент как бы осознать, что если спрашивать с них за их поступки по всей строгости законов Торы, то они достойны такой же смерти, как и только что закланная птица, а живут они лишь благодаря милосердию Бога.
Сама зарезанная птица при этом либо передавалась нуждающейся семье, либо продавалась мяснику. А вырученные за нее деньги опять-таки следовало отдать беднякам.
Обычай этот, нужно сказать, вызывал резкую критику некоторых раввинов, видевших в нем ритуал, по своей сути чем-то родственный язычеству. И в результате после долгих споров во многих общинах вместо петухов и куриц было решено использовать деньги, которые еврей жертвует синагоге. Так что сегодня в канун Судного дня большинство евреев идут не на рынок, а в синагогу, передают там ее старосте деньги, которые они готовы пожертвовать, а тот обводит сжатыми в кулаке деньгами вокруг головы человека и произносит:
«Это – замена моя, это подмена моя, это искупление мое. Эти деньги станут пожертвованием, а я вступлю, чтобы продвигаться все дальше, в жизнь добрую, долгую и мирную».
В то же время раввины предупреждают, что ни в коем случае не следует думать, будто с помощью этих денег еврей может «откупиться от Бога». Нет, если он не раскаялся в прошлых грехах и не получил прощения от тех, кого обидел, то и вынесенный ему приговор, несмотря ни на какие деньги, останется в силе.
80
П. Люкимсон. «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги»
Суккот: «ненужные» траты
Поистине трудно найти лучшее доказательство совершенной непрактичности евреев и их полного безразличия к величине затрат, когда дело касается выполнения религиозных заповедей, чем обычаи и традиции праздника Суккот.
В христианской традиции этот праздник известен как «праздник кущей»; он отмечается через неделю после Судного дня, длится тоже неделю, в течение которой муж- чины-евреи большую часть времени проводят в специально построенном шалаше. Уже само строительство шалаша, в соответствии со всеми требованиями еврейского Закона, стоит немалых денег, однако ни один религиозный еврей не отказывается от выполнения этой заповеди. Нет, он закупает доски, ветки и листья для покрытия крыши, прекрасно зная, что простоит этот шалаш не больше недели.
Но в настоящий шок и неевреев, и ведущих светский образ жизни евреев повергает сообщение о той сумме, которую верные традициям отцов евреи готовы выложить за «лулав»
– четыре вида растений, которые в дни Суккота во время утренней молитвы еврей должен соединить друг с другом и трижды помахать ими на все четыре стороны света в синагоге. В «лулав» входят прежде всего сам лулав – пальмовая ветвь, три веточки мирта, четыре веточки самой обыкновенной ивы и этрог – плод из семейства цитрусовых. Понятно, что через неделю все эти растения становятся уже никому не нужны, смысл этой заповеди никому не понятен, никакого практического значения она тоже не имеет, но вот за то, чтобы пользоваться ими неделю, религиозные евреи во все времена выкладывали и выкладывают по сей день огромные деньги. Согласно преданиям, в прошлом в странах диаспоры красивый этрог (а, согласно заповеди, мало собрать четыре перечисленных вида растений – они должны, во во-первых, отвечать строгим требованиям Галахи, а во-вторых, особенно этрог, иметь красивый вид) стоил целое состояние. Да и сегодня в Израиле, где существуют большие этроговые рощи, цена красивого, крупного и отвечающего всем требованиям Галахи этрога может дойти до 1 000 шекелей (250 долларов). За все же четыре вида растений религиозные евреи ежегодно выкладывают от 25 до 500 долларов, и мало кто из них даже в сердце своем говорит, что ему жалко этих денег. Вот вам и еврейская практичность, и еврейское скопидомство, и еврейская бережливость в чистом виде!
81
П. Люкимсон. «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги»
Тот самый этрог
82
П. Люкимсон. «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги»
Готовьте деньги: Ханука на дворе
С праздником Ханука связана одна из самых замечательных еврейских традиций – «хануке гелт», традиция «ханукальных денег», предписывающая давать детям и внукам несколько монет в дни праздника Ханука. В общинах эта традиция выполняется по-разному: в одних дети получают свои монеты уже в первый вечер Хануки, в других – на третий или пятый день праздника, но сам факт, что, несмотря на то что ни в ТАНАХе, ни в Талмуде это обычай не упоминается, он принял у евреев повсеместное распространение, чрезвычайно показателен.
Именно поэтому во всех странах еврейские дети всегда с нетерпением ждали Хануки, и тому, с каким вожделением они планировали то, на что потратят ханукальные деньги, посвящено немало страниц в книгах великих еврейских писателей. Любопытно, что, отказавшись от большинства еврейских обычаев и традиций или забыв их, многие евреи в бывшем СССР
все равно раздавали детям хануке гелт. Причем если они не знали точно, когда именно наступает Ханука, то делали это за несколько дней до христианского Нового года.
Автор этой книги перерыл немало еврейских источников в поисках происхождения традиции раздачи хануке гелт, но, увы, так и не нашел сколько-нибудь убедительной версии по этому поводу. И потому ему не остается ничего другого, кроме как высказать собственное предположение о том, что данный обычай уходит корнями в далекое прошлое и самым непосредственным образом связан с тем, что история «истинно еврейских» денег неотделима от событий Хануки.
В самом деле, первые еврейские монеты с легендой на иврите были отчеканены около 110 года до н. э. царем Иохананом Гирканом I, принадлежащим к роду тех самых Маккавеев, которые подняли восстание против греческой оккупации и после долгого перерыва возродили пусть и относительно, но все же независимое еврейское государство. Именно в честь освобождения Иегудой Маккавеем Иерусалимского Храма и продолжавшегося в течение восьми дней чуда с горшочком масла и празднуется Ханука. Можно представить, какие чувства испытывали евреи, первый раз в жизни беря в руки монету, отчеканенную еврейским царем с надписью, выбитой на родном языке. И, естественно, им хотелось, чтобы эти волнующие душу минуты запомнились и их детям – вот они и вкладывали в их руки эти монеты, тем более, что речь шла о прутах – самых мелких из всех возможных монет. С годами это переросло в традицию, и уже после потери евреями своего государства, после рассеяния их по всему миру стало принято давать детям монеты тех стран, в которых евреи жили в ту или иную эпоху.
Многие раввины объясняют смысл этой традиции теми же мотивами, по которым детям разрешается украсть афикоман во время пасхального Седера и затем выпросить за него какой-то подарок: ханукальные деньги призваны пробудить у ребенка интерес к празднику и еврейской истории вообще, побудить его задать вопрос о том, в связи с чем это взрослые так расщедрились, – и тогда ему можно будет рассказать историю героической борьбы Маккавеев за то, чтобы евреи остались евреями.
Кроме того, раздача хануке гелт преследует и другие цели. «Самым приятным для детей был первый вечер Хануки, потому что в этот день родители и бабушка с дедушкой дарили детям деньги – четверть доллара или полдоллара, – вспоминает Герман Вук в своей книге “Это – Бог мой”. – Это было настоящее богатство, если только мать тут же не вытаскивала медную копилку и не заставляла детей опускать полученные монеты в ее отвратительную черную щель, которая поглощала половину радостей детства…»
Вук, как всегда, удивительно точен: действительно, хануке гелт выдавались не только и не столько для того, чтобы побаловать детей, сколько для того, чтобы, во-первых, приучить
83
П. Люкимсон. «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги»
их давать цдаку, то есть жертвовать деньги беднякам, а во-вторых, научить их бережному отношению к деньгам, умению копить их, а не тратить на пустяки.
Иссак Башевис-Зингер в своем рассказе «Ханука в родном доме» вспоминает, как отец, дав ему и братьям хануке гелт, стал рассказывать историю, случившуюся в Хануку с мальчиком по имени Цадок, о том, как, желая притащить хворост больному портному, Цадок заблудился и вышел из лесу, идя на свет трех ханукальных свечей, которые, когда он подошел к ним, превратились в три золотые монеты – его хануке гелт. Эти монеты мальчик отдал портному, и они помогли тому выжить и выздороветь. Эффект от этого рассказа был немедленный:
«Стало так тихо, что я слышал, как потрескивают фитили ханукальных свечей, как поет свою песенку сверчок. Мама принесла с кухни две миски картофельных оладий. Пахли они восхитительно.
– Что это у вас так тихо? – спросила она. – Уже доиграли?
Мой братик Мойше, который, пока отец рассказывал, дремал, открыл вдруг глаза и сказал:
–Папочка, я хочу отдать деньги, что выиграл, больному портному.
–Опять ты их поучал? – не без укора спросила мама.
–Я не поучал, я рассказал им одну историю, – ответил отец. – Хочу, чтобы они поняли: то, что делал Бог две тысячи лет назад, Он может делать и теперь».
Кстати, тема игры возникла в этом рассказе отнюдь не случайно: несмотря на то, что иудаизм крайне негативно относится к азартным играм (нам, как вы догадываетесь, еще предстоит подробный разговор на эту тему), в дни Хануки – и только в эти дни – еврейским детям разрешалось играть на деньги в дрейдл – ханукальный волчок. Великий МАГАРАЛ,
атакже многие другие еврейские мудрецы и раввинистические авторитеты усматривали в самом этом волчке и в его вращении в дни Хануки высокую символику и огромный мистический смысл, однако для детей это была прежде всего забавная игрушка.
84
П. Люкимсон. «Бизнес по-еврейски 3: евреи и деньги»
Ханукальный волчок
Классический ханукальный волчок имеет четыре стороны, на каждой из которых выбита или написана одна буква ивритского алфавита: «нун», обозначающая слово «нэс» («чудо»), «гимел», соответствующая слову «гадоль» («великое»), «хей», представляющая первую букву слова «хайа» («было») и «шин» – начало слова «шам» (там). Все вместе они сливаются во фразу «Нэс гадоль хайа шам» – «Великое чудо было там» (в Израиле вместо буквы «шин» на волчке выбивают букву «пэй», с которой начинается слово «по» («здесь»), и фраза читается соответственно). Однако для детей в соответствии с идишскими словами буква «гимел» означала победу, «нун» – проигрыш, «хей» – ничью, а «шин»
–удвоение ставок, с тем чтобы начать всю игру заново.
Сигрой в волчок также связано немало еврейских сказок. В одних из них поиграть с детьми приходит сам пророк Элиягу, который дает детям хануке гелт, а затем играет с ними на эти деньги и проигрывает огромную сумму, позволяющую семье выкарабкаться из нищеты. Но следует помнить, что на свет ханукальных свечей может заглянуть и сам Сатана, который обожает азартные игры, и тогда обязательно случится какое-то несчастье. А если даже он и оставит выигранные деньги, то впрок они все равно не пойдут.
Автору этой книги не раз с замиранием сердца доводилось слышать подобные страшные сказки от своей бабки, и лишь спустя много лет я понял, что рассказывались они для того, чтобы я играл, да не заигрывался, и помнил, что игры на деньги до добра никого не доводят.
85