Об интегративном подходе к семиотике культуры в россии

Независимо от того, что в ранней фазе развития русской семиотики было много работ, в которых обобщающая точка зрения семиотики культуры

308

не так ясно представлена, как в той фазе, которая началась после 1970 г.,⁴ все же и их результаты могут быть проинтерпретированы в аспекте широкого понятия семиотики культуры. Такая возможность реализуется в еще большей степени, если рассматривать "знак", "текст" и "модель мира"⁵ как находящиеся в иерархических отношениях и включающие в себя элементы более низкого уровня формы выражения человеческого сознания, функция которых - поскольку они являются основными элементами любой культуры - заключается в том, чтобы с помощью специфических кодовых систем накапливать и передавать информацию, а также порождать новую информацию (обеспечивая процесс познания) на основе функционально обусловленных трансформаций знаков и их сочетаний⁶. Поэтому предметом семиотики культуры являются не только все виды носителей информации и универсальные формы и механизмы коммуникации в повседневном общении (в семье, в деловой, административной, политической, религиозной и т. п. сферах), но и все специфические, традиционно включаемые в понятие культуры (в узком смысле) художественные (относящиеся к области изобразительного искусства, литературы, музыки и т. д.), а также обозначаемые как "искусственные" процессы переработки информации компьютерной эпохи.

Об общих предпосылках

К числу наиболее общих предпосылок русской семиотики и семиотики культуры принадлежат

309

положения, давно известные в общей семиотике, общем языкознании, структурной лингвистике, литературоведении, теории информации и теории систем. Это, например, такие тезисы, как:

a) несущие информацию сообщения существуют в коммуникативных процессах не изолированно и носят не произвольный характер, а могут быть охарактеризованы как конвенциональные, структурированные и передаваемые согласно соответствующим кодовым системам;

b) вид и характер сообщений зависит от вида и способа их передачи; это значит, что со сменой информационного содержания сообщения появляется потребность в ином носителе информации, и точно так же изменение носителя информации (вернее: структуры носителя информации) вызывает и изменение передаваемой информации;

c) несущие информацию сообщения являются системами, реализуемыми в форме текстов с разными количественными и качественными характеристиками. Эти системы состоят из элементов (знаков), которые во "внутритекстовом" измерении связаны друг с другом, однако одновременно взаимодействуют и с "внетекстовыми", в нормативном отношении сходными или отличными системами. Поскольку качественные характеристики сообщений представляют собой результат интерпретации их положения в системе и поэтому всегда обнаруживают лишь интерпретированную структуру, их характер и статус зависят от условий их порождения или

310

восприятия; лежащая в их основе структура в принципе должна быть распознана, однако в процессе сообщения она может - отклоняясь от изначальной структуры - получить иную оценку. В этом смысле сообщения всегда существуют по сути лишь потенциально, актуализируясь при распознавании, определении и интерпретации знаков⁷.

Из указанных предпосылок следует, что всякое содержащее информацию сообщение является текстом, который сам по себе, а также в силу его вхождения в другие информационные системы обладает сложной, многоуровневой, как правило иерархически организованной структурой, а также следует то, что функциональная привязка сообщения, которая никогда не может быть однозначно детерминирована во всех деталях, осуществляется сознанием создающего или воспринимающего сообщение человека. При таком подходе текст является лишь относительно стабильным конгломератом пересечений различных систем, при этом в процессе восприятия происходит конкретизация его скрытых нестабильных (амбивалентных) элементов (знаков), т. е. их стабилизация, в то время как стабильные элементы в определенных условиях могут быть дестабилизированы. Тексты как носители информации, или, иными словами, тексты как носители идеологий - в том смысле, в каком это предполагают модели мира, - отличаются, с одной стороны, определенной степенью системно-телеологической замкнутости, являясь, с другой стороны, потенци-

311

ально открытыми для различных способов восприятия. Таким образом, каждый текст можно воспринимать как партнера по диалогу, сопровождающего человека во всех видах его деятельности и - в своем наиболее общем виде -способствующего прежде всего управлению поведением индивидов и коллективов.

Тем самым тексты представляют собой непосредственную основу не только для создания теорий о формах, зонах действия и возможностях высказываний в изолируемых контекстах (подобно тому, как это делается в лингвистике текста и литературоведении), но и теорий формирования (и изменения) сознания и теорий человеческой культуры, их универсальных и особых признаков, а также возможных законов их изменения.