Глава 4. Соотношение стилевых и продуктивных аспектов___________________149

(семантическом, символическом, поведенческом), а также в рамках дивергентной продуктивности. Соответственно, ПНЗ характеризует скорее гибкость (способность осуществлять изменения информации), чем способность к анализу (структурированию) информации. В свою очередь, такой когнитивный стиль, как абстрактная концептуализация, идентичен дивергентной продуктивности семантических классов (Guilford, 1980).

Гилфорд делает вывод, что когнитивные стили — это интеллектуальные организационные (executive) функции, имеющие дело с инициацией и контролем интеллектуальной деятельности (т. е. определяющие, где, когда и каким образом будут использоваться базовые интеллектуальные способности). Хотя определенные когнитивные стили и связаны со способностями, не всегда ясна природа этой связи, в связи с чем Гилфорд формулирует несколько ключевых для стилевого подхода вопросов:

• имеют ли стили и способности одну и ту же основу;

• пересекаются ли тесты когнитивных стилей и тесты интеллекта;

• действительно ли стили являются более высокоорганизованным фактором способностей;

• выступают ли когнитивные стили как предпочтения (Guilford, 1980).

Особый интерес в связи с обсуждаемой проблемой представляет точка зрения Д. Бровермана (Broverman, 1960). Когнитивные стили, по его мнению, связаны не с уровнем интеллектуального исполнения в рамках той или иной конкретной задачи, а с так называемыми вариативными (ipsative) оценками, которые характеризуют меру отклонения показателей успешности исполнения некоторого множества интеллектуальных задач сравнительно с индивидуальным средним уровнем исполнения. Когнитивные стили — это «интраиндивидуальный организационный феномен». Соответственно, способности (точнее, мера варьирования способностей) выступают в качестве функции присущих данному человеку когнитивных стилей.

150_________________JJ_________________________________Когнитивные стили

Косвенным аргументом в пользу предположения о том, что когнитивные стили выступают в качестве проявления интеллекта, являются результаты их исследования в рамках «психолексического, или личностно-ориентированного подхода» (Roodenburg, 2003). С помощью техники самоотчета учителя средних школ перечислили в виде списка прилагательных признаки способов мышления, или стилей мышления своих учеников (для этого учителям предлагалось вспомнить 3-5 своих учеников и указать, по каким признакам они отличаются друг от друга). В дальнейшем было отобрано 99 ключевых прилагательных, на основе которых уже другие учителя должны были оценить двух самых различающихся, с их точки зрения, учеников («Оцените, в какой степени каждое из списка прилагательных описывает характерный для каждого ученика способ мышления»). Факторизация данных привела к выделению первого фактора «Хорошие-плохие способности» (35,9 % дисперсии), который с высоким положительным весом включал свойства, характеризующие ресурсы интеллекта (успешный в учебе, внимательный, организованный, рациональный, интеллигентный, способный), и с отрицательным весом — свойства, характеризующие недостатки интеллекта (неуверенный в своих взглядах, хаотичный, ограниченный, медленный, ленивый, путающийся в своих мыслях). Иными словами, на уровне профессионального самосознания учителей индивидуальные различия в способах мышления являются органическим «продолжением» качеств индивидуального интеллекта.

Таким образом, обоснование единства когнитивных стилей и интеллектуальных способностей можно вести по изложенной выше линии аргументации: стили — эго на самом деле способности. Однако есть и другой путь решения этой проблемы, предполагающий смену аргументации «с точностью до наооборот», а именно можно приводить доказательства тому, что способности — это на самом деле стили. Путь, возможно, несколько экстравагантный, но вполне теоретически и эмпирически приемлемый.

В свое время Э. Хант высказал предположение, что интеллектуальная шкала Равена в большей мере измеряет стиль (аналитический либо глобальный), чем способность рассуждения