4 Вариант

Во внешнем мире идее символа соответствуют природные и культурные символы. В свою очередь, символ являет собой единую идеальную универсальную основу бытия, именуемую сознанием. Оно космично, гармонично и обладает свойством порождения внешнего мира природы и культуры согласно тем первоидеям, которые обитают внутри него, в том числе первоидеям символов. Это истина, добро, красота, вера, Бог, человечность. Они вечны. Идеи символов в мышлении разнообразны, преходящи и подвержены историческим изменениям…

Символы сознания являют собой генетические принципы бытия природы, мышления, культуры. Символы этого типа сотворены сознанием, поэтому отличаются неизменностью, вечностью, бесконечностью в смысловом аспекте, всеобщностью. Символ сознания выражает отношение между идеальным и чувственным мирами. К их числу можно отнести философские, эстетические, моральные категории, религиозные догматы, то есть то, что обладает наибольшей универсальностью. Символы мышления – это своего рода «тени» символов сознания, это лишь имена, но в то же время индивидуализация и конкретизация символов сознания. Символы мышления удалены от сути, но они выступают в качестве отсылки мышления к сознанию, выраженной в чувственной форме. Истинность символов мышления определяется их адекватностью символам сознания. Примерами символов мышления могут выступать знаки конкретных наук, образы искусства, то есть то, что более индивидуально.

(Философский словарь)

5 Вариант

22 Июля 1831 г. Из Царского Села в Петербург.

Письмо твое от 19-го крепко меня опечалило. Опять хандришь. Эй, смотри: хандра хуже холеры, одна убивает только тело, другая убивает душу. Дельвиг умер, Молчанов умер; погоди, умрет и Жуковский, умрем и мы. Но жизнь все еще богата; мы встретим еще новых знакомцев, новые созреют нам друзья, дочь у тебя будет расти, вырастет невестой, мы будем старые хрычи, жены наши – старые хрычовки, а детки будут славные, молодые, веселые ребята; а мальчики станут повесничать, а девчонки сентиментальничать; а нам то и любо. Вздор, душа моя; не хандри – холера на днях пройдет, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы.

Жаль мне, что ты моих писем не получал. Между ими были дельные; но не беда. Эслинг сей, которого ты не знаешь, – мой внук по лицею и, кажется, добрый малый – я поручил ему доставить тебе мои сказки; прочитай их ради скуки холерной, а печатать их не к спеху.

Кстати, скажу тебе новость (но да останется это, по многим причинам, между нами): царь взял меня в службу – но не в канцелярскую, или придворную, или военную – нет, он дал мне жалованье, открыл мне архивы, с тем чтоб я рылся там и ничего не делал. Это очень мило с его стороны, не правда ли? Когда же мы, брат, увидимся? Ох уж эта холера! Прощай. Кланяюсь всем твоим. Будьте здоровы. Христос с вами.

(А.С. Пушкин)

6 Вариант

… Базаров покачал головою.

– Вы здоровы, независимы, богаты; чего же еще? Чего вы хотите?

– Чего я хочу, – повторила Одинцова и вздохнула. – Я очень устала, я стара, мне кажется, я очень давно живу. Да, я стара, – прибавила она, тихонько натягивая концы мантильи на свои обнаженные руки. Ее глаза встретились с глазами Базарова, и она чуть-чуть покраснела. – Позади меня уже так много воспоминаний: жизнь в Петербурге, богатство, потом бедность, потом смерть отца, замужество, потом заграничная поездка, как следует... Воспоминаний много, а вспомнить нечего, и впереди передо мной – длинная, длинная дорога, а цели нет... Мне и не хочется идти.

– Вы так разочарованы? – спросил Базаров.

– Нет, – промолвила с расстановкой Одинцова, – но я не удовлетворена. Ка­жется, если б я могла сильно привязаться к чему-нибудь... <...>

«Ты кокетничаешь, – подумал он, – ты скучаешь и дразнишь меня от нечего делать, а мне...» Сердце у него действительно так и рвалось. <...>

– Что это Катя так поздно играет, – заметила Одинцова. Базаров поднялся.

– Да, теперь точно поздно, вам пора почивать.

– Погодите, куда же вы спешите... мне нужно сказать вам одно слово.

– Какое?

– Погодите, – шепнула Одинцова. Ее глаза остановились на Базарове; казалось, она внимательно его рассматривала.

Он прошелся по комнате, потом вдруг приблизился к ней, торопливо сказал «прощайте», стиснул ей руку так, что она чуть не вскрикнула, и вышел вон. Она поднесла свои склеившиеся пальцы к губам, подула на них и внезапно, порывисто поднявшись с кресла, направилась быстрыми шагами к двери, как бы желая вернуть Базарова... Горничная вошла в комнату с графином на се­ребряном подносе. Одинцова остановилась, велела ей уйти и села опять, и опять задумалась. Коса ее развилась и темной змеей упала к ней на плечо. Лампа еще долго горела в комнате Анны Сергеевны, и долго она оставалась неподвижною, лишь изредка проводя пальцами по своим рукам, которые слег­ка покусывал ночной холод.

(И.С. Тургенев)