22) Филон, воспитанный на эллинской культуре, увидел истины греческой

философии за текстом Пятикнижия. Его философская система теоцентрична.

Бог рассматривается как истинное бытие, - здесь очевидна связь с

платонизмом, однако главным источником для Филона прежде всего является

библейское «Аз есмь сущий» («Исход» 3:14). Он строго различает сущность

Бога и его существование, и развивает в связи с этим как негативную

(апофатическую), так и положительную теологию: о том, что существует

Бог-творец, всякий человек может заключить из созерцания порядка

природного мира; но познание божественной сущности лежит за пределами

разума человека. В своей сущности Бог непознаваем, неименуем,

неопределим и невыразим. Согласно Филону, высшее Божество - Иегова

Пятикнижия Моисея — абсолютно трансцендентный миру «Сущий Бог», превыше

Блага, Единого (или Монады). Оставаясь трансцендентным, Бог связан с

космосом как его творец и провиденциальный управитель. По Филону, два

главных имени Иеговы — «Бог» и «Господь» — указывают на две

соответствующие этому силы: первое обозначает его творящую силу, второе

— его власть. Учение о божественном логосе призвано объяснить, каким

образом Бог связан со всем, что не есть он сам. Совместно с Софией

(«матерью всего сущего») и Справедливостью, трансцендентный Бог

порождает Сына и свое самое совершенное творение — Логос-Слово, которое

является «инструментом» творческой мысли бога, «местом», где расположены

идеи. Именно Логос-Слово творит духовный и материальный мир и человека,

благодаря его активности идеи-логосы создают мир. Человек создан по

образу и подобию Божию, и это значит, что он разумен. Цель земной

человеческой жизни рассматривается Филоном в согласии со знаменитой

формулой Платона, как «уподобление Богу», и это «уподобление» означает

«богопознание». Однако до конца познать Бога невозможно, ибо тогда

уподобление оказалось бы отождествлением, что невозможно в случае с

творцом и его творением.

Цель, достижимая человеком в этой жизни — стать мудрым. Высший идеал

Филон персонифицирует в образе Моисея. Путь к высшему этическому идеалу

мудреца лежит через проявление природных (дарованных от Бога)

благородных задатков («добродетель Исаака»), образование («добродетель

Авраама») и упражнение-аскезу («добродетель Иакова»).

23) Главный вопрос, который встает перед Юстином в деле защиты

христианства, это вопрос о том, что делать с языческой мудростью, с

греческой философией в частности. Юстин не отрицает за ней права

называться мудростью, но считает это мудростью низшего порядка, по

сравнению с мудростью христианской. Преимущество христианской мудрости

Юстин видит в том, что она является более древней, в сравнении с

языческой. Книги Ветхого Завета, говорит он, существовали задолго до

Платона и Аристотеля. Мало того, Юстин считает, что наиболее

значительные идеи греческой философии были заимствованы ими у пророков.

Например, свою космогонию и учение о свободе Платон, по мнению Юстина,

заимствует у Моисея. «...Все, что было возвещено правдивым образом, —

заявляет он, — принадлежит нам, христианам»

Татиану принадлежит трактат «Речь против эллинов», в к-ром он подверг

резкой критике греч. политеизм.

Здесь мы должны вновь обратиться к вопросу о соотношении знания и веры,

поскольку именно Климент сумел противопоставить Тертуллиану и гностикам

ту умеренную и взвешенную точку зрения, которая затем стала

господствующей в христианстве. Дело в том, что Климент, как и Юстин, не

отбрасывает языческую мудрость, а видит в ней своеобразную подготовку и

преддверие христианства. Подобно «варварской философии» иудеев, а именно

так Климент называл учение Ветхого Завета, «эллинская философия» вела

человечество к христианству, хотя и окольным путем. Языческая философия,

подчеркивает Климент, была для греков тем же, что и закон Моисея для

евреев. Поэтому философия не может быть просто отброшена, а должна быть

подчинена Богопознанию, т. е. движению христиан к истинной вере.

Философия должна быть служанкой богословия. Это положение,

сформулированное Климентом, станет впоследствии основой средневековой

философии. В свою очередь, геометрия, астрономия и музыка, согласно

Клименту, должны быть «служанками» философии. Итак, у философии, по

мнению Климента, не должно быть своего особого предмета, отличного от

того, чем занимается богословие. Христианская философия, в

противоположность «эллинской» философии, по своим целям и задачам

совпадает с христианской религией. И тем не менее, у философии есть

особые возможности, которые она использует, защищая веру.