Уайт Л. Избранное. Эволюция культуры (Культурология. XX век). 2004

Дело государства-церкви следить за тем, чтобы так оно и было.

Зависимость масс и отношение господствующего и подчиненного классов друг к другу красочно описаны Тернером: «В союзе класса священнослужителей и военного класса [то есть светской опоры государства-церкви] слились религиозные обязанности, законное право и сила, а изначальное смиренное крестьянско-де-ревенское отношение к внешнему миру духов со временем развилось в покорность всевозможным вышестоящим лицам. По мере того как народные массы становились покорными, классы священнослужителей и военных делались барственными и надменными. Они смотрели на работу как на унижение, а утонченность собственной жизни, возможную благодаря эксплуатации народных масс, объясняли результатом их собственных высоких умственных и нравственных качеств. Смиренности народных масс они противопоставляли покровительственное высокомерие и говорили, что народ не заслуживает лучшей участи, нежели работать на благо тех, кто стоит выше их. Они подавляли сопротивление

383

народных масс с жестокостью, которая — хотя и сохраняла их господство — лишь ожесточала народ. Городские культуры приучали и группы властей предержащих, и безвластный народ к тому, что в политических целях полезно обращаться к насилию»373. Помимо сохранения целостности своей собственной социокультурной системы перед лицом вражеского нападения извне, а также мятежа и восстания изнутри государство-церковь имело и другие функции: внутренней организации, регулирования и контроля. Перечисленное связано с огромной важности процессом передачи культуры от поколения к поколению — имеется в виду обучение, которое касается семьи и отношений между индивидами в браке, преступления и наказания, отношений собственности, общественного здоровья, социального благополучия, средств транспорта и связи и т.д. Теперь мы хотим рассмотреть данные функции государства-церкви в их специфических и конкретных проявлениях. Сначала мы сделаем это в отношении государства, потом — церкви.

Государство

Война. Все государства содержат вооруженные (а некоторые — и военно-морские) силы в целях ведения наступательных и оборонительных военных действий со своими соседями. В этом отношении все они похожи, различаются же — по способам выполнения этой задачи, и мы здесь можем отметить несколько особых случаев. Наверное, самый обычный метод формирования армии — это набор рекрутов, или воинская повинность; такова практика и древних, и современных обществ. Другой весьма распространенный метод состоит в использовании наемников.

В некоторых случаях глава государства одновременно возглавляет и армию, реально предводительствуя или сопровождая ее во время военных походов. Судя по всему, египетские фараоны когда-то лично командовали своими армиями. В конечном итоге, однако, развился класс профессиональных военных, которые взяли на себя реальное ведение военных действий. Саргон в Аккаде в III тысячелетии до н.э., вероятно, был первым, кто учредил постоянные вооруженные силы. Из кодекса Хаммурапи мы знаем, что в Вавилоне существовал особый воинский класс.

Некоторые государства использовали шпионов в качестве «дистанционных распознавателей» для армий и как источник военной информации для правительства. Торговцы у ацтеков, например, обычно шпионили в среде тех народов, с которыми торговали.

Государство мобилизует материальные ресурсы, а также живую силу. 384

Мы уже коротко останавливались на последствиях войны. Часть населения побежденной нации могла быть уведена в рабство победителями; Саргон Аккадский «ввел практику порабощения всего населения покоренных городов»374. Могла иметь место аннексия захваченной территории, и в таком случае побежденных могли оставить на земле в качестве крепостных и зависимых. Победитель в разной степени и разными способами присваивает себе богатство побежденного: в виде добычи, грабежа, трофеев или обложения данью. Это богатство обычно распределялось среди представителей правящего класса нации завоевателей: членов правящей семьи и правительства, церкви и духовенства, а также военных лидеров. Война способствует сохранению и даже укреплению классовой структуры

наций. Народы побежденной нации оказываются порабощенными. Народные массы победившей нации попадают в подчинение абсолютной власти, что является условием ведения войны, тогда как правящий класс обогащается и еще больше укрепляет свое могущество.

Классовая борьба. Участь подчиненного класса нередко тяжела, и чрезмерная нужда и изнурительный труд, часто соединяющиеся с грубым и жестоким обращением, побуждают его к бунтам. Мятежи рабов, бунты крепостных, восстания крестьян — постоянное явление, время от времени происходящее в гражданском обществе.

Согласно Морету и Тернеру, восстание народных масс имело место в Египте уже в 2200 г. до н.э.375 Другое восстание произошло в период Двадцатой династии. «Оба они были вызваны неспособностью правящих классов позволить народным массам иметь достаточно еды, — пишет Тернер, — и оба сопровождались беспорядком, убийствами и грабежом»376. Иранские крестьяне поднялись против жрецов и знати во время восстания Маздака ок. 500 г. н.э., захватывая землю и скот и превращая свои деревни в коммунистические общины. В Китае при первых императорах Ханьской династии происходили восстания крестьян и рудокопов. В Спарте тайные агенты шныряли среди илотов — одного из двух порабощенных классов, выявляя и убивая «всякого, кто проявлял непослушание или обнаруживал признаки недюжинного ума»377. Четверть миллиона рабов подняли восстание в Сицилии во втором столетии до н.э. Они были вновь обращены в покорность, и тысячи их были распяты. Восстание рабов в Италии под руководством Спартака в 73 г. до н.э. было в конечном счете разгромлено на поле сражения; 6000 его участников были распяты вдоль Аппиевой дороги. Но все это — лишь немногие примеры бунтов и восстаний, непрерывно потрясавших гражданское общество вдоль и поперек на протяжении столетий.

385

Именно делом государства — светской составляющей особого механизма интеграции и контроля в гражданском обществе — является подавление этих восстаний для того, чтобы сохранить целостность нации, внутри которой они происходят. И в этом деле применяются самые суровые меры; массовые экзекуции являются правилом. Иногда, конечно, государству не удается подавить мятеж или по крайней мере избежать потрясений. Первое большое восстание в Египте, по словам Тернера, «разрушило власть Мемфиса», а второе, в эпоху Двадцатой династии, «ослабило позицию Фив, столицы империи... Верхний Египет никогда больше не оправился от этого бедствия...»378 Разрушительный эффект от восстания, с одной стороны, и роль государства в подавлении мятежей — с другой, выступают из этих примеров с кристальной ясностью.

Кровная месть и междоусобные войны. В первобытном обществе причинение вреда или убийство подлежали отмщению со стороны пострадавшего или его сородичей. И в случае, если настоящего преступника не удавалось найти и наказать, отмщение могло быть обращено на членов его семьи. Коротко говоря, в племенном обществе месть являлась внутренним делом родственников, скорее личным правом, нежели прерогативой общества, племени. При более высоких уровнях культуры, когда собственности больше и она более значима для социальных отношений, правило «жизнь за жизнь» и «око за око» заменяется деньгами и устанавливается компенсация, при которой размер платежей соответствует степени тяжести преступления.

С появлением гражданского общества личная месть оказывается вне закона, и государство присваивает себе исключительное право убивать. Это приложимо как к личной мести, так и к междоусобным «войнам» вроде тех, что привычно велись между шотландскими кланами. В древних государствах ацтеков и инков кровная месть была вне закона, то же наблюдалось и в монархиях Черной Африки — у ганда и дагомейцев. В Древнем Египте и в Месопотамии государство обладало исключительной юрисдикцией в отношении преступлений. Законодательный запрет на личную месть и междоусобные войны - один из лучших показателей того, что гражданское общество достигло своей зрелости. Интересно отметить, однако, что данный рубеж был сравнительно поздно достигнут германскими народами, а также Англией. «Не далее как в 1439 г., - согласно Монро Смиту, - шоффен (уголовные судьи) Намюра провозгласили в приговоре: "Если родственники убитого намерены и в состоянии отомстить за него, то желаем им удачи, поскольку мы, шоффен, ничего с этим сделать не мо-

386

жем"»379. И еще в XV в. в Англии велась междоусобная война между двумя аристократами и их сторонниками380. Один из вожаков был убит, и его противник выплатил вдове денежную компенсацию. Очевидно, то был последний случай междоусобной войны и вергельда, имевший место в Англии381.

Государство и собственность. Учитывая классовый характер гражданского общества и тот факт, что в основе его лежит собственность, легко представить, что права собственности должны быть защищены со стороны государства-церкви. Должны существовать определенные средства защиты права собственнических классов на обладание своими богатствами, и должны быть способы присвоения экономических излишков у класса трудящихся. Эти способы и средства являются политическими и применяются как государством, так и церковью. У нас уже была возможность на предыдущих страницах, когда речь шла о гражданском обществе в целом, обратить внимание на отношение государства к собственности. Давно уже признано, что одна из основных функций государства состоит в установлении и поддержании экономической системы. «Правительства, учреждения и законы,

— писал Морган, — это просто приспособления для создания и защиты собственности»382. Подобным же образом выдающийся немецкий социолог Тённиес замечал, что «общества и государства являются главным образом институтами, предназначенными для мирного [sic] приобретения собственности и для ее защиты»383. Такого же взгляда придерживается и Римская католическая церковь, как объяснил папа Лев XIII в своей энциклике «О положении рабочего класса». В части, озаглавленной «Государству следует защищать частную собственность», он говорит: «Должно помнить, что главное, чего следует добиваться, это гарантий — с помощью юридических и политических средств — частной собственности». В гражданском обществе классовая структура покоится на отношениях собственности, а государство гарантирует сохранение и того и другого. В некоторых культурах, однако, экономические процессы представляют собой угрозу стабильности классовой структуры. Может случиться, например, что некоторые члены «низших классов» сумеют приобрести достаточно средств, чтобы позволить себе носить одежду или украшения, свойственные высшим классам. Если это произойдет, положение и прерогативы высших классов окажутся под угрозой, и нельзя сказать, как далеко может зайти возвышение низших классов. Чтобы предотвратить эту атаку на классовую структуру и привилегии высших классов, некоторые общества прибегли к законам, регулирующим расходы. Закон, регулирующий расходы, не дает человеку потреб387

лять или распоряжаться своими средствами так, как ему нравится; это — политическое средство, позволяющее держать экономический процесс под контролем. Как правило, конечно, для законодательного контроля нет необходимости; низшие классы обычно не в состоянии обеспечить себя всем необходимым, не говоря уже о роскоши. Но когда экономические условия допускают, чтобы в руках некоторых членов подчиненного класса оказались предметы роскоши, государство может прибегнуть к законодательству, дабы сохранить классовую структуру общества. У инков, например, простой народ «мог носить только грубую одежду из шерсти ламы, более же хорошие ткани — из шерсти альпака и викуньи —отводились знати. Запрещались им также изысканные лакомства, наиболее крепкие напитки и кока. Они могли носить в ушах пучки соломы или клочки шерсти, им позволялись маленькие подвески из дерева или глины, но не крупные серьги из более дорогих материалов. Они не могли украшать себя драгоценными камнями, перьями, золотыми и серебряными кольцами, ручными и ножными браслетами и нагрудными украшениями, присущими высшим классам»384. В доколумбовой Мексике серьезным преступлением для ацтекского простолюдина считалось «строительство каменного дома или ношение одежды из хлопка, а также украшений из золота и драгоценных камней»385. В Китае в начале эпохи Хань шелковая одежда была исключительной привилегией правителей и аристократии, а для того чтобы усиливающийся класс торговцев не мог носить шелка, было разработано законодательство, регламентирующее расходы386. Мы обнаруживаем законодательство, регламентирующее расходы, и в западноевропейской культуре. В Англии при Тюдорах, например, «ни один человек со статусом ниже лорда не должен был носить золотую или серебряную парчу,

соболий мех... Малиновый или голубой бархат запрещено носить всякому, чей статус ниже кавалера ордена подвязки... Что касается низшего класса, то ни один слуга не имеет права тратить свыше 2,5 ярда на короткое платье или 3 — на длинное; а земледельцы, пастухи и чернорабочие не могут иметь имущество стоимостью свыше 10 фунтов, им запрещено носить ткани дороже двух шиллингов за ярд или штаны дороже 10 пенсов за ярд под страхом трехдневного пребывания в колодках»387.

Наказание за воровство. В качестве защиты такой основы гражданского общества, как собственность, государство сурово наказывало за кражу. У ацтеков воров обращали в рабство. Мелкое воровство в государстве инков наказывалось поркой; кража у государства наказывалась смертью. Ганда убивали вора, если ловили его на месте преступления; при других обстоятельствах его

388

калечили. В развитых городских культурах бронзового века смерть или нанесение увечий были обычным наказанием за воровство. Служило ли суровое наказание сдерживающим средством - это вопрос, на который у нас нет ответа. Но так это было или нет, наказание использовалось именно с такой целью. А вот частое применение государством смертельных наказаний, конечно же, многих людей удерживало от повторного совершения преступления. Ирригация. Ирригация с необходимостью является общественным делом. Даже в некоторых первобытных племенах мы находим ирригацию, которая осуществляется общиной под руководством одного из должностных лиц племени388. Ирригация была государственным мероприятием в аборигенных Перу и Мексике. И одной из главных функций государства в развитых городских культурах бронзового века была ирригация полей; их экономика напрямую зависела от нее, а вследствие этого и вся их политическая и социальная система опиралась на этот фундамент.

Государственные монополии. Во многих древних культурах бронзового века государство брало на себя руководство или управление определенными отраслями деятельности или же монополизировало торговый обмен определенными товарами. Торговый класс еще не сделался заметным в обществах раннего бронзового века, поэтому во многих случаях выполнять производственные и коммерческие функции приходилось государству.

В Древнем Китае, например, в разные периоды государство имело монополию на такие ресурсы и производства, как лесозаготовки, изготовление соли, железа, добычу моллюсков, пьянящие напитки и т.д.389 «В Индии эпохи Маурьев, в ханьском Китае, сассанидской Персии, в эллинистических

царствах и имперском Риме государство, то есть политически организованный правящий класс, держало промышленное производство главным образом в своих руках. Государственные монополии были установлены скорее как средство увеличения доходов, управления рабочей силой и контроля над ценами, чем как способ организации капитала, и за исключением добычи руды, производства металла и текстиля государственные предприятия представляли собой преимущественно то, что называется общественными работами: строительство стен, Дорог, акведуков, каналов, дамб, дворцов и храмов. Такие мероприятия осуществлялись как государственные частично в силу того, что только государство могло их финансировать, а частью потому, что для руководства необходимой рабочей силой требовалась исключительно политическая власть»390.

389

Деньги, рынки, меры, весы. Государство пришло к возможности влиять на экономические процессы гражданского общества посредством надзора за рынками, мерами и весами, а также посредством монопольного права чеканить и выпускать монеты. Такие рынки, контролируемые государственными чиновниками, мы находим у ацтеков времен Кортеса и в некоторых монархиях Черной Африки.

Дороги и путешествия. Интеграция социокультурной системы требует средств коммуникации и транспорта, и мы видим, что государство действует и в этой сфере тоже. У ацтеков была система дорог, которые всегда содержались в порядке; через реки и ручьи перебрасывались деревянные или подвесные мосты. Вдоль дорог на особых станциях располагались курьеры. Говорят, что свежую рыбу к столу Монтесумы доставляли от Мексиканского залива в столицу за один день. В доколумбовом Перу две главные дороги — одна вдоль побережья, другая через внутренние

районы — прорезали империю инков с севера на юг, а от столицы Куско расходилась в стороны сеть пересекающихся дорог. Станции с курьерами располагались каждые две или три мили, и послания могли передаваться быстро: расстояние между Кито и Куско в 1300 миль преодолевалось за десять дней. В Уганде сеть великолепных дорог, иногда более 12 футов в ширину, связывала резиденцию короля с резиденциями старших вождей, а тех, в свою очередь, — с младшими вождями. В империи Александра Македонского территорию пересекали большие дороги, которые поддерживались в хорошем состоянии и были снабжены укрытиями для путников. Чтобы проехать по царской дороге от Сард до Суз (1500 миль), требовалось двухнедельное путешествие. В Китае перед приходом Ханьской династии царь построил обширную систему дорог, расходившихся в стороны от столицы области Шэньси г.Сиань; дороги дали царю огромное преимущество перед феодальной знатью и помогли физически объединить страну и управление. Наконец, Рим оставался непревзойденным по части строительства дорог. В правление Траяна существовало 47 тыс. миль больших дорог. Цезарь однажды за десять дней совершил путешествие в 800 миль. Многие римские дороги были мощеными, имели постоялые дворы, проводников и верстовые столбы.

Государство и индивид. Процесс координации, интеграции и контроля в социокультурной системе должен быть связан с индивидом как с минимальной единицей собственной структуры. Государство осуществляет надзор и контролирует жизнь индивида в целом, оказывая на него особое давление в определенные момен390

ты, вроде рождения, брака, военной службы и смерти. Индивид является субъектом законов в отношении классового статуса, собственности, воровства и других преступлений. Но, вероятно, основной заботой государства в связи с отдельным человеком является его обучение и воспитание. Обучение. Согласно общепринятой у нас точке зрения, совпадающей с мнением ученых, обучение и воспитание представляют собой интеллектуальную деятельность, направленную на поиск истины и передачу этой истины другим. С позиции социокультурной системы, однако, обучение является политическим процессом; оно есть средство социальной интеграции и контроля. С точки зрения антропологии обучение - это процесс, посредством которого культура одного поколения передается следующему за ним; это способ, которым общество навязывает индивидам обычаи, убеждения, отношения, идеалы и модели поведения. Процесс обучения может быть официальным или неофициальным, и последний, очевидно, более эффективен в придании определенной формы жизни отдельного человека, поскольку этот неофициальный процесс более длителен, более всеобъемлющ и является неотъемлемой частью каждодневной жизни. Представление об обучении как политическом процессе хорошо выразил Аристотель: «Из всех вещей, которые я упомянул в качестве тех, что в наибольшей мере способствуют сохранению общественных установлений, следует указать на приспособление обучения к форме правления... Такое обучение следует регулировать законом, и оно должно быть государственным делом непреложного характера.

Гражданина следует формировать так, чтобы он соответствовал форме правления, при которой он живет [курсив мой. — Л.У.]»т. Он хвалил лакедомонян за то, что «они в высшей степени пекутся о своих детях и делают обучение заботой государства»392.

Государство в древних культурах бронзового века мало заботилось об обучении народа, хотя даже у ацтеков мы находим районные школы для сыновей простолюдинов. В Древнем Египте в период Древнего царства существовали дворцовые школы для обучения молодых людей таким практическим занятиям, как письмо, математика, инженерное дело, медицина и т.д. «Обучение состояло исключительно из практических навыков, полезных для карьеры государственного служащего»393. В Древней Индии религиозное влияние на обучение было значительным, но существовали и относительно светские школы для получения практических сведений. Кроме того, были случаи, когда императоры выступали патронами университетов, а некоторые ученые люди пользовались большим политическим влиянием. В Китае обучение сделалось неотъемлемой частью политического ус391

тройства государства. Во времена By Ти (II в. до н.э.) для получения дворянства было необходимо знание классики. На протяжении сотен лет действовало правило сдачи экзаменов для назначения на государственную должность, так что, как писал Каунтс, Китаем управляли ученые394. Данная система, кроме того, имела своим результатом гарантированную связь «группы всесторонне образованных людей — с троном»395. В Японии в эпоху Нара (ок. VIII в. н.э.) основной целью обучения была подготовка мужчин к занятию чиновных должностей396.

Древнегреческое общество носило выраженный светский характер: Аристотель даже не упоминает жрецов в своем перечне профессиональных групп или классов. Основной заботой было отношение между индивидом и государством, а не между человеком и богом. Платоновские «Законы» и «Республика», а также «Политика» Аристотеля и его исследование социального устройства показывают, на чем фокусировалась греческая общественная жизнь и общественная мысль. Обучение поэтому должно было быть заботой государства. Согласно Платону и Аристотелю, обучение должно регулироваться государственной властью; оно должно быть обязательным для свободных граждан и единым для всех.

В ранний период римской истории обучение ограничивалось главным образом рамками семьи; позднее были учреждены простейшие школы. В период империи школы риторики постепенно перешли в государственную систему.

Краткий обзор государственных функций. Теперь мы видим, как государство средствами таких элементов властной структуры, как короли, лорды, визири и министры, ассамблеи или парламенты, суды, полиция и исправительные институты, интегрирует, регулирует и контролирует большую часть жизни гражданских обществ. Они защищают общества от внешней агрессии и от внутренних потрясений397. И они осуществляют или регулируют многие внутренние процессы общества, обеспечивая коммуникации, транспорт, ирригацию, общественное здоровье и благополучие, финансы и торговлю, наказание преступников, обучение и т.д., что является существенно важным или необходимым для эффективного функционирования общества. Целью и объектом этих усилий служат безопасность, непрерывность во времени и эффективное функционирование социокультурной системы.

Церковь

Рассмотрев функции государства как механизма интеграции, регулирования и контроля, обратимся теперь к церкви. Если, как мы

392

предположили, государство и церковь — это лишь два аспекта, или сегмента, особого интегрирующего и регулирующего механизма гражданских обществ, то можно ожидать, что мы обнаружим, что функции церкви и роль, которую она играет в социальном организме, в основе своей те же, что и у государства. Фактически это мы и обнаружили (что будет показано далее).

Одним словом, функция церкви в гражданском обществе состоит в сохранении целостности социокультурной системы, частью которой она является, с помощью: 1) наступательнооборонительных отношений с соседними нациями; 2) удержания собственного подчиненного класса в послушании и покорности, чтобы предотвратить дезинтеграцию, которая может стать следствием восстания и гражданской войны, и 3) с помощью обеспечения внутри общества таких разнообразных процессов, как земледелие, ирригация, ремесленные производства, деловые операции, общественные работы, а также влияя на жизнь отдельных индивидов посредством обучения и обрядов.

Повсюду в гражданских обществах клир — по крайней мере высшее духовенство — является частью правящего класса и в качестве такового оказывает большое политическое влияние или осуществляет власть и пользуется преимуществами крупных капиталистов. Как мы уже отмечали, зачастую имеется весьма тесная связь между главой правящей верхушки и духовенством; сам правитель довольно часто является священнослужителем. А там, где этого нет, священники постоянно играют при правителе роль советников по политическим делам. Два верховных жреца у ацтеков «подсказывали правителю и Совету, что надо делать в вопросах войны и общественной политики»398. Глава культа в аборигенном Перу был братом или дядей Инки — главы государства. В Египте соперничество между фараоном и жречеством в конце концов привело к преобладанию последнего над троном. И «ассирийские самодержцы... не приступали ни к одной публичной акции, не посоветовавшись с ее [Иштар] жрецами»399. В Греции и Риме жрецы обладали большим политическим влиянием, но они «слишком тесно отождествляли себя с мирским правящим классом, чтобы проявлять независимую власть»400.

Война. Можно с уверенностью сказать, что ни одну войну невозможно вести без обращения к сверхъестественному началу. Мобилизовать население на военные цели — это дело

духовенства в гражданском обществе и колдуна — в племенных культурах. Главным богом ацтеков был Уицилопочтли, бог войны, и его жрец был одним из двух глав духовной иерархии. Военные экспедиции возглавляли жрецы с идолами богов. А одной из главных функций войны у ацтеков был захват пленных для храмовых жертвоприно393

шений. В Египте и других древних культурах Старого Света победа в войне считалась даром богов. «Амон даровал мне эту победу», — провозгласил Рамзес II после битвы при Кадеше. И вследствие этого боги должны были быть вознаграждены в виде приношения даров жрецам или дележа с ними военной добычи.

Классовая структура. Жречество в городских культурах древности было неотъемлемой частью классовой структуры гражданского общества, вследствие чего жрецы воспринимали эту классовую структуру как естественную для собственного существования. С одной стороны, были народные массы, с другой — правители, военачальники и жрецы; это было в согласии с волей и замыслом богов, поэтому религиозный долг состоял в поддержании и увековечении данной системы. Духовенство было далеко от осуждения рабства; представляется, что «сначала, по всей видимости, рабы сосредоточивались в храмах», где трудились на сельскохозяйственных работах или в качестве ремесленников401. Общественный контроль: обучение и культ. Как отмечалось ранее в разговоре об этике, в то время как в домашние дела первобытных народов боги не вмешивались, в гражданских обществах они стали выказывать большую озабоченность поведением народных масс; иначе говоря, жречество использовало теологию и обряды, чтобы исподволь внедрять послушание и смирение в сознание народных масс и сделать их лояльными по отношению к установленному порядку. Вооруженной силы государства было недостаточно для того, чтобы справиться с вечной и время от времени реализующейся угрозой восстания, гражданской войны и анархии; для этой цели должны быть использованы и возможности церкви. Поэтому священнослужители учили народ (и обосновывали свои наставления чудесами и таинствами религии), что ему следует принимать, и даже защищать установленный порядок. Египтянам Вселенная представлялась моральным порядком, установленным богом солнца Ра, а их общественный идеал подразумевал «полное приятие своего классового статуса, приниженное положение людей труда и бедность как нормальное состояние простолюдина; все это действительно были аспекты божественного морального порядка»402. Буддизм учил мужчин и женщин быть довольными своей участью и своим положением в жизни. Учение Конфуция, согласно Гу Цзегану, «было полностью сосредоточено на стремлении заставить людей признавать особое положение вышестоящих персон, и это, конечно, самая выгодная теория для самодержавного деспота»403. Позднее Римская католическая церковь признала пользу и назначение рели394

гии как средства недопущения восстаний за счет «смягчения людских душ»404.

Церковь и собственность. В соответствии со своей ролью компонента особого механизма интеграции и контроля в гражданском обществе церковь владеет и пользуется огромными материальными ценностями. Правящий класс обладает фактической монополией на богатства, равно как и на политическую власть, а высшее духовенство есть важная часть правящего класса.

Представление, что «человек жив только милостью божьей», встречается практически во всех культурах. Человек не может жить одними лишь собственными усилиями; он должен получать поддержку со стороны мира сверхъестественных сил. И потому даже в самых грубых культурах, существующих целиком за счет дикой природы, в обмен на помощь богов им приносят жертвы. В обществах мотыжного земледелия практикуются приношения первых плодов урожая. В конечном счете эта благодарность и компенсация распространяются на людей, представляющих или замещающих богов — на жрецов. В некоторых племенных обществах, таких как пуэбло американского Юго-Запада, жрецы получают по крайней мере частичное обеспечение своего существования. Вождь-жрец у пуэбло-керес владеет всей землей ( по меньшей мере теоретически), и в качестве земного представителя Иатику (богиниМатери) он получает материальную поддержку от общины405. В ранних городских культурах, порожденных «земледельческой революцией», земля считалась собственностью бога,

представленного жречеством либо царем (который мог одновременно быть и жрецом), либо ими обоими. Часть продукции должна была поэтому идти жрецам или царю в качестве «платы» за пользование землей. По мере развертывания «земледельческой революции» цари, знать и жрецы становились обладателями все большего количества земель и богатств, извлекаемых из различных ремесел и производств.

У ацтеков жрецы «сплошь и рядом жили в роскоши, имея обширные земельные владения, немалую часть дани и нескончаемый поток жертвенных подношений»406. В Древнем Перу земля была поделена на три части, одна из которых возделывалась в пользу храмов и жречества. Храмы владели значительными богатствами. В главном храме - Храме Солнца — «имелся золотой сад, где все деревья и растения, фрукты и цветы, птицы и насекомые были из золота и где паслось стадо золотых лам под присмотром сделанных в натуральную величину золотых пастухов»407.

В Древнем Египте церковь владела огромными богатствами. Из папируса Гарриса408 мы узнаем, что приблизительно во времена

395

Рамзеса III (1198-1167 гг. до н.э.) храмы владели рабами в количестве более 107 тыс. человек, или около 2% населения; у храмов было около 750 тыс. акров земли, или около 15% всей пахотной земли в Египте; около 500 тыс. голов скота; флот из 88 судов; 53 мастерские и судоверфи; и все это на территории в «менее чем 10 тыс. кв. миль, где обитали около 5 или 6 млн. человек» (территория Массачусетса насчитывает 8266 кв.миль, его население в 1940 г.— 4 316 721 человек). Одно время Храм Амона в Фивах единолично владел более чем полумиллионом акров земли, 81 322 человеками, 421 400 голов домашнего скота, 83 кораблями и 65 деревнями409. Богатыми были и храмы Месопотамии.

Храмы сделались центрами деловой активности и производства. Храм Бау в Лагаше, древнешумерском городе, нанимал работников, с которыми рассчитывались ячменем, и одновременно владел рабами. Пекари, пивовары, прядильщики, кузнецы и сельские батраки наряду с чиновниками, писарями и жрецами — все эти профессиональные группы были задействованы в храмовом хозяйстве. У храма был собственный производственный инвентарь: «...

металлические орудия, плуги, тягловый скот, повозки и суда...[кроме того, имелся] скот, включая племенных быков, привезенных из Элама»410. Согласно Чайдду, в Месопотамии храм был «не только центром религиозной жизни города, но также и средоточием накопления капитала. Храм действовал как крупный банк; бог был главным капиталистом страны. Ранние архивные записи храма повествуют о том, что бог ссужает земледельцев зерном и тягловым скотом; предоставляет поля арендаторам; оплачивает труд пивоваров, судостроителей, прядильщиков и работников других специальностей; ссужает путешествующим купцам зерно и слитки драгоценных металлов. Бог — самый богатый член общины»411. Храмы Вавилона тоже функционировали как банки. Банк Игиги (ок. 575 г. до н.э.) «действовал как скупщик для клиентов, предварительно взявших ссуду под урожай; давал ссуды под расписку и под заклад, а также принимал вклады под проценты»412. «Самые древние из поддающихся расшифровке документов Месопотамии — это... ведшиеся жрецами отчеты о доходах храма»413. Контракт как средство узаконить деловое соглашение был изобретен в Шумере храмовыми служителями; он применялся при оформлении аренды полей, домов, рогатого скота и кораблей414. А храм-банк в Вавилоне использовал договорные документы при оформлении ссуд: «Варад-Илиш... получил от жрицы Солнца Илтани один шекель серебра с баланса бога Солнца. Данная сумма должна быть потрачена на покупку кунжута. Когда придет время сбора урожая кунжута, он вернет долг кунжутом (по цене на тот момент) предъявителю сего документа [курсив мой. — Л.У.]»*15.

396

Церковь нередко участвует вместе с государством и военными в дележе военной добычи. В Древнем Египте «добыча, собранная как в Сирии, так и в Эфиопии, пошла на обогащение бога Амона не меньше, чем на самих правителей; каждая победа приносила ему десятую часть добычи, собранной на поле битвы, дани, которой обложили покоренных, а также пленников, обращенных в рабство... Фараоны, к которым постоянно обращались с просьбами, поскольку те должны были вознаграждать того или иного из своих слуг, никогда не были в состоянии долгое время удерживать свою долю военной добычи. Напротив, бог [то есть жречество] всегда получал то, что ему следовало, и ничего не отдавал взамен...»416 Церковь иногда была более хваткой, чем государство, и в остальных отношениях: в Египте при

Рамзесе III, «в то время как беднота на службе у государства умирала от голода у дверей пустой казны, кладовые бога ломились, и Амон только для его ежегодных праздников каждый раз получал больше 205 тыс. бушелей зерна в качестве пожертвований»417.

Наш рассказ о церкви ясно показал, что ее функции весьма близки функциям государства. Разумеется, существуют различия в деталях: например, мы не знаем ни одного случая, когда бы церковь занималась строительством дорог. Но в решении крупных задач, таких как ведение войн, удержание подчиненного класса в смирении и послушании, выполнение важных функций в земледелии, ирригации, производстве, в деловой и финансовой сфере, церковь делает в сущности то же самое, что и государство.

Государство-церковь выступает поэтому как особый механизм координации частей и процессов в социокультурных системах, порожденных «земледельческой революцией»; это - одновременно мирское и церковное средство интеграции, регулирования и контроля.

Глава 14

Экономическая структура более развитых культур

Как отмечалось в главе 9 («Экономическая организация первобытного общества»), есть только два базовых типа экономических систем: 1) система, в которой отношения между предметами собственности являются функцией отношений между человеческими существами, и 2) система, в которой отношения между индивидами являются функцией отношений между предметами собствен397

ности. Или, говоря иначе, одна система подчиняет человеческие социальные отношения отношениям собственности; другая подчиняет отношения собственности человеческим отношениям. К сожалению, ни экономисты, ни антропологи не могут предложить названия для этих двух фундаментальных видов экономической системы. Система, которая подчиняет отношения собственности человеческим социальным отношениям, является единственным видом, который существует внутри первобытных обществ, основанных на родстве, хотя в межплеменных торговых отношениях присутствует другой вид системы. Экономическая система, подчиняющая человеческие социальные отношения отношениям собственности, характеризует все гражданские общества, хотя следы первобытной системы остаются у мелких групп родственников, друзей или соседей.

Все гражданские общества организованы на базе отношений собственности. Это значит, что все классы, свойственные гражданскому обществу в отличие от первобытного, племенного общества, - короли, аристократы, сеньоры, духовенство, гильдии специализированных ремесленников и другие профессиональные группы, купцы, банкиры, ростовщики, должники и кредиторы, работодатели и наемные работники, свободные общинники, крепостные и рабы

— суть социальное выражение экономической организации. Социальные и политические структуры являются отражением экономических структур. Знать - это люди, одержимые богатством, земельными наделами. Простолюдины — те, кто не только не одержим богатством, но и не владеет ничем, за счет чего можно жить. Наемные работники — это люди, продающие на рынке труда свою способность работать; предприниматель, работодатель — другой полюс этой оси. Проститутка - род товара. Крепостной — придаток земельной собственности. Раб — часть собственности в образе человека. Вор есть выраженная в человеке незаконность действий в сфере собственности. Нищий являет собой пример паразитизма в экономике. Собственность - фундамент гражданского общества; ее формы и процессы — это морфология и физиология государства. Это общий знаменатель, к которому можно привести все общественные классы, стоящие выше племенного уровня развития. Статус каждого индивида, каждого класса есть функция отношений собственности. Все имеет форму или функцию собственности; некто либо сам представляет собой предмет собственности, либо является ее владельцем. В гражданском обществе собственность — мерило всех людей.

В силу того что экономические системы первобытного общества ставят человеческие отношения — права людей и их благополучие — выше отношений и прав собственности, данные системы

398

являются человечными, или гуманными, нравственными и личностными. А в том смысле, что

они базируются на родстве, экономические системы племенных культур являются братскими. Напротив, экономические системы гражданского общества, подчиняющие, как это им свойственно, права людей и их благополучие правам собственности418, являются неличностными, нечеловечными и ненравственными по своему характеру. Эти же черты, переведенные на язык человеческого опыта, прозвучат как «обезличенные», «бесчеловечные», или «негуманные», и «безнравственные». Все страдания, унижения и деградация личности, проистекающие из рабства, крепостной зависимости, проституции, ростовщичества, зависимости от жалованья, безработицы, захватнических и грабительских войн, колониального правления и эксплуатации, присущи экономическим системам гражданского общества. В рыночных системах что угодно может быть куплено или продано: женское целомудрие, честность судьи, лояльность гражданина. И нет такого ужасного преступления, какого бы люди ни совершили, согласуясь со своими экономическими системами419. А безнравственная природа экономических систем гражданского общества развращает и портит как высшие, так и низшие классы. Ростовщик делается алчным, в то время как его жертва доходит до обнищания; рабовладелец становится бессердечным и лицемерным и даже ханжой; землевладельца не красит лишение крова вдов и сирот; на совести богатого колонизатора (если только он сохранил совесть) должны быть угнетение и мучения миллионов туземцев; богатый промышленник должен находить удовлетворение в несчастиях и обнищании рабочего класса.

Хотя все экономические системы гражданского общества подчиняют человеческие отношения отношениям собственности, в них можно выделить два вида: 1) систему, в которой экономический процесс производства и распределения контролируется и регулируется государственной властью, и 2) систему, в которой экономическому процессу дается возможность свободно функционировать в своем качестве — с той лишь долей достаточности государственного надзора и контроля, который позволяет гарантировать, что он происходит в соответствии с определенными правилами. Другими словами, процессы производства, обмена и распределения имеют место на основе экономической ценности задействованных предметов, на основе заработной платы, цен, купли-продажи, ссужения и заимствования; государство надзирает за этой деятельностью и управляет ею, дабы избежать нечестности, мошенничества, невыполнения обязательств по долгам и контрактам.

399

Выше мы уже приводили империю инков в качестве примера того вида системы, которая контролируется государством, а ацтеков — в качестве примера относительно свободного рыночного процесса. Среди великих городских культур бронзового века Египет долгое время был хорошим примером государственного контроля за экономическим процессом, в то время как Вавилония служила образчиком рыночной системы. При Птолемеях «вся организация экономики Египта строилась на принципе централизации и контроля со стороны государственной власти, а также на национализации всей продукции в сфере земледелия и

ремесленного производства. Все делалось для государства и посредством государства, ничего для индивида...»420

В Месопотамии, напротив, права частной собственности и индивидуальное предпринимательство были учреждены шумерами и развиты вавилонянами. «Во времена Хаммурапи и землю, и движимое имущество можно было купить, продать, ссудить, сдать в аренду, закладывать, завещать, а контракты, относящиеся к любому из этих действий, обеспечивались законом. Другими словами, получила развитие система свободной собственности, когда владельцы обладали правами пользования и распоряжения без помех со стороны какой бы то ни было религиозной или политической власти»421. Система свободной торговли процветала и в Древней Греции.

Мы уже выдвинули теорию, объясняющую развитие двух упоминавшихся видов экономических систем при переходе от первобытного к гражданскому обществу (см. с. 362— 364). В этой связи мы хотим только привлечь внимание к тому, каким путем действует каждая из систем по отношению к классовому делению общества. Система с государственным управлением характеризуется классовым статусом: одни люди являются крепостными, крестьянами, рабами; другие — священнослужителями, аристократами. Положение этих классов — существенная черта политической структуры, а их благо или несчастье, как