_Вернуться в Россию стихами (поэзия РЗ)
.pdfЗамер вечер над долиной,
Тень в саду легла темно
Идрожащей паутиной Занавесила окно.
Икругом на смену света
Замерцали огоньки,
Ишарманка пела где-то
Всиней дымке у реки.
Ирасцвеченные перья
Плыли по небу легко,
Итянулся мир за дверью Бесконечно далеко.
Двери, раскрытые в сад,
Пахнет весенним дождем, Капли о землю стучат, Мы на крыльце подождем.
Бьется пчела об окно,
Где-то вдали перезвон,
Все, как когда-то давно, В весны ушедших времен.
Все — и тепло, и сирень,
Икамыши над прудом,
Иугасающий день,
Изамирающий гром.
Приходи сюда почаще, Мой печальный друг,
Здесь лучи скользят по чаще, Здесь зеленый луг, Здесь простор, и ветер в поле,
Небо и покой, Приходи сюда на воле
Отдохнуть душой, И в тиши с людской судьбою
Сердцем примирись, Поднимаясь над собою В голубую высь.
81
Она ушла от нас нежданно,
Как летним вечером звезда,
Икак-то верить было странно,
Что так уходят навсегда.
Имы стояли в тихом храме Без умилительной тоски, Как будто в жизни перед нами Пути прозрачны и легки.
Ияркий луч влетал поспешно
Сквозь расцвеченное окно,
Казалось, здесь ничто не грешно,
Ивсе для радости дано.
Ибыли светлые мечтанья Правдоподобно хороши,
Имы молились без вниманья
За упокой ее души.
РАИСА
БЛОХ
Всякому в мире свое дано. Всякому в мире — свой удел: Камень зарылся в морское дно,
Сизый орел высоко взлетел.
А я не орел и не камень я, Течет и проходит жизнь моя,
Пустой ручей, а мой дух ничей,
И брошен он Богом в царство лучей.
Принесла случайная молва Милые, ненужные слова:
Летний сад, Фонтанка и Нева.
Вы, слова залетные, куда? Здесь шумят чужие города
И чужая плещется вода.
Вас не взять, не спрятать, не прогнать. Надо жить — не надо вспоминать,
Чтобы больно не было опять.
Не идти ведь по снегу к реке, Пряча щеки в пензенском платке,
Рукавица в маминой руке.
Это было, было и прошло.
Что прошло, то вьюгой замело.
Оттого так пусто и светло.
Помнишь: отец, бывало, Долго стоял молясь —
Белое покрывало,
Черная бахрома. Солнце в окно блистало, Радуясь и дивясь, — Нам ли теперь пристала Торной дороги грязь!
83
Странно, что здесь Париж. Что мне в названьи новом? Грозная крепнет тишь
В сердце моем свинцовом,
Будто сейчас прорвет
Дымные эти своды Ангелокрылый взлет Вещей моей свободы.
1934
Налетает ветер длиннокрылый,
Заметает по дорогам след, Чтоб не помнить нам того, что было,
Не искать, чего уж больше нет;
И струится небо голубое, Острова седые унося,
Чтоб нам жить в безоблачном покое, Ни о чем у Бога не прося.
Ну а сердце, сердце не умеет, Неуклонно темное зовет.
Для него напрасно ветер веет,
Истекает солнцем небосвод. Ничего оно не разумеет, Об одном твердит который год.
1931
Небо благостное и жарок Запах трав и деревьев сонных, Небо праведное — подарок Для усталых и огорченных,
Свод торжественный, купол полный Птичьим щебетом, Божьим звоном, И горячего ветра волны По кудрявым сбегают склонам
До реки, до травы высокой, Незабудковой, бирюзовой,
Где над девочкой синеокой Смерть насыпала холмик новый.
Полная чаша света, Как изумруд весна, Право, долина эта
Радостной быть должна.
Гор несуровых главы Теплый туман облек, Среди травы кудрявой
Чистый бежит поток.
Тихо кругом и сонно, Что же который раз Сердце неугомонно
Страшный твердит рассказ,
Страшный, неумолимый,
Неодолимый бред, Что все прошло уже мимо,
Что ничего уже нет.
ПЕТР
БОБРИНСКОЙ
Олетней ночи — в метель,
Обелом доме — в изгнаньи,
В пустую ложась постель
Онежном пальцев касаньи.
Мы ткали чудные сны Из нитей цветочных, шелка,
Под знаком каждой луны, Вдали от шума и толка.
Исколько светлых химер
Срасцвеченными крылами Мелькнуло, неся размер
В любимое смутно нами!
Истало с тех пор ясней: Невиданные приметы —
Над мороком скучных дней
Зажглись огромные светы!
День пчелою прожужжит,
Ввечность канет. И опять
Мерно ночь в окно стучит.
— Приголубить? Приласкать? Свет в лампаде погасить,
Втемь ночную погрузить Душу сонную? — Легко И привольно будет ей
Взвездном сумраке аллей
Раскидаться широко. Стынет ночь темным-темна. Ни просвета. Ни звезды.
И, взыгравшая, одна,
Кинув горные сады,
Вся в алмазах, хороша Окрыленная душа.
Жили мы высокими мечтами, Ныне славой малых мест живем, В простоте беседуем с богами И огонь домашний бережем.
Только мудрость этой жизни малой Дорогой купили мы ценой —
86
Веснами на родине усталой
Ине первой вьюжною зимой.
Ипокой наш не всегда надежный,
Часто память раны бередит.
Выносливей сердца — глыбы снежной Петербургский розовый гранит.
Когда внимая вою бури Перед завешанным окном, От света внутреннего жмуря Глаза, ослепшие давно,
Ты скажешь мигу — он прекрасен,
И времени — "остановись” , — Гляди, в пролеты черных башен
Лебяжьи стаи пронеслись,
В неведомое протяженье Нездешняя раздалась даль, Где не покой, и не движенье, И не любовь, и не печаль,
Но будто в выспренное пламя
Уходят, пасынки земли, Недвижные под парусами
Невиданные корабли.
То ветр, бушуя на просторе, Перед рассветом изнемог, Тьму опоясал в вечном споре Румяной лентою восток.
Умчало, пусть — о тщетной крик погони
Дней юности блистательный разгул, — Не заглушат высокий строй гармони Вой муз и беспощадный — в окна гул.
И мимо все прошло. И стал мне слаще
Сладчайших всех и благостных муэык Ваш голос, про земное говорящий, — Ваш золотой, ваш ангельский язык!
Чернее тьмы, зари яснее Божьей И громче возвещаемых побед
Вдоль пустырей земного бездорожья
Земной любви неизгладимый след.
НИКОЛАЙ
БОЖИДАР
ВЕНЕРА
Слушай! Непорочная Венера Мне сегодня снилась поутру, Проплывала сонная галера
На изнемогающем ветру.
Иволна плескалась, набегая, Был простор неведом и высок,
Ибогиня — девочка нагая Падала на золотой песок!
Исейчас я перестал бояться Голосов задумчивой земли,
Как никто я научен смеяться,
Страстью оснащая корабли.
Долгий жар той крохотной ладони — Памяти нечаянный улов,
Эти зовы, ропоты, погони —
Дар Адриатических ветров.
Мир скользит и пробегает мимо,
Опадают в осени листы...
Смуглых ног неловкие зажимы,
Детские уроки наготы!
ВПУТИ
Здесь осталось мне совсем немного Милых дат и говорливых дней! Заметет декабрьская дорога Без пристанища и без огней. Отчего сегодня так знакомо Это чувство, что спирает грудь,
Чувство расставанья? Я из дома Выкрал радость! В путь! В куда-нибудь!
С костылем, с котомкой закатиться В зиму! В темень погрузил лицо.
Давнее отчаянье стучится, Тихо подымаясь на крыльцо.
Что ж, пойду вперед. Какое лихо Гонит старость! Все вперед... вперед! Время разговаривает тихо Как с ребенком... Близится черед!
88
РАЗДУМЬЕ
Сегодня думы строятся в октавы, Их мерный лад, как недвижимый день, —
Такой простой и строго величавый
Над дымом беломорских деревень,
Сегодня места нет крутым заботам,
Тяжелый груз — их груз преодолен.
Осенний хмель дурманит по болотам, Озер успокоенье клонит в сон.
Ислово обретает вес удельный,
Закатом вычерчен малейший лист.
Инебо Севера — сосуд скудельный, В котором влаги ток хрустально чист.
Обнять я жажду нищенскую землю И эту даль приморскую, и высь...
Зосима и Савватай, я приемлю Седое Ваше слово: "Покорись!”
Да! Покорись на срок тягчайшей доле! По Соловецким, мертвым островам
Бродяжит Лихо... Вместо древней воли —
Проклятие кандальным временам...
Синодик осени — всех убиенных
На край земли гонимых Октябрем,
Всех страждущих, болезных,— всех смиренных Листается судьбы календарем.
Судьба твоя — путь вынужденно-кроткий, Но красной каторге не прекословь.
Ты на корме затертой в льдинах лодки, Как жизнь прозрел грядущей Правды новь!
РАЗДУМ ЬЕ
На расстоянья многодумных лет Родных следов не затеряла память. Заманчивее даль и возрастает пламя В огнях непотухающих бесед.
Иутро близится проникновенной встречи, Дух озарен видением лучей,
Лучей чудесной силы!.. Вы далече, Далече вы, друзья, а зовы горячей,
Ис верой жизнь на час не расставалась, Вязь мудрой памяти не оборву,
Иесли для меня в котомке дум осталось Звено с ушедшим — я живу!
БОРИС
БОЖНЕВ
Как вымазанное лицо
Немолодого трубочиста,
Как выкрашенное яйцо Пасхальной краскою лучистой.
Как холодеющий тюфяк
Под неокоченевшим телом, Как одинокий холостяк В публичном доме оголтелом.
Как разорвавшийся носок,
Заштопанный неторопливо,
Как юноша, что невысок, И девушка, что некрасива.
Как проволочные венки
На торопливом катафалке, Как телефонные звонки
И в черной трубке голос жалкий.
Как улыбающийся врач,
Болеющий неизлечимо, Как утешение — не плачь, Когда печаль необлегчима.
Как ангел Александр Блок, Задумчиво смотрящий с неба, Как полумертвый голубок,
Мечтающий о крошках хлеба...
Неблагодарность — самый черный грех. Не совершай его, и будешь светел.
Никто не в праве мне сказать при всех:
Ты на добро мое мне чем ответил...
Никто... И, совесть, ты — почти чиста...
Число друзей моих, мужчин и женщин, Живых и умерших, да, больше ста, Врагов же — пять... а, может быть, и меньше.