_Вернуться в Россию стихами (поэзия РЗ)

ЗИНАИДА

ГИППИУС

МЕРА

Всегда чего-нибудь нет, — Чего-нибудь слишком много...

На все как бы есть ответ — Но без последнего слога.

Свершится ли что — не так,

Некстати, непрочно, зыбко...

И каждый неверен знак, В решенье каждом — ошибка.

Змеится луна в воде —

Но лжет, золотясь, дорога...

Ущерб, перехлест везде. А мера — только у Бога.

ВЕЧНОЖ ЕНСТВЕННОЕ

Каким мне коснуться словом

Белых одежд Ее? С каким озареньем новым

Слить Ее бытие? О, ведомы мне земные Все твои имена:

Сольвейг, Тереза, Мария...

Все они — ты Одна. Молюсь и люблю... Но мало

Любви, молитв к тебе.

Твоим-твоей от начала Хочу пребыть в себе,

Чтоб сердце тебе отвечало — Сердце — в себе самом,

Чтоб Нежная узнавала Свой чистый образ в нем...

И будут пути иные,

Иной любви пора. Сольвейг, Тереза, Мария,

Невеста-Мать-Сестра!

БЫТЬ МОЖЕТ

Как этот странный мир меня тревожит! Чем дальше — тем все меньше понимаю. Ответов нет. Один всегда: быть может.

А самый честный и прямой: не знаю.

Задумчивой тревоге нет ответа.

Но почему же дни мои ее все множат? Как родилась она? Откуда?

Где-то — Не знаю где — ответы есть... быть может?

КАК ОН

Гворгию Адамовичу

Преодолеть без утешенья,

Все пережить и все принять,

И в сердце даже на забвенье Надежды тайной не питать. — ,

Но быть, как этот купол синий, Как он, высокий и простой,

Склоняться любящей пустыней Над нераскаянной землей.

ПРОРЕЗЫ

Здесь — только обещания и знаки: Игла в закатном золоте вина,

Сияющий прорыв, прорез на мраке...

Здесь только счастье — голубого сна.

Но я земным обетам жадно внемлю. Текут мгновения, звено к звену.

И я люблю мою родную Землю, Как мост, как путь в заэвездную страну.

Иэтот вечер, весь под лунным жалом (Все вечера, все вечера — один!), Лишь алый знак, написанный кинжалом На терпком холоде зеленых льдин.

Ичем доверчивее, тем безгрешней, Люблю мое, высокое окно.

Одну Нездешнюю люблю я в здешней, Люблю Ее... Она и ты — одно.

162

ЗЕРКАЛА

Авы никогда не видали?

Всаду или в парке — не знаю,

Везде зеркала сверкали.

Внизу, на поляне, с краю, Вверху, на березе, на ели,

Где прыгали мягкие белки, Где гнулись мохнатые ветки, — Везде зеркала блестели.

Ив верхнем — качались травы,

Ав нижнем — туча бежала...

Но каждое было лукаво, Земли иль небес ему мало, — Друг друга они повторяли,

Друг друга они отражали...

Ив каждом — зари роэовенье

Сливалось с зеленостью травной;

Ибыли, в зеркальном мгновеньи,

Земное и горнее — равны.

ETERNITE FREMISSANTE

В. С. Варш авском у

Моя любовь одна, одна, Но все же плачу, негодуя: Одна, — и тем разделена, Что разделенное люблю я.

О Время! Я люблю твой ход, Порывистость и равномерность. Люблю игры твоей полет, Твою изменчивую верность.

Но как не полюбить я мог Другое радостное чудо: Безвременья живой поток, Огонь, дыхание "оттуда”?

Увы, разделены они — Безвременность и Человечность.

Но будет день: совьются дни В одну — Трепещущую Вечность.

163

ГЛЕБ

ГЛИНКА

УТЕШЕНИЕ

Все наши прежние устои Летят, как из подушки пух.

Весь опыт ничего не стоит. Расщеплен атом, ум и дух.

Заварена такая каша

Из достижений и угроз, Что все проблемы жизни нашей

Нельзя воспринимать всерьез.

Итак, восславим провиденье За то, что сохранен для нас Беспечности и удивленья Неограниченный запас.

НА ЧУЖБИНЕ

Ведь мне немного надо, Хотел бы тишины.

Восставшему из ада

Забавы не нужны.

С любимыми своими

Я тут живу давно, Не с прежними, с другими;

Что ж, это все равно.

Что было, то уплыло.

Но след остался там, Где смерть за мной ходила,

Как нянька, по пятам.

Лишь ты меня не мучай,

С укором не смотри, Когда сушу, на случай, Ржаные сухари.

Не мудрено, не мудро

Жить с горем пополам. Сейчас в России утро

И где-то, где-то там...

165

ОСВОБОЖ ДЕНИЕ

Я вырвался из плена,

Как ветер на простор.

Теперь мне по колено

Вершины снежных гор.

Воспоминанья тают,

Все горести забыл. Не чуя ног летаю,

Парю, не зная крыл.

Так празднично и ярко,

Нет никаких забот; Устои все насмарку,

Навыворот, вразброд.

Лишь где-то еле-еле Сомненье: странный свет?.. Такого в самом деле

В земной юдоли нет.

РУБИКОН

Краской намечена мутной

Жизни суровой стезя.

Вот и решай поминутно:

Можно, возможно, нельзя?..

Врамках понятий готовых,

Впутах привычек и мод,

На непреложных основах

Каждый, с оглядкой, живет.

Страхи, заставы, запреты Непроходимы уже.

Лишь облака и поэты не признают рубежей.

SILENTIUM

Все невпопад и не под стать. Бессмысленно и грустно Стихи в Америке писать,

В чужой стране — по-русски.

166

ИЛЬЯ ГОЛЕНИЩЕВКУТУЗОВ

Древний помещичий сад,

Звук отдаленной свирели.

Тихий в душе аромат Яблочной прели.

В зарослях стынущий пруд.

Рыбы, уснувшие в тине. Тонкую пряжу прядут Парки на желтой куртине.

Памяти легких шагов Музыка в сердце слабеет.

С опустошенных лугов Ветер медлительный веет.

Вспомни, вернись и взгляни:

Дремлет ампир деревянный. Первоначальные дни

Юности странной...

Только в изгнаньи моем Раны перстами закрою. Полнится дней водоем

Облачной, мутной водою.

Л. М. Роговском у

Не говори о страшном, о родном,

Не возмущай мои тысячелетья,

Еще болею повседневным сном, Которого не в силах одолеть я.

Вдуше вскипают сонные ключи

И леденеют водопады,

Ажизнь мерцает тусклостью свечи

Вразверзшиеся мириады.

Так средь азийских кочевых племен,

Плененному наречием гортанным, Заложнику певучий снится сон О языке родном и богоданном.

168