_Вернуться в Россию стихами (поэзия РЗ)
.pdfМычит теленок, как немой,
И клонят горестные елки Свои зеленые иголки:
"Ах, Боже мой! Ах, Боже мой!”
10. V. 23
Вгелиотроповом свете молний летучих На небесах раскрывались дымные тучи, На косогоре далеком — призрак дубравы,
Вмокром лугу перед домом — белые травы.
Молнии мраком топило, с грохотом грома
Ливень свергался на крышу полночного дома И металлически страшно, в дикой печали, Гуси из мрака кричали.
ИВАН
БУРКИН
ПЕРЕД СУДОМ ОБЪЕКТИВА
Ссылают на карточку как будто на каторгу. Ссылают с пейзажем,
с кудрявой березой, ссылают с дымящей еще
папиросой...
Снимают на карточку
без сожаленья — снимают на вечное поселенье
осанку,
остатки телосложенья и массу
задумчивого выраженья, загибы характера
уподбородка
илоб, говорящий, что жил и боролся...
Вспешном порядке ссылают — к потомкам?
Вдругую эпоху —
Вдругие потемки?
КСТАТИ
Окна заглядывают в глаза прохожих,
ите обороняются галстуками и шляпами. Кстати, о шляпах.
Шляпа является шляпой тогда,
когда она окружает головокружение
иописывает англичанина.
В шляпе просторно тем, кому тесно в кровати. Шляпа отвечает на вопросы биржи и банков.
Но вернемся к окнам. Они переваривают улицу, развивают любопытство,
настраивают нервы. Кстати, о нервах. Они
оплакивают зубы, отвинчивают разум и тот,
как разболтанное колесо,
112
слетает с оси
икатится к чертовой матери,
апотом в дурдом.
(Вот это эпопея!)
Кстати, о дурдоме.
В нем вырабатывают дураков,
ибо без дураков нельзя быть умным. Поэтому возвращаться к шляпам не стоит.
СТИХОТВОРЕНИЕ (в котором я защищаюсь от Хлебникова)
А осень висит запятой.
Хлебников
Закуска играет в селедку,
иаппетит на серебряных лапках напоминает хищников. Дельфины играют в радугу,
сверкая своими линиями
иврезаясь как мечи в море.
На райском берегу пальмы вытянули гусиные шеи,
ив купальных костюмах блаженствуют выпуклые ожидания.
Из песни сделали соловья,
итот начал разбойничать
вмузыке.
Деньги превращаются
в грязное белье,
ибанк становится прачечной.
В зоологическом саду звери живут на пенсии.
Одуванчик отцвел
и надел парик. Костер машет носовыми платочками
беспочвенным путникам. Есть страна,
где на вопросы отвечают пистолеты. Душа принимает обиды
на короткой волне.
Где выход из этого стихотворения?
ИРИНА
БУШМАН
Когда видений призрачные сонмы
наполнят душу радужными снами, а день, случайно проведенный праздно, покажется и нужным и полезным,
и на закате солнца даже камни заговорят об истине стихами, —
опомнись и пойми, что слишком поздно: у ног твоих уже раскрылась бездна.
Такая весомая, зримая, даже
звенящая тишина...
Раскручена мыслей долгая пряжа
с дневного веретена — основа снов — натянута туго на ночи ткацкий станок. Снует по ней легко и упруго
месяца медный челнок...
Большой мастерской распахнуты двери, и тянется волокно
туда, где ткут из него материю — звездное полотно...
В. Перелешину РАЗДРОБЛЕННЫЙ СОНЕТ
В эпоху
без природы,
без искусств, когда нет в музыке мелодии,
нет позы
в скульптуре
и когда уж ни полям — навозу и ни быка — коровам
(не до чувств!)
лишь на конвейере,
лысея —
дуры —
(ни пуху, ни пера!)
несутся куры,
114
намериваясь высидеть цыплят (в действительности —
всмятку
иль в мешочек
и без кукареку,
затем что кочет
уже давно остыл,
(с вертела снят)
и даже вовсе не в эпоху —
просто в это
безвременье,
межвременье
(им в не-?)
один как перст...
что лишет на стене
огнем
слова последнего сонета.
С моей души содрали кожу заживо. Вороньей шубой ненависти черной
прикрыта —
по кровавому —
висит
казненная:
над жизненной долиной, где ныне сверх-чума снимает жатву
пустых голов
с безлюбо-страстных тел; над мира кратером,
где пузырями грязи вскипают войны малые,
клокочут,
бурля,
и... лопаются
эхо их щелчками
отскакивает
от скалистых стен
Балкан,
Кавказа
или Анд...
Незрелые
еще не в силах слиться в одну великую,
которая покроет
долину пеплом
и наполнит кратер снегом...
Пока всего лишь
моей душой пирует воронье.
ЕВГЕНИЙ
ВАДИМОВ
ЙОГ
...Только тот достигает счастья на земле, только тот побеждает
мир — кто достигает полной власти над своим умом и телом, чья душа спокойна, для кого все — одно божественное существо...
Суоми Абвдананда
С береговой косы я вижу, как, синея, Мне улыбается Индийский океан —
Янищ, я наг, я бос... В окрестностях Бомбея
Якамни тяжкие дроблю для англичан...
Сбереговой косы — давно я наблюдаю,
Как в наш блестящий порт приходят корабли — Как собирается их суетная стая —
Ивновь расходится во все концы земли...
Я— юношей решил отдаться знанью Йоги —
Иначал тяжкий путь. Меня знакомил с ней — Учитель и мудрец, взыскательный и строгий —
Ия — прошел все пять суровых степеней...
Упорно плоть и кровь смиряла голодовка
И превращалась кость в упругий каучук —
Мой дом был там — где я... Со мной была циновка—
Изделие моих же сильных, гибких рук...
Ясбросил гнет страстей и тела злые путы,
Я— Бога познавал... В красу надзвездных стран Учитель мой ушел с камней большой Калькуты — И я побрел один чрез знойный Индостан...
Ячетверть века шел, попутно получая
На каждый свой вопрос — божественный ответ —
Яшел, я шел, я шел... Со склонов Гималая
Ямного раз сходил в пылающий Тибет...
Исветлый час настал. Я всюду видел Бога — Ни мясом, ни вином я не грязнил свой дух —
Рис, молоко и мед — вот пища Жнана Йога Иль счастье обезьян — иль Бог... Одно из двух...
Мелькали местности... Года и дни летели —
Великое познав — я стал учить людей —
Ис севера пошел я к югу, к храмам Дели —
Ичерез сорок лет дошел сюда, в Бомбей...
Я— нищ. Я бью гранит — и молча наблюдаю
Как в наш блестящий порт приходят корабли —
Как собирается их суетная стая — И вновь расходится во все концы земли...
116
Но я постиг без них задачи Божьей власти
И вижу Божество в ничтожнейшем стебле —
Яполный, чистый Йог — и истинное счастье Мной познано давно на маленькой земле...
КУПАВА
24-го июня
Поэту А. А. Кондратьеву
...В высоких травах, во тьме полночной,
Вбезбрежных далях лесов, болот,
Вглуши оврагов — в свой час урочный
Иван Купала — идет, бредет!..
Идет Купала дорогой синей, Вскрывая тайны речного дна —
Имлеет запах лесной полыни,
Имлеет сумрак и тишина...
Ив час урочный и величавый, За темной далью лесов и гор, Во славу светлой моей Купавы
Язажигаю огонь-костер!
Исвищет пламя над спящим лугом,
Идухи-ведьмы сомкнулись в ряд,
Ивьются в смехе — и друг за другом В блестящих искрах — летят, летят...
Ипир и хохот! С ветлы корявой Сползает призрак. В тоске, в бреду
Тебя ищу я, моя Купава, Ищу повсюду... Ищу и жду!..
Яжду, Купава! Смеются лица
Других русалок в потоке чар, А пламя хлещет! А пламя злится
Ирвется в небо! Пожар, пожар!
Итемных духов на поединок
Явызываю со дна болот...
По узким змейкам лесных тропинок, В венке из белых речных кувшинок, Моя Купава — идет, идет!
117
РУССКАЯ КУЛЬТУРА
Русская культура — это наша детская С трепетной лампадкою, с няней дорогой...
Русская культура — это молодецкая
Тройка с колокольчиком, с расписной дугой.
Русская культура — это сказки нянины,
Песни колыбельные, грустные до слез...
Русская культура — это разрумяненный
Врукавичках-варежках Дедушка-мороз. Русская культура — это вязь кириллицы На заздравной чарочке яровских цыган,
Жемчуг на кокошнике у простой кормилицы,
Под чеканным поясом кучерской кафтан. Русская культура — это дали Невского
Вбело-синем сумраке северных ночей,
Это — радость Пушкина, горечь Достоевского
И стихов Жуковского сладостный ручей. Русская культура — это кисть Маковского,
Мрамор Антокольского, Лермонтов и Даль, Терема и церковки, звон Кремля московского,
Музыки Чайковского сладкая печаль. Русская культура — это то, чем славится
Со времен Владимира наш народ большой — Это наша женщина — русская красавица, Это наша девушка с чистою душой.
Русская культура — это жизнь убогая
С вечными надеждами, с замками во сне, Русская культура — это очень многое,
Что не обретается ни в одной стране.
МАРИЯ
ВЕГА
Мне хочется молить кого-то сквозь века,
Сквозь солнце дальних дней, когда меня не будет.
Ведь через триста лет, по-прежнему легка,
Весна прильнет к окну и сонный дом разбудит,
Ибелокурый луч заглянет в груды книг, Старинные листы позолотив апрелем...
Очерез триста лет, — я вижу этот миг, — В шкафу мои стихи с их горечью и хмелем.
Кто будет их читать, пусть слышит голос мой, Пусть волею мечты он разрешит задачу,
Имертвая давно, я сделаюсь живой,
Такою, как сейчас, когда пишу и плачу. Пусть в музыке стихов, где снега и огня
Высокие тона поют как в небе птицы,
Отыщет он не ритм, не звуки, а меня,
Имолодость мою, и темные ресницы. Пусть я войду на миг весною в чей-то дом
Иулыбнусь в окно потерянной отчизне...
Ведь я сейчас живу, как будут жить потом, И слышу четкий пульс моей поющей жизни.
1928
В окне моем звезды и сумерки бледные Над искрами синего льда.
Ягрешная, злая, земная и бедная,
Ивсе-таки, чья то звезда!
За этими стеклами, странными, сонными, В далеком моем терему,
Я смутно горю над морями бездонными, Лучи посылая ему.
О Вега, о Сириус, — звоны победные Имен обрученных мечте!
Вблизи вы, быть может, простые и бедные, Вы, может быть, тоже не те?
Но будет когда-нибудь небо расколото Свершением Судного дня, И мы распадемся, — не брызгами золота, Не ливнем живого огня, А смертною пылью...
И все суевернее,
Все жалобней хочется мне Казаться кому-то звездою вечернею
В далеком и синем окне.
1934
119
МУЗЫКА
Вкаком горниле расплавишь,
Вкакие слова вольешь Двойную — дождя и клавиш —
Двойную — до сердца — дрожь?
Нет мускула, нет ресницы,
Вкоторых бы ритм не пел.
Врояле, в окне, струится Сверкающий ливень стрел.
Какую звезду оставишь, Каким стихом изойдешь,
Двойная — тоски и клавиш —
Двойная — до крика — дрожь?
Да будет, да будет слово! Но слово предельный звук
Оборван... Гремит сурово Стаккато суровых рук.
В сухой, рассыпанной дроби
Приказ: О себе — молчи...
И руки упали, обе, Как сломанные лучи.
Когда остановится поезд, полетом прозрев пургу, Мы все побоимся поверить, что видим следы на снегу.
От валенок и от полозьев. Что стало смертельно
светло, Что не было черного бреда, и быть никогда не могло. Не надо словами касаться глубокой, святой белизны.
Мы только чуть-чуть приоткрыли ту дверь, за которой видны
Мохнатые, древние ели... Немного другие... Не те, Что снились... И столб полосатый на первой,
на русской версте.