Глава 9. Право на справедливость судебного решения

Как мы знаем, несмотря на отмену крепостного права в 1861 г., Россия вплоть до Февральской революции 1917 г. оставалась фактически абсолютной монархией. В этих условиях судебная реформа 1864 г. не могла обеспечить суду ту роль, которую ему надлежит играть в демократическом обществе, где действует принцип разделения властей и существует контроль гражданского общества над властью.

В так называемый советский период суд зачастую выполнял функцию административного органа и не воспринимался народом России в качестве действительного гаранта защиты прав и свобод граждан.

Начало судебной реформы 1991 г. сопровождалось колоссальными социально-экономическими потрясениями. Огромные проблемы, связанные с деятельностью судов, лежат как в области финансирования кадрового обеспечения, так и в области правового регулирования (имея в виду, что базовым законам современной России чуть более 10 лет).

В связи с этим не приходится удивляться, что в обществе еще не сформировалось по-настоящему уважительного отношения к судебной системе, которая, в свою очередь, еще не всегда готова правильно воспринимать основной принцип правосудия - справедливость судебного разбирательства.

Представления русского народа о суде нашли свое выражение в пословицах и поговорках:

"с сильным не борись, с богатым не судись"; "суди меня, судья неправедный"; "шемякин суд"; "алтынного вора вешают, полтинного - чествуют"; "в суд ногой - в карман рукой"; "в суд поди и кошелек неси"; "где суд, туда и несут"; "дари судью, так не посадит в тюрьму"; "закон, что дышло: куда повернул, туда и вышло"; "закон, что конь: куда захочу, туда и поворочу"; "закон, что паутина: муха увязнет, а шмель проскочит"; "законы - миротворцы, да законники - крючкотворцы"; "карман сух, так и судья глух"; "кто украдет рубль, того дают под суд, а кто тысяч двести, того держат в чести"; "люди ссорятся, а судьи кормятся"; "не бойся вечных мук, а бойся судейских рук"; "не бойся закона, бойся законника"; "не ходи в суд с одним носом, ходи с приносом"; "неправдою суд стоит"; "нет закона без обхода, нет правил без исключения"; "перед богом ставь свечку, перед судьей - мешок"; "перо в суде - что топор в лесу: что захотел, то и вырубил"; "порожними руками с судьей не сговоришься"; "пошел в суд в кафтане, а вышел нагишом"; "с кого судья взял, тот и прав стал"; "суд крив, коли судья лжив"; "суд по форме судей прокормит"; "судейский карман, что утиный зоб: и корму не разбирает, и сытости не знает"; "судье рыбу, а просителю чешуя"; "судью подаришь - всех победишь"; "судья, что голодное брюхо: молча просит"; "судья, что плотник: что захочет, то и вырубит"; "судьям то и полезно, что в карман полезло"; "судят не по уму, а по карману"; "тяжба - петля, суд - виселица"; "у большой мошны и судьи на посылках"; "у кого карман полней, для того и суд добрей"; "утиного зоба не накормишь, судейского кармана не наполнишь"; "хочу - по нем сужу, хочу - на нем сижу"; "хочешь на суде добра - подсыпай серебра"; "что мне законы, коли судьи знакомы" <1>.

--------------------------------

<1> Русские пословицы и поговорки / Сост. А.М. Жигунов. М., 1969. С. 358 - 359.

Как же переломить такое отношение народа к судебной власти и что является основным критерием для того, чтобы оценить ее деятельность?

Автор полагает, что ответы на эти вопросы лежат на поверхности, и их решение напрямую зависит от наличия в стране гражданского общества и его влияния на власть. Если судебная власть выносит несправедливые судебные акты, именно гражданское общество может и должно этому препятствовать, реализуя свои права, предусмотренные Конституцией РФ и международными договорами, подписанными Россией.

Согласно ст. 10 Всеобщей декларации прав человека (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.):

"Каждый человек для определения его прав и обязанностей и для установления обоснованности предъявленного ему уголовного обвинения имеет право, на основе полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований СПРАВЕДЛИВОСТИ независимым и беспристрастным судом" (выделено мной. - В.Д.).

Статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 г.) называется "Право на справедливое судебное разбирательство".

Согласно данной статье "каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...".

Требования Европейской конвенции о справедливом судебном разбирательстве распространяются как на физических, так и на юридических лиц, что подтверждается практикой в отношении юридических лиц (решением Европейского суда по правам человека по делу "Совтрансавто Холдинг" против Украины, Постановлением Европейского суда по правам человека от 28 июля 1999 г. "Иммобилиаре Саффи" (Immobiliare Saffi) против Италии (жалоба N 22774/93), а также информацией ВАС РФ - см. письмо ВАС РФ от 9 ноября 2005 г. N СМП-25/2005 "Для информационной правовой системы "Гарант").

Очень показательным и интересным, по мнению автора, является дело "Совтрансавто Холдинг" (Sovtransavto Holding) против Украины" (Жалоба N 48553/99), рассмотренное Европейским судом по правам человека (Страсбург, 2 октября 2003 г.). Это дело интересно тем, что компания-заявитель смогла убедить Европейский суд в том, что ей причинены убытки в результате нарушения ее права на справедливое судебное разбирательство по корпоративному спору.

Европейский суд постановил:

"a) что государство-ответчик должно выплатить компании-заявителю в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в окончательную силу... следующие суммы:

i) 500000 (пятьсот тысяч) евро в возмещение материального ущерба;

ii) 75000 (семьдесят пять тысяч) евро за моральный ущерб;

iii) 50000 (пятьдесят тысяч) евро в возмещение судебных издержек и расходов;

iv) любую сумму, соответствующую налогу на данные суммы;

b) что по истечении названного срока вплоть до даты выплаты этой суммы будут начисляться простые проценты исходя из ставки программы маржинальных ссуд Центрального европейского банка плюс три процента".

Суд пришел (единогласно) к выводу о том, что компания-заявитель была лишена права на справедливое судебное разбирательство и имело место нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции.

Ссылаясь на статью 41 Конвенции, компания-заявитель требовала в качестве справедливой компенсации за нарушение своего права собственности возмещения ей материального ущерба путем выплаты части капитала "Совтрансавто-Луганск", изначально принадлежавшей ей как держателю 49% акций этой компании, за вычетом суммы компенсации, полученной при ее ликвидации (9200 долл. США).

Европейский суд установил, что, согласно украинскому законодательству, компания-заявитель, будучи владельцем 49% акций "Совтрансавто-Луганск", имела, с одной стороны, право решающего голоса по всем решениям компании относительно увеличения капитала, изменения ее уставных документов и управления ее имуществом и с другой - право на 49% активов "Совтрансавто-Луганск" при ликвидации компании. Как акционер компания-заявитель, кроме того, могла претендовать на возможные доходы компании.

Как только ее доля капитала сократилась до 20,7%, компания-заявитель потеряла право решающего голоса, что позволило руководству "Совтрансавто-Луганск" единолично управлять компанией и, прежде всего, принимать решения по имущественным вопросам. Действительно, за два месяца до ликвидации "Совтрансавто-Луганск", согласно трем контрактам от 30 марта 1999 г., между этой компанией и компанией "Транс Кинг", созданной директором "Совтрансавто-Луганск", последняя передала "Транс Кингу" имущество стоимостью 5145535 гривен, акции коммерческого банка на сумму 1960000 гривен и ликвидные средства на сумму 7807000 гривен. Общая сумма составила 4108136 долл. США.

Европейский суд обратил внимание на то, что сокращение доли капитала с 49 до 20,7% имело место во время судебного разбирательства, которое, согласно мнению Европейского суда, не отвечало требованиям п. 1 ст. 6 Конвенции и нарушало позитивное обязательство, вытекающее из ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции. Тем самым компания-заявитель претерпела серьезную утрату реальных возможностей, что дает основания для компенсации.

В частности, компания-заявитель потеряла право решающего голоса по всем решениям компании относительно увеличения капитала, изменения уставных документов и управления собственностью. В силу этого она была окончательно лишена возможности влияния на управление компанией и, таким образом, не могла помешать ее руководству управлять активами в своих личных интересах. В итоге компания-заявитель больше не могла наложить вето на решение о ликвидации компании и при ее ликвидации претендовать на долю активов, соответствующую ее участию в капитале по состоянию на 1 января 1997 г.

В статье "Справедливое судебное разбирательство (комментарий к п. 1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод) <1> Л.Г. Лукайдес, судья Европейского суда по правам человека, указывает на следующее:

--------------------------------

<1> См.: Российская юстиция. 2004. N 2.

"Право на справедливое судебное разбирательство гарантируется п. 1 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Была предложена позиция, что положения ст. 6 Конвенции относительно права на справедливое судебное разбирательство относятся исключительно к процессуальным гарантиям (см. Strasser, "The relationship between Substantive Rights and procedural Rights Guaranteed by the European Convention on Human Rights" в книге Matscher and Petzold "Protecting Human Rights: The European Dimension (Studies in Honour of Gerald J. Wiarda) Kohln: Heymann, 1988, 595, и Stavros, "The Guarantees for Accused Persons under Article 6 of the European Convention on Human Rights", Dortrecht: Nijhoff, 1993, 1).

Иными словами, право на справедливое судебное разбирательство означает лишь право на проведение судебного слушания в соответствии с определенными процессуальными требованиями, такими как, например, возможность допросить свидетелей или представить соответствующие доказательства.

Европейский суд не желает вмешиваться в выводы национальных судов или он с большим нежеланием делает это. Такое отношение Европейского суда ограничивается жалобами по статье 6 Конвенции, иными словами, жалобами на предполагаемую несправедливость судебных разбирательств. В таких делах любое вмешательство Европейского суда в выводы национальных судов неизбежно приведет к выводу, что решение национального суда было несправедливым. Отсюда и нежелание Европейского суда по правам человека пересматривать такие выводы. Дополнительной причиной такого нежелания является стремление Европейского суда избежать критики в адрес национальных судов относительно толкования их собственного права и процедур.

Но остается вопрос о том, сводятся ли гарантии справедливого судебного разбирательства, закрепленные Конвенцией, к процессуальным гарантиям или они также включают в себя гарантии материальных прав относительно результатов судебного разбирательства, т.е. самого разрешения спора.

Мое личное мнение состоит в том, что право на справедливое судебное разбирательство также предполагает право на справедливый результат или справедливое судебное решение... ПРАВО НА СПРАВЕДЛИВОЕ СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО НЕ ОГРАНИЧИВАЕТСЯ ПРОЦЕССУАЛЬНЫМИ ГАРАНТИЯМИ, НО РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ ТАКЖЕ НА ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ СУДЕБНОЕ РАЗРЕШЕНИЕ САМОГО ДЕЛА. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, БЫЛО БЫ АБСУРДНО, ЕСЛИ БЫ КОНВЕНЦИЯ ОБЕСПЕЧИВАЛА НАДЛЕЖАЩЕЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ДЕЙСТВИЙ ПРИ СПОРЕ О ПРАВЕ ИЛИ ПРЕДЪЯВЛЕНИИ УГОЛОВНОГО ОБВИНЕНИЯ И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ОСТАВЛЯЛА ЛИЦО, ОБРАТИВШЕЕСЯ В СУД, ИЛИ ОБВИНЯЕМОГО НЕЗАЩИЩЕННЫМ ОТНОСИТЕЛЬНО РЕЗУЛЬТАТА РАЗРЕШЕНИЯ ДЕЛА. ТАКОЙ ПОДХОД ПОЗВОЛЯЕТ СПРАВЕДЛИВОМУ СУДЕБНОМУ РАЗБИРАТЕЛЬСТВУ ЗАКОНЧИТЬСЯ С ЯВНО НЕОБОСНОВАННЫМ ИЛИ НЕСПРАВЕДЛИВЫМ РЕЗУЛЬТАТОМ" (выделено мной. - В.Д.).

"Стоит вспомнить о Постановлении Европейского суда по делу "Голдер против Соединенного Королевства" (см. Постановление Европейского суда по делу "Голдер против Соединенного Королевства", Серия A, N 18 (1975); 1 EHRR 524), в котором Европейский суд установил, что право на справедливое судебное разбирательство предполагает защиту права на обращение в суд. Европейский суд отметил: "Справедливое, публичное и скорое судебное разбирательство не имеют никакой ценности", если они приводят к явно несправедливым результатам".

Игорь Арсениевич Приходько - кандидат юридических наук, заместитель руководителя отдела гражданского, арбитражного и административного процесса Российской академии правосудия, член Научно-консультационного совета ВАС РФ, председатель Первой коллегии адвокатов г. Москвы, указывает <1>, что Российская Федерация признала юрисдикцию Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ), являющегося наднациональным судебным органом, решения которого в связи с жалобами на нарушение основных прав и свобод являются обязательными для государств - участников Конвенции.

--------------------------------

<1> См.: Приложение к российскому ежегоднику гражданского и арбитражного процесса. Доступность правосудия в арбитражном процессе: основные проблемы // СПС "КонсультантПлюс".

Решения указанного суда, в том числе связанные с толкованием Конвенции, имеют прецедентный характер. С учетом правовых позиций ЕСПЧ, в том числе по вопросу обеспечения права доступа к суду, должна строиться работа и по совершенствованию российского процессуального законодательства, и по формированию адекватной правоприменительной практики, прежде всего судебной.

В новом АПК РФ обеспечение доступности правосудия, как и справедливое публичное разбирательство, впервые включено в число задач судопроизводства в арбитражных судах (п. п. 2 и 3 ст. 2 АПК РФ).

Идея о праве на суд связана с идеей о верховенстве права. Идея верховенства закона над государством, властью, обществом впервые была воплощена в Торе. По принципам иудаизма справедливый суд считается обязательным не только для людей, но и для Всевышнего, для Бога. Сам создатель закона должен подчиняться закону, который он создал <1>.

--------------------------------

<1> Грубарг М.Д. Основные элементы учения иудаизма о государстве и праве // Государство и право. 2002. N 5. С. 98.

Идея о том, что право должно быть справедливым, была заложена еще в римском праве, влияние которого на романо-германскую систему права колоссально.

Так, в первой книге Дигест Юстиниана указано:

D.1.1.1 pr.: Право получило свое название от слова "справедливость", ибо, согласно превосходному определению Цельса, право есть наука о добром и справедливом.

D.1.1.10: Справедливость есть неизменная и постоянная воля предоставлять каждому его право. &1. Предписания права суть следующие: жить честно, не чинить вред другому, каждому воздавать то, что ему принадлежит. &2. Юриспруденция есть познание божественных и человеческих дел, наука о справедливом и несправедливом <1>.

--------------------------------

<1> См.: Дигесты Юстиниана. Т. VIII. Центр изучения римского права. М., 2006.

Известный на Руси XV - XVII вв. римско-византийский юридический словарь XIV в. "Синтагмы Властаря" <1> указывал на то, что "правда есть твердая и постоянная воля, воздающая каждому свое - справедливое".

--------------------------------

<1> См.: Алфавитная Синтагма М. Властаря / Пер. с др.-греч. священника Ильинского. М., 1996. С. 182.

Т.Н. Нешатаева указывает, что "в решении по конкретному делу судья... всегда руководствуется не только нормами права, но и нормами морали - милосердием, справедливостью, добросовестностью" <1>.

--------------------------------

<1> Нешатаева Т.Н. К вопросу об источниках права - судебном прецеденте и доктрине // Вестник ВАС РФ. 2000. N 5. С. 106.

Как указывает Т.Н. Нешатаева, право на суд является европейским принципом, который "носит объемный и общий характер, имеющий такие элементы, как право быть выслушанным судом, действующим беспристрастно, справедливо, независимо в определенной процедуре" <1>.

--------------------------------

<1> Нешатаева Т.Н. Суд и общепризнанные принципы и нормы международного права // Вестник ВАС РФ. 2004. N 3. С. 136.; Она же. Первое решение Европейского суда по правам человека по имущественному спору против России: размышления, некоторые выводы // Вестник ВАС РФ. 2002. N 8. С. 141.

Д. Козак определял доступность правосудия как "наличие институциональных и процессуальных гарантий, обеспечивающих права потенциальных участников процесса получить справедливое правосудие" <1>.

--------------------------------

<1> Козак Д. Суд в современном мире: проблемы и перспективы // Российская юстиция. 2001. N 9. С. 5.

Президиум ВАС РФ в своих постановлениях по конкретным делам ссылается не только на нормы закона, но и на принципы арбитражного процесса, в том числе на нарушение доступности правосудия и связанного с ним права на справедливое судебное разбирательство <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление от 12 августа 2003 г. N 6074/03 // Вестник ВАС РФ. 2004. N 1. С. 78; Постановление от 8 июля 2003 г. N 3016/03 // Вестник ВАС РФ. 2004. N 1. С. 47 - 48.

В концентрированном виде соответствующие подходы изложены в информационном письме ВАС РФ от 20 декабря 1999 г. "Об основных положениях, применяемых Европейским судом по правам человека при защите имущественных прав и права на правосудие" <1>.

--------------------------------

<1> Вестник ВАС РФ. 2000. N 2. С. 93.

Право на справедливое правосудие относится к общечеловеческим ценностям и связано с идеей естественного права. К сожалению, идея естественного права никогда не играла в русской правовой мысли роли, по своему значению хотя бы приблизительно сравнимой с той, которую она имела на индивидуалистическом Западе <1>.

--------------------------------

<1> См.: Поменов А.В. Петербургская школа философии права и задачи современного правоведения // Правоведение. 2000. N 2. С. 10.

А.Ф. Кони отмечал, что "язык закона скуп и лаконичен, и краткие его определения требуют подчас вдумчивого толкования, которое невозможно без проникновения в мысль законодателя". Он подчеркивал, что в толковании закона проявляется разумная человечность, которая составляет один из элементов истинной справедливости, поэтому судья не должен вносить в толкование закона свои личные вкусы, симпатии и антипатии <1>.

--------------------------------

<1> Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. С. 87, 88.

Понятие "закон" должно рассматриваться судьей в контексте понятия "справедливость", тогда он "может служить разумной системой принципов, непрерывно развивающейся на благо людям" <1>.

--------------------------------

<1> Ролло Мэй. Сила и невинность: в поисках истоков насилия. М., 2001. С. 165 - 171.

Очень интересно, на взгляд автора, по вопросу о сущности правосудия высказался Р.П. Чернов, адвокат адвокатского бюро "Щеглов и Партнеры", г. Москва <1>. Р.П. Чернов указывает, что несправедливое правосудие вызывает раздражение, безверие, правовой нигилизм. Такое правосудие не способно стабилизировать социальные отношения, оно может только усиливать противоречия.

--------------------------------

<1> См.: статья "К вопросу о сущности правосудия" // СПС "КонсультантПлюс".

По мнению Р.П. Чернова (возможно, чересчур категоричному), "суд уже давно не владеет умами, не заставляет приходить к истине, суд даже перестал выражать закон, потому что закон не отражает запросов действительного, не выступает регулятором социума, и тем более - формой хранения накопленного знания. Как результат, (природа не терпит пустоты) общество саморегулируется, обретая стабилизацию в отношениях, которые сегодня называются коррупцией и организованной преступностью.

Вряд ли кто-то стал бы бросать бомбу в царя в начале XX в. в России, если бы имел возможность через судебное решение повлиять на режим в стране, и вряд ли бы кто-то захотел повлиять на режим в стране через суд, будучи согласен с режимом и убежден в его справедливости практикой судебной власти.

СПРАВЕДЛИВОЕ СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ ЕСТЬ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ПРАВОТЫ ВЛАСТИ: КОГДА В СУДЕ СНИМАЮТСЯ ПРОТИВОРЕЧИЯ, ГРАЖДАНИН НА ЛИЧНОМ ОПЫТЕ УБЕЖДАЕТСЯ В ЕЕ СПРАВЕДЛИВОСТИ.

Можно, конечно, не тратиться на компетентных судей, на познание основ функционирования общества, на разумного законодателя, легче превратить граждан в рабов, сведя функции суда к проставлению печати. Определенное время эта система может функционировать достаточно успешно, так как у людей развиты подсознательная вера в суд (для изменения сознания масс необходимы не годы, а столетия) и антипатия к привлекаемым к суду. Правда, расплата за такие фокусы ужасна - революции, мятежи, глобальный террор. В этом отношении уровень ответственности монарха, пребывающего у власти пожизненно и передающего правление кровным родственникам, на порядок выше ответственности современных правителей" (выделено мной. - В.Д.).

За период работы в качестве судьи Арбитражного суда г. Москвы автор крайне редко сталкивался со случаями, когда лицо, обращающееся в суд за защитой своих интересов, указывало бы на то, что суду надлежит проверить действия ответчика на предмет добросовестности и разумности и вынести справедливое решение.

Читатель, возможно, улыбнется, подумав про себя: "Какие банальности!".

Однако это не так. Попробуем разобраться.

Зададимся вопросами.

1. Могут и должны ли ложиться в основу принимаемых судом решений моральные соображения и доводы, а не только нормативные акты?

2. Может ли оценка судом разумности и добросовестности действий сторон быть подчас важнее, чем следование судом формальной юридической форме закона?

Ответы на эти вопросы очевидны. Такой подход возможен и необходим. Для этого достаточно ознакомиться с законодательством развитых стран - как континентальной, так и общей систем права. В обеих системах принято за аксиому, что решение суда должно быть не только законным, но и справедливым. Естественно, что в этом случае не обойтись без усмотрения суда (discretio) по вопросу о том, что является справедливым, а что нет.

Согласно Закону Германии об акционерных обществах (§ 241 ч. 4 книги 1) решение общего собрания акционеров может быть признано недействительным, если оно по своему содержанию противоречит добрым нравам. Таким образом, судье доверили судить о том, что такое добрые нравы, и на основании собственного мнения об этом принимать решение.

Если общество готово доверить суду руководствоваться принципом справедливости, это свидетельствует об авторитете судебной системы.

Если общество не доверяет суду в этом вопросе, то оно требует от суда строго придерживаться буквы закона, невзирая на то что в конкретном случае его применение будет несправедливо по отношению к лицу, права и интересы которого нуждаются в государственной защите.

Кроме того, закрепление законодательно возможности для суда принимать справедливые решения в случаях, когда формальное применение норм права ведет к несправедливости, невыгодно в первую очередь, органам государственной власти (как законодательной, так и исполнительной), так как не позволяет им, руководствуясь формальными нормами права (которые они же и принимают), действовать неразумно и недобросовестно, т.е. несправедливо по отношению к народу. Многие несправедливые нормативные акты, издаваемые в России, вообще не могли бы появиться, если бы чиновник знал, что суд будет оценивать акт не только по формальным критериям.

В обществе, где власть не боится контроля гражданского общества над принимаемыми ею решениями, право суда выносить справедливые решения возведено в ранг его обязанности, и несправедливое решение не может расцениваться обществом как законное даже в случае, если формально нормы материального права судом не были нарушены.

Как же обстоит дело со справедливостью судебных актов в России?

В соответствии со ст. 15 АПК РФ принимаемые арбитражным судом акты должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Как можно судить об обоснованности акта в отсутствие мотивировочной части решения (ст. 170 АПК РФ) и какая разница между мотивировкой и обоснованием, автору непонятно. Ясно одно - законодатель придает особую значимость мотивированности судебного акта, напирая еще и на обоснованность. К огромному сожалению, ни словом законодатель не упоминает в ст. 15 АПК РФ о необходимости добиваться того, чтобы судебный акт был справедлив.

Автору могут возразить: как же, закон является концентрированным отражением представлений общества о справедливости. Однако законы принимаются народными избранниками, которые по объективным причинам (в силу количества лиц, принявших участие в выборах, и т.п.) не всегда выражают действительную волю хотя бы большинства народа. Кроме того, ни один, даже самый совершенный, закон, не сможет прописать универсальную, на все случаи жизни, модель поведения, так как, например, взаимоотношения хозяйствующих субъектов столь многообразны и столь динамично развиваются, что то, что вчера было справедливо, может сегодня стать даже неразумным, в то время как изменения в законодательство еще не внесены.

Если при социализме (в период которого вырос автор) говорить о справедливости судебного акта всегда и применительно ко всем не приходилось, так как судья (обязательно член КПСС) должен был выполнять строго то, что ему предписывала коммунистическая партия (руководящая и направляющая сила по ст. 6 Конституции СССР), то, казалось бы, в наше свободное, демократическое время почему бы не наделить судью правом использовать главный инструмент правосудия - совесть судьи?

В России судья имеет право на свое усмотрение разрешить конкретную ситуацию в рамках конкретных юридических норм, руководствуясь следующими категориями, закрепленными в праве.

1. Справедливости (ст. 6, п. 3 ст. 451, ст. 1101 ГК РФ, ст. 5 Семейного кодекса РФ, ст. 2 АПК РФ, ст. ст. 343, 346, 352 Кодекса торгового мореплавания РФ).

2. Добросовестности, разумности (ст. ст. 6, 10, 157, 220, 234, 302, 303, 428, 451, 520, 524, 530, 728, 744, 1109 ГК РФ, ст. 100 ГПК РФ, ст. 110 АПК РФ).

3. Нравственности (ст. ст. 12, 150, 152 ГК РФ, п. 5 ч. 1 ст. 33 АПК РФ).

4. Целесообразности (п. 2 ст. 151 ГПК РФ, ч. 3 ст. 130 АПК РФ).

Однако принципы справедливости, добросовестности, разумности, нравственности и целесообразности судья вправе применить только тогда, когда нет детальной проработки данного вопроса в законе. Закон не может урегулировать все. Например, невозможно описать все случаи, когда общее собрание акционеров может быть признано недействительным. Согласно ст. 49 Закона об АО решение признается недействительным, если имело место существенное нарушение закона. Степень существенности определяет суд, так как закрытый перечень таких нарушений в законе отсутствует. Очевидно, что справедливость отнесения того или иного нарушения к категории существенных зависит от каждой конкретной ситуации, и акционеры вправе ожидать от суда справедливой оценки для соблюдения баланса интересов акционеров и общества.

В то же время нельзя говорить о том, что в России главенствует принцип - то, что несправедливо, не может быть провозглашено судом в качестве судебного решения.

Автор полагает, что в основу оценки предполагаемого решения по делу на предмет справедливости судья должен класть свои выводы относительно добросовестности, разумности действий сторон, однако только одна норма законодательства России обязывает судью строго придерживаться данного принципа.

К сожалению, требования добросовестности, разумности и справедливости применяются судом (причем не по его вине) по остаточному принципу.

Согласно ст. 6 ГК РФ в случае, когда отношения прямо не урегулированы законодательством и соглашением сторон, отсутствует применимый к ним обычай делового оборота и невозможно использовать аналогию закона, права и обязанности сторон определяются из требований добросовестности, разумности и справедливости.

Далеко не каждый юрист обращает внимание на то, что у суда нет права не применить закон в случае, если решение суда будет несправедливо. Возможность отказать в защите нарушенных прав у суда существует только в случае, если будет доказано, что допускались действия, имеющие исключительной целью причинение вреда другому лицу или злоупотребление правом в иных формах (ст. 10 ГК РФ). Однако недобросовестные и неразумные действия сторон далеко не всегда свидетельствуют о злоупотреблении правом.

Между несправедливостью и злоупотреблением правом далеко не всегда можно поставить знак равенства. Таким образом, дела, по которым не удалось доказать злоупотребление правом (добросовестность презюмируется), могут заканчиваться вынесением законного, но несправедливого решения.

Нельзя не отметить, что законодательство РФ, действовавшее до 1995 - 1996 гг. вообще не предусматривало такого понятия, как "разумность". Понятие же "добросовестность" применялось только для решения вопроса о виндикации.

Современный ГК РФ хотя и вводит такие понятия, однако не раскрывает их содержания, за исключением случая, когда необходимо определить добросовестность приобретателя (ст. 302 ГК РФ).

Как прямо следует из преамбулы Конституции РФ, народ Российской Федерации принял конституцию, чтя веру в добро и справедливость. К сожалению, далее в Конституции РФ нет указания на то, что судебные акты должны быть справедливыми.

Тем не менее автору крайне удивительно, что законодатель ни разу не обмолвился о справедливости правосудия, принимая Федеральный конституционный закон от 31 декабря 1996 г. N 1-ФКЗ "О судебной системе Российской Федерации" и Федеральный конституционный закон от 28 апреля 1995 г. N 1-ФКЗ "Об арбитражных судах в Российской Федерации".

Остается только предположить, что законодатель, как и весь народ Российской Федерации, свято верит в добро и справедливость и предполагает, что и судья, являясь частью народа, веруя в справедливость, вынесет справедливое решение.

Однако как можно наивно рассчитывать на справедливое решение, если суд не обязан ставить справедливость хотя бы наравне с законностью?

Если народ России, согласно Конституции РФ, верит в добро и справедливость, то как можно не давать суду принимать справедливые решения, не всегда формально соответствующие закону?

Согласно ст. 2 АПК РФ одной из задач судопроизводства в арбитражных судах является справедливое публичное разбирательство.

Зададимся вопросом: может ли справедливое судебное разбирательство окончиться вынесением несправедливого судебного решения? Если да, то какой тогда смысл в справедливом разбирательстве?

Можно провести параллель с ситуацией, когда врач, установивший диагноз больному, вместо того чтобы дать ему лекарства или совершить операцию, сослался бы на то, что ему не поступало указаний со стороны вышестоящего руководства о такой операции. Однако абсурдность такой ситуации обывателю очевидна. Почему же нам не очевидна нелепость ситуации, при которой суд может вынести несправедливое решение, сославшись на формальное следование букве закона?

Говоря о предоставлении судье права на усмотрение в вопросе справедливости и возможности отказать в защите прав в случае, если формальное применение закона не будет справедливым по отношению к лицу, обратившемуся в суд за защитой своих прав, нельзя не отметить следующее.

Высококвалифицированному, порядочному и добросовестному судье работа по формальному применению права без возможности реально, фактически защитить интересы заявителя в случае, если это не позволяет напрямую закон, не будет представлять интереса, а подчас даже противна основам его нравственности.

Судьи же, обладающие более низкой квалификацией и иными морально-этическими ценностями, будут наиболее заинтересованы в существовании формального отношения к судебному акту как к воплощению государственной воли без учета конкретной ситуации и интересов конкретного лица.

Опыт работы арбитражным судьей подсказывает автору, что судье гораздо легче формально применить законодательство при рассмотрении дела, чем исследовать и анализировать вопросы, связанные с добросовестностью и разумностью действий сторон.

Для оценки данных обстоятельств судье нужно обладать способностью к аналитической работе, быстротой схватывания сути дела.

Зададим себе вопрос: много ли мы видели судебных актов судов вышестоящих инстанций, в которых указывалось бы на несправедливость судебного решения, отменяемого вышестоящим судом? Их крайне мало. К сожалению, строго по процессуальному законодательству России, если судебный акт отменяется, то основанием для этого не может служить факт несправедливости вынесенного решения (ст. ст. 270, 288, 304 АПК РФ). И это не случайно, так как судья не обязан (строго формально по закону) выносить справедливые решения, несмотря на его обязанность осуществлять справедливое судебное разбирательство. В этом-то, на взгляд автора, и кроется главная причина того, что изменяется или отменяется такое большое количество судебных актов, суды разных федеральных округов занимают подчас разную правовую позицию по сходным правовым ситуациям, а истцы годами ходят по судам, не понимая, почему же их справедливые требования не могут быть удовлетворены?

О том, как необходим арбитражному суду принцип справедливости, красноречиво свидетельствует следующий судебный прецедент.

ОАО "Российский банк реконструкции и развития" (РБРР) выдал гарантию Внешторгбанку на 10000000 долл. США. В гарантии было указано, что она действует до полного исполнения обязательства по погашению кредита, в обеспечение которого она была выдана.

В связи с непогашением кредита Внешторгбанк потребовал от гаранта возврата денежных средств, которые и были перечислены гарантом. О прекращении обязательств по гарантии уплатой денежных средств стороны подписали соглашение.

По прошествии некоторого времени РБРР обратился в арбитражный суд за возвратом денежных средств, указывая, что срок действия гарантии является существенным условием договора и он не был правильно указан, что является нарушением ст. ст. 190, 374, 376, 432 ГК РФ и влечет недействительность гарантии и возврат уплаченных по ней денежных средств.

Примечательно, что ФАС Московского округа в Постановлении от 12 марта 1999 г. N КГ-А40/532-99-2 согласился с доводами РБРР о том, что гарантия была выдана с нарушениями закона, указав, что в силу ст. 432 ГК РФ гарантийное обязательство следует считать невозникшим, так как отсутствует одно из его существенных условий (срок действия). ФАС Московского округа установил, что в связи с этим не порождена правовая обязанность РБРР (гаранта) платить, следовательно, сделка не состоялась. Далее суд указал, что по смыслу ст. 166 ГК РФ недействительные сделки следует отличать от несостоявшихся, и РБРР должен заявлять не о реституции, а о применении норм права о неосновательном обогащении и гражданско-правовой ответственности.

Данный прецедент примечателен тем, что суд дважды формально применил нормы закона, не будучи поставлен тем же законом в рамки обязательного соответствия решения принципу справедливости.

Итак, действительно, срок действия гарантии в виде "до полного погашения кредита" не считается определенным. Однако если мы в гарантии напишем срок 10000 лет, то этот срок будет законным.

В рассматриваемом случае один банк выдал другому банку гарантию. Действуя до определенного момента разумно и добросовестно, банк-гарант уплатил по гарантии 10000000 долл. США. Однако впоследствии, усмотрев в законодательстве формальную возможность считать гарантию недействительной, обратился за помощью к государству для возврата денег.

Мотив: я уплатил по недействительной гарантии, какой ужас!

Государство (в лице арбитражного суда) подтвердило отсутствие у банка-гаранта обязанности уплачивать денежные средства, так как гарантийное обязательство вообще, по мнению суда, не возникало, поскольку в нем был неправильно указан срок гарантии.

В то же время, считая незаключенной сделку по выдаче гарантии, арбитражный суд отказал в возврате уплаченных по ней денежных средств, указав на необходимость в этом случае предъявлять иск о возврате неосновательного обогащения (ст. 1102 ГК РФ).

Автор уверен, что в странах с развитым правопорядком вышеуказанное гарантийное обязательство не могло быть признано не возникшим. Если все же суд пришел бы к такому выводу, то препятствий для возврата денег также не было бы в силу того, что и недействительность гарантии, и ее незаключенность влекут одно и то же последствие - возврат полученных по ней денежных средств.

Формальное применение закона может привести к тому, что судья и вовсе забудет свое основное предназначение - осуществлять защиту нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов (ст. 2 АПК РФ). Если закон не позволяет осуществить эту защиту, то судебная власть, не использующая принцип справедливости, ничего не стоит и не нужна обществу, так как несправедливое решение - это несправедливая власть.

(Очень интересно и подробно по вопросу о необходимости и возможности применения усмотрения суда при разрешении споров высказалась кандидат юридических наук О.А. Папкова <1>.)

--------------------------------

<1> См.: Папкова О.А. Усмотрение суда. М., 2005.

Предпосылки к тому, чтобы судья в России уже сегодня применял принцип справедливости при вынесении судебного решения, имеются в главных актах, определяющих поведение судьи при исполнении своих полномочий. А именно:

Согласно Закону РФ от 26 июня 1992 г. N 3132-1 "О статусе судей в Российской Федерации" судья при исполнении своих полномочий должен избегать всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти, достоинство судьи или вызвать сомнение в его объективности, справедливости и беспристрастности.

В соответствии со ст. 12.1 данного Закона за совершение дисциплинарного проступка (нарушение норм настоящего Закона, а также положений Кодекса судейской этики, утверждаемого Всероссийским съездом судей) на судью может быть наложено дисциплинарное взыскание.

Согласно ст. 1 Кодекса судейской этики (утвержденного VI Всероссийским съездом судей 2 декабря 2004 г.) в своей профессиональной деятельности судья обязан соблюдать Конституцию РФ, руководствоваться Законом РФ "О статусе судей в Российской Федерации" и другими нормативно-правовыми актами, правилами поведения, установленными настоящим Кодексом, общепринятыми нормами морали, способствовать утверждению в обществе уверенности в справедливости, беспристрастности и независимости суда.

Совершенно очевидно, что формально законное, но несправедливое решение не может способствовать утверждению в обществе уверенности в справедливости и вызывает сомнение в справедливости судьи, а следовательно, и в справедливости власти, избранной народом.

В дискуссии на тему о справедливости судебного решения оппоненты автора указывают на то, что критерий справедливости слишком субъективен и в условиях нашей страны не вызовет ничего, кроме злоупотреблений.

Однако автор предлагает любому мало-мальски грамотному юристу (а то и простому обывателю) проделать такой эксперимент:

открыть Вестник ВАС РФ, прочитать несколько постановлений Президиума ВАС РФ таким образом, чтобы, не дочитав до резолютивной части постановления, можно было самостоятельно предположить, какое должно быть принято решение, руководствуясь исключительно представлениями о справедливости. Автор гарантирует, что в 99% случаев мнение читателя совпадет с мнением ВАС РФ, в то время как квалификация судей ВАС РФ, естественно, значительно выше!

Представления о добре и зле, хорошем и плохом закладываются в наше сознание с детства и являются универсальными. Рассуждения же о том, что справедливость - абстрактное понятие, идет "от лукавого", когда за пространными размышлениями о якобы неоднозначности закона скрывается неумение или нежелание вникнуть в суть правоотношений и оценить действия их участников на предмет разумности, добросовестности и справедливости.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В начале книги (см. предисловие) автором указывается на более чем 40 проблемных вопросов корпоративного права, необходимость в получении ответов на которые является крайне насущной.

Анализ данных проблем привел автора к мысли о их неразрывной связи с противоречивой судебной практикой. Подчас юристы теряются в догадках, как именно им следует сформулировать предмет иска и каковы могут быть мотивы судебного отказа в иске.

В чем же причина того, что разные арбитражные суды принимают разные, подчас взаимоисключающие решения по сходным, а порой идентичным правовым ситуациям?

Легче всего было бы сослаться на недостатки законодательства и отсутствие достаточного количества разъяснений о порядке его применения со стороны ВАС РФ.

Однако эти обстоятельства только частично, по мнению автора, объясняют причины большого количества отменяемых и изменяемых судебных актов и противоречивой судебной практики.

Главной же причиной, по мнению автора, является следующее.

В России в настоящее время сложилась ситуация, когда судебный акт проверяется на соответствие законодательству и может быть законным, но несправедливым, так как формальное применение закона далеко не всегда приводит к достижению цели правосудия - защите нарушенных прав лица, обратившегося в арбитражный суд. Внешняя законность, но несправедливость судебного акта подрывает доверие и уважение к судебной системе.

В то же время необходимые предпосылки для того, чтобы арбитражный судья при принятии решения руководствовался не только законностью, но и исходил из принципа справедливости принимаемого решения, в России имеются (подробнее об этом см. гл. 9 "Право на справедливость судебного решения").

В интервью газете "Гудок" от 2 июня 2006 г. Председатель ВАС РФ Антон Иванов указал на следующее обстоятельство:

"В ряде европейских стран отказ в доступе в высшую инстанцию никак не мотивирован. Мы стараемся готовить мотивированные отказные определения на передачу дела в Президиум Высшего Арбитражного Суда. Но в большинстве случаев это трудновыполнимо. В год к нам поступает около двадцати тысяч исковых заявлений. Как правило, каждое содержит не один довод, а несколько, и не все связаны с существом дела. На каждого судью в ВАС приходится около тридцати дел в месяц. Совершенно очевидно, что подготовка мотивированных определений резко увеличит объем работы. Так что для выполнения этой задачи количество судей пришлось бы увеличить по крайней мере в десять раз, но организовать суд в пятьсот - шестьсот судей совершенно невозможно".

ВАС РФ, естественно, не должен и не может пересматривать все дела, рассмотренные нижестоящими судами. Рассмотрение дела в ВАС РФ носит исключительный характер, и в первую очередь это связано с тем, что рассматриваемый судебный акт нарушает единообразие сложившейся судебной практики, формируемой федеральными арбитражными судами (ст. 304 АПК РФ).

Данное обстоятельство свидетельствует о чрезвычайной важности федеральных арбитражных судов России для формирования судебной практики.

Из пояснительной записки к статистическому отчету ВАС РФ о работе арбитражных судов РФ за 2006 г. (см. официальный сайт ВАС РФ) усматривается, что за 2006 г. Президиум ВАС РФ отменил 305 постановлений федеральных окружных судов, что составляет 0,3% от общего количества рассмотренных ими дел (за 2006 г. окружными судами было рассмотрено 87845 дел).

Таким образом, исходя из вышеуказанной цифры (0,3%), каждый может сделать вывод о вероятности пересмотра в порядке надзора дела, рассмотренного в кассационной инстанции. Говоря языком обывателя, постановления федерального окружного суда на 99,7% являются окончательными.

Соответственно, на первый план выходит вопрос о законности и обоснованности судебных актов федеральных арбитражных судов, так как именно они формируют судебную практику, которая обобщается и анализируется ВАС РФ. Как же оценить качество работы федеральных арбитражных судов, если Президиум ВАС РФ не может и не должен пересматривать все дела, по которым вынесены судебные акты?

Автор полагает, что судить о том, как работает тот или иной федеральный арбитражный суд, следует по количеству отмененных или измененных судебных актов суда первой инстанции, на которые были поданы апелляционные и кассационные жалобы. Именно федеральный окружной суд формирует единообразную судебную практику округа.

При оценке качества работы суда первой инстанции, как правило, сопоставляется общее количество судебных актов, вынесенных им, с количеством отмененных или измененных актов судами вышестоящих инстанций. При таком подходе количество незаконных актов сравнительно невелико. Так, из той же пояснительной записки мы видим, что апелляционной и кассационной инстанцией отменено (изменено) 2,3 и 1,9% от общего количества судебных актов, вынесенных судами первой инстанции.

Читатель, ознакомившись с такой статистикой, может воскликнуть: "Браво, судебная система работает превосходно! Только какие-то злопыхатели могут говорить о недостатках в ее работе!".

Однако все не так просто. Совершенно очевидно, что далеко не все судебные акты суда первой инстанции обжалуются. Так, в 2006 г. в суды первой инстанции поступило 1080154 заявлений, в то время как в апелляционной инстанции было рассмотрено 115832 дела.

Необжалованный судебный акт не всегда означает, что он вынесен законно и обоснованно. Кроме того, многие судебные акты не обжалуются по той причине, что судопроизводство носит для истца формальный характер в связи с тем, что ответчик неплатежеспособен (во многих случаях он даже не является в суд), а судебное решение необходимо только для законного списания на убытки непогашенного долга, а в ряде случаев для имитации законной деятельности аферистами, которые сами же и создали данную просроченную задолженность, нереальную к погашению.

Тем не менее каждый, кто хоть раз бывал в арбитражном суде, знает, что даже при заведомо проигрышной правовой позиции ответчик заинтересован в том, чтобы судебный акт вступил в законную силу как можно позже. Сделать это можно только путем подачи жалобы. Доступность в России правосудия такова, что государственная пошлина в 2006 г. была уплачена по 35% дел. Более того, суд удовлетворил 88610 ходатайств об уменьшении, рассрочке или отсрочке уплаты государственной пошлины. Сумма уплаченной пошлины составляет 2035000000 руб., что в соотношении с общим количеством дел (1094849) указывает на практическую бесплатность правосудия в России по делам, возникающим из экономических отношений, связанных с предпринимательской деятельностью. Оспаривая сделку на сумму несколько миллионов долларов, вы можете уплатить пошлину в размере 2000 руб.

Действующий АПК РФ, к сожалению, написан крайне непродуманно с точки зрения предоставления возможности недобросовестным лицам затягивать процесс рассмотрения дела. Так, подавая апелляционную жалобу, достаточно "забыть" приложить к ней документ об оплате государственной пошлины, и жалоба будет оставлена без движения (как правило, на месяц), что задержит (формально законно) вступление в силу судебного акта (ст. ст. 260, 263 АПК РФ).

Автор берется утверждать, что качество работы суда первой инстанции необходимо определять по соотношению общего количества поданных апелляционных и кассационных жалоб с количеством отмененных (измененных) судебных актов судами апелляционной и кассационной инстанций.

Из пояснительной записки ВАС РФ можно увидеть, что это соотношение составляет 21,4% (цифра рассчитана автором самостоятельно исходя из данных о количестве жалоб) и 23,5% соответственно. Итого, общий процент отмененных (измененных) судебных актов судов первой инстанции, которые были обжалованы, составляет 44,9%.

Даже если из этого количества вычесть те судебные акты апелляционной инстанции, которые отменяли решение суда первой инстанции, однако были отменены сами в последующем кассационной инстанцией (таких данных в пояснительной записке нет), то и тогда общее количество отмененных актов, которые были обжалованы, будет значительным. Если знать данную статистику (открытую ВАС РФ к всеобщему ознакомлению), то можно сделать вывод о том, что вероятность отмены или изменения судебного акта, вынесенного судом первой инстанции, достаточно велика.

Статистический отчет ВАС РФ не указывает на причины такого большого количества отмененных судебных актов, которые были обжалованы, так как это не является задачей статистики. Однако в пояснительной записке указано, что одним из основных показателей эффективности деятельности судов является оперативность рассмотрения заявлений и жалоб (сроки рассмотрения).

Согласно ст. 152 АПК РФ дело должно быть рассмотрено судом первой инстанции и решение принято в срок, не превышающий месяца со дня вынесения определения о назначении дела к судебному разбирательству. Даже с учетом двухмесячного срока для подготовки дела к судебному разбирательству (ст. 134 АПК РФ) и возможного отложения дела на месяц (ст. 158 АПК РФ) общий срок рассмотрения дела не может превысить четыре месяца.

Судьи первой инстанции в 2006 г. превысили процессуальный срок только по 5,1% дел. Как же можно это было сделать при колоссально высокой нагрузке на судей?

За 2006 г. средняя нагрузка на судью первой инстанции в месяц составила 56,7 дела в месяц, т.е. по три дела за один рабочий день (с учетом выходных, праздников и отпуска).

Однако во многих судах эта нагрузка гораздо выше. Так, в Арбитражном суде Нижегородской области - 102 дела, в Арбитражном суде Челябинской области - 94 дела, в Арбитражном суде Краснодарского края - 82 дела.

Рассматривая три-четыре дела в день, судья одновременно в этот же день должен ознакомиться с делами, которые он будет рассматривать завтра, а также принять к производству вновь поступающие заявления. По каждому уже рассмотренному делу судья должен вынести мотивированный судебный акт, а зачастую и не один (включая определения), а также оформить протокол судебного заседания. Очевидно, что в таком режиме идет беспощадная эксплуатация интеллекта судьи, который подчас физически не в состоянии уделить делу то количество времени, которое оно действительно требует. Судопроизводство же в этом случае ставится на грань профанации по причинам, не зависящим от судьи, так как судья - не машина по производству решений, а такой же человек, как и все. Примечательно, что в случае заболевания судьи процессуальные сроки не продлеваются, а дела передаются другим судьям, чья нагрузка, соответственно, увеличивается.

Если судья не будет рассматривать дела в установленные законом процессуальные сроки, то его ежемесячная нагрузка будет расти, как снежный ком, так как количество ежедневно распределяемых ему для рассмотрения заявлений никак не зависит от количества рассмотренных им дел.

Таким образом, арбитражный судья крайне заинтересован в скорейшем рассмотрении дела по двум причинам:

1) рассмотрение дела снижает его нагрузку, т.е. уменьшает количество дел, находящихся в производстве;

2) нарушение сроков рассмотрения дела является нарушением закона и может послужить основанием для комплексной проверки работы судьи, что неминуемо приведет (с учетом колоссальной нагрузки) к выявлению целого ряда недостатков, которые в совокупности с нарушением процессуальных сроков могут служить основанием для рассмотрения на квалификационной коллегии судей вопроса о профессиональной пригодности судьи.

Таким образом, нет ничего удивительного в том, что судебные акты по делам, рассмотренным в сжатые процессуальные сроки, отписанные зачастую уже поздно вечером (после напряженного рабочего дня), в случае обжалования нередко отменяются.

По мнению автора, очевидно, что отмены или изменения многих судебных актов можно было бы избежать, если бы были утверждены нормативы нагрузки рассмотрения дел на судью в месяц. В этом случае судья располагал бы достаточным временем для ознакомления как с материалами дела, законодательством, так и с судебной практикой хотя бы собственного судебного округа (ФАС). Удивительно, что данных нормативов нет, в то время как имеются жестко установленные законом сроки рассмотрения дела, нарушение которых судья не может объяснить нагрузкой, так как ему обоснованно возразят, что с такой нагрузкой работают все судьи и большинство из них не допускают нарушения сроков.

Возможность ознакомления с судебной практикой хотя бы собственного судебного округа необходима судье как воздух. В год судебная система "переваривает" более миллиона дел! Не сделать аналитических выводов об основных направлениях судебной практики по тому или иному вопросу может только ленивый судья или судья, не имеющий времени для того, чтобы ознакомиться с несколькими тысячами судебных актов. Но есть ли у судьи время для спокойной, вдумчивой аналитической работы?

Насколько упростилась бы работа судьи, если бы вместо того, чтобы самостоятельно изучать и анализировать все судебные акты подряд, он имел бы возможность ознакомиться с обзорами судебной практики округов!

Согласно ст. 304 АПК РФ судебные акты арбитражных судов, вступившие в законную силу, подлежат изменению или отмене, если при рассмотрении дела в порядке надзора Президиум ВАС РФ установит, что оспариваемый судебный акт:

1) нарушает единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права;

2) нарушает права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным нормам международного права, международным договорам РФ;

3) нарушает права и законные интересы неопределенного круга лиц или публичные интересы.

Очевидно, что наиболее распространенным случаем при рассмотрении дела в порядке надзора является факт нарушения единообразия в толковании и применении арбитражными судами норм права. Доказать факт такого нарушения можно, опираясь в первую очередь на постановления Пленума ВАС РФ и его информационные письма и, конечно, на судебную практику.

Естественно, что далеко не все вопросы разрешены на уровне ВАС РФ, так как разъяснения ВАС РФ в первую очередь основываются на судебной практике и даются по мере их актуализации и в соответствии с планом работы ВАС РФ.

Таким образом, на первый план выходит самостоятельное, глубокое и системное изучение судебной практики как судом, так и лицами, участвующими в судебном споре.

В докладе Председателя ВАС РФ А.А. Иванова на совещании председателей арбитражных судов РФ "Актуальные вопросы организации и осуществления деятельности арбитражных судов РФ" <1> указано на то, что в 58 арбитражных судах созданы интернет-сайты. Планируется размещение в сети Интернет всех судебных решений, принимаемых арбитражными судами.

--------------------------------

<1> Вестник ВАС РФ. 2006. N 5.

В связи с этим автор настоятельно советует не пренебрегать судебной практикой, в особенности своего судебного округа.

Для выработки единообразного подхода к тем или иным проблемам, наиболее часто возникающим в ходе рассмотрения дел, в судах создаются рабочие группы, проводятся совместные совещания с участием представителей судов первой, второй и кассационной инстанций, и даже с участием представителей ВАС РФ. (Такая группа, например, создана и работает при ФАС Московского округа.)

Автор полагает, что федеральным арбитражным судам должно быть предоставлено право утверждать на президиуме суда обзоры практики рассмотрения споров по тем или иным вопросам, не представляя предварительно их на согласование в ВАС РФ, так как в противном случае согласование ВАС РФ такого обзора должно носить рекомендательный характер не только на уровне соответствующего судебного округа, но и на всероссийском уровне.

Количество обзоров практики должно быть достаточным, чтобы незамедлительно закрывать бреши, имеющиеся в толковании того или иного часто встречающегося проблемного вопроса. Для этого имеются все возможности. В каждом арбитражном суде создан и работает отдел (управление) обобщения и анализа судебной практики, главной задачей которого должно стать не выискивание недостатков в работе конкретного судьи (нарушение сроков рассмотрения дела и т.п.), а разработка практических рекомендаций правильного применения судами норм права с учетом имеющейся практики и требований законодательства.

Автор полагает, что если бы каждый федеральный окружной суд утвердил бы обзор практики рассмотрения споров, вытекающих из корпоративных правоотношений, в котором были бы затронуты наиболее актуальные вопросы корпоративного права, то обладание данными обзорами позволило бы судьям и практикующим юристам делать выводы о том, насколько тот или иной судебный акт нарушает единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права. Наличие таких обзоров в каждом окружном суде существенно упростило бы задачу ВАС РФ в подготовке собственного обзора или постановления Пленума ВАС РФ.

На официальном сайте ВАС РФ размещена информация только о двух обзорах судебной практики по корпоративным спорам. Это Обзор ФАС Московского округа практики арбитражных судов Московского региона по применению Закона об АО и Обзор Арбитражного суда Московской области об основных причинах отмен судебных актов по корпоративным спорам, рассмотренных Арбитражным судом Московской области в 2005 г. и в 1-м квартале 2006 г. Из содержания данных обзоров видно, что большинство проблем корпоративного права, затронутых в настоящей книге, к сожалению, не нашли своего отражения. Кроме того, характерно и то, что на сайте ВАС РФ размещен только один обзор практики суда федерального округа по корпоративным спорам, чего явно недостаточно для выработки правильного представления о том, является ли практика ФАС Московского округа показательной для всей судебной системы.

Большую помощь в вопросе анализа и обобщения судебной практики могут и должны оказывать федеральным окружным арбитражным судам научно-консультативные советы, созданные в каждом судебном округе. Их рекомендации, утверждаемые президиумами судов, могут рассматриваться как деятельное подспорье в работе как самих судей, так и практикующих юристов.

О понимании исключительной роли анализа и обобщения судебной практики свидетельствует размещенная на сайте ФАС Волго-Вятского округа информация о деятельности суда за 2006 г. (http://fasvvo.arbitr.ru).

Из данной информации мы узнаем следующее:

"...в суде проводились регулярные анализы и обобщения (всего 19) допускаемых судебных ошибок, ибо эта работа расценивается как один из наиболее эффективных способов выявления допускаемых при разрешении споров недостатков, изучения причин их возникновения, выработки соответствующих рекомендаций.

Результаты аналитической деятельности - это предмет постоянного обсуждения на оперативных совещаниях судей, заседаниях президиума суда, совещаниях судебных коллегий и составов, в ходе которых достигалась единая позиция по спорным проблемам правоприменения, определялись пути дальнейшей реализации проделанной работы.

Выработанные в ходе дискуссий положения в виде обзорных писем и справок в порядке информации доведены до сведения арбитражных судов региона, наиболее актуальные направлены в Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, помещены на сайте окружного суда, опубликованы на страницах специальной рубрики журнала "Экономические споры: проблемы теории и практики".

За разрешением спорных позиций в силу противоречивости законодательства и отсутствия единого понимания проблем обращались в Высший Арбитражный Суд Российской Федерации.

Осознавая несомненную полезность проводимой работы, суды, входящие в округ, регулярно обменивались с нами результатами аналитической деятельности в этом направлении. Поступающие в суд округа материалы тщательно изучались и анализировались, значимые вопросы судебной практики становились предметом изучения и обсуждения на оперативных совещаниях, заседаниях президиума и Научно-консультативного совета.

Особое внимание уделялось достижению единообразного толкования и применения законодательных норм в условиях кассации. Выявленные по результатам анализа единичные случаи различной судебной практики в суде округа стали предметом детального изучения на очередном заседании президиума окружного суда. Запланировано обсуждение этого вопроса на расширенном совещании по итогам работы за отчетный период с участием представителей всех арбитражных судов, входящих в Волго-Вятский судебный округ.

Стремясь к совершенствованию и повышению эффективности деятельности по обобщению судебной практики, мы скорректировали основные подходы к ее планированию, организации и проведению, акцентировав особое внимание на необходимости неукоснительного исполнения требований Методических рекомендаций высшего судебного органа от 04.12.1998 N С1-7/УП-917 "Об организации работы по изучению и обобщению судебной практики" и от 28.09.2002 N С1-7/УП-889 "Об аналитической работе арбитражных судов Российской Федерации" с реализацией результатов аналитической деятельности в строгом соответствии с Порядком, утвержденным распоряжением Председателя Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 06.05.2006 N 35.

Надеемся, что принятые меры позволят сделать процесс анализа и составляемые в итоге документы более глубокими, включающими в себя констатацию позиции нашей кассационной инстанции по тому или иному вопросу, скорректированной с подходами иных окружных арбитражных судов.

Разрешению многих проблем способствовала установившаяся традиция проведения заседаний президиума и Научно-консультативного совета с приглашением руководителей и судей входящих в округ арбитражных судов".

Научно-консультативным советом при ФАС Волго-Вятского округа по итогам заседания Совета от 23 июня 2004 г. в г. Сыктывкаре были выработаны Рекомендации о практике применения корпоративного законодательства. Данные Рекомендации одобрены Президиумом ФАС Волго-Вятского округа (протокол заседания Президиума от 16 августа 2004 г. N 8).

НКС при ФАС Волго-Вятского округа попытался дать ответ на ряд вопросов корпоративного права, не урегулированных им напрямую. Вот некоторые из них:

1. Является ли нарушением преимущественного права акционеров на приобретение акций внесение акций закрытого акционерного общества в уставный капитал общества с ограниченной ответственностью без письменного извещения об этом остальных акционеров общества и самого общества в порядке, предусмотренном п. 3 ст. 7 Закона об АО? Можно ли квалифицировать такую сделку как притворную - прикрывающую сделку по уступке преимущественного права покупки акций?

Рекомендации Научно-консультативного совета:

Преимущественное право приобретения акций, продаваемых другими акционерами, действует лишь при продаже акций этого общества третьим лицам. Данная позиция подтверждается пп. 9 п. 14 Постановления Пленума ВАС РФ от 18 ноября 2003 г. N 19, в котором разъяснено, что преимущественное право акционеров закрытого общества действует при отчуждении участником общества акций только путем продажи. (В отличие от ранее действовавшего совместного Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 2 апреля 1997 г. N 4/8 из Постановления исключен даже договор мены.)

В силу особого правового характера учредительного договора право преимущественного приобретения акций закрытого общества, предусмотренное п. 3 ст. 7 Закона об АО, не действует в случае внесения акционером закрытого общества принадлежащих ему акций в уставный капитал общества с ограниченной ответственностью.

Доводы о притворности сделок по внесению акций в уставный капитал ООО как прикрывающих незаконную сделку по уступке преимущественного права приобретения акций неосновательны. Внесение акций в уставный капитал ООО (сделка по передаче прав на акции) не может прикрывать сделку по уступке преимущественного права их приобретения.

2. Может ли решение совета директоров общества о проведении внеочередного общего собрания акционеров с повесткой дня, включающей лишь часть предложенных акционером вопросов, быть автоматически расценено как отказ в созыве собрания по требованию данного акционера, позволяющий ему самостоятельно созвать и провести указанное собрание?

Рекомендации Научно-консультативного совета:

Решение о проведении собрания с повесткой, включающей лишь часть вопросов, предложенных акционером, требующим его проведения, не может быть автоматически расценено судом как фактический отказ в созыве собрания. Такому решению совета директоров должна быть дана оценка с точки зрения правомерности отказа во включении остальных вопросов в повестку собрания.

В качестве правового последствия закон предусматривает возможность обжалования указанного решения совета директоров в суд в соответствии с п. 6 ст. 53 Закона об АО, но не проведение внеочередного собрания акционеров по собственной инициативе.

3. Вправе ли наследники умершего участника общества с ограниченной ответственностью до вступления в права наследования оспаривать решения общего собрания либо сделки, совершенные обществом?

Рекомендации Научно-консультативного совета:

В п. 1 ст. 1176 ГК РФ определено, что в состав наследства участника общества с ограниченной ответственностью входит доля этого участника в уставном капитале (имуществе) общества.

В соответствии с п. п. 7 и 8 ст. 21 Закона об ООО доля умершего участника общества переходит по наследству на общих основаниях, если уставом общества не предусмотрено, что такой переход допускается только с согласия остальных участников общества. Такое согласие считается полученным, если в течение 30 дней с момента обращения к участникам общества (или в течение иного определенного уставом общества срока) получено письменное согласие всех участников общества или не получено письменного отказа в согласии ни от одного из участников общества. В данном случае при оформлении наследственных прав умершего участника общества до выдачи свидетельства о праве на наследство нотариусу должно быть представлено такое согласие.

В соответствии со ст. ст. 43, 45 и 46 Закона об ООО решения общего собрания участников, а также совершенные обществом крупные сделки и сделки с заинтересованностью могут быть оспорены лишь участником общества. При обращении наследников в арбитражный суд с такими исками необходимо выяснять, являются ли они надлежащими истцами по делу (произошел ли переход доли умершего участника в уставном капитале общества к наследникам в установленном законом и уставом общества порядке) и приобрели ли они статус участника общества. В зависимости от этого обстоятельства следует разрешать спор.

Если участниками общества согласие не дано (тогда как оно необходимо в соответствии с уставом общества), предметом наследования может являться только действительная стоимость доли в уставном капитале умершего участника общества (п. 5 ст. 23 Закона об ООО). В таких случаях наследники являются кредиторами по отношению к обществу и не вправе обжаловать решения органов управления общества и названные выше сделки, ибо не приобрели прав участника.

4. В случае признания судом решения общего собрания участников общества недействительным, с какого момента оно считается таковым: с момента его принятия общим собранием либо с момента вступления в законную силу судебного акта?

Рекомендации Научно-консультативного совета:

Из буквального толкования формулировок п. 7 ст. 49 Закона об АО, п. 2 ст. 43 Закона об ООО, предусматривающих возможность "оставления в силе обжалуемых решений", можно сделать вывод о том, что решение собрания, принятое с нарушением закона и нарушающее права и законные интересы акционеров, до признания его судом недействительным имеет юридическую силу.

В Постановлении Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 9 декабря 1999 г. N 90/14, Постановлении Пленума ВАС РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 разъяснено, что решение общего собрания, принятое с существенными нарушениями закона или иных правовых актов, не имеет юридической силы независимо от того, было оно оспорено или нет.

Признание судом недействительным ненормативного акта означает, что акт не создал юридических последствий с момента его принятия.

Законом не определен момент, с которого не подлежит применению ненормативный правовой акт иного органа, признанный судом недействительным, поэтому в каждом конкретном споре следует исходить из правовых последствий.

Кроме того, ФАС Волго-Вятского округа утвердил Обзор практики рассмотрения дел по спорам, связанным с регистрацией юридических лиц и индивидуальных предпринимателей (п. 4.1.5 разд. IV плана работы ФАС Волго-Вятского округа на первое полугодие 2006 г.).

Без всякого сомнения, споры о государственной регистрации юридических лиц можно отнести к корпоративным спорам, как напрямую связанным с деятельностью корпораций (обществ, основанных на объединении капитала).

Согласно п. 4 вышеуказанного обзора "решение налогового органа о государственной регистрации изменений, вносимых в учредительные документы юридического лица, основанное на недостоверных сведениях, содержащихся в представленных документах, не соответствует закону и нарушает законные интересы лиц, которые могут вступить в отношения с обществом". Фактически ФАС Волго-Вятского округа пришел к выводу, что незаконность решения налогового органа в этом случае не зависит от наличия противоправных действий (или бездействия) с его стороны.

Президиумом ФАС Уральского округа утвержден (http://fasuo.arbitr.ru) Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением корпоративного законодательства (протокол N 13 от 30 декабря 2003 г.).

В соответствии со ст. 26 Федерального конституционного закона "Об арбитражных судах в Российской Федерации" ФАС Уральского округа проинформировал нижестоящие суды о наработанных рекомендациях. Вот некоторые из них.

1. Спор между акционерами ЗАО о недействительности договоров купли-продажи акций этого общества вытекает из деятельности последнего, связан с осуществлением прав и выполнением обязанностей участников хозяйственных товариществ и обществ (п. 6 Постановления Пленума ВАС РФ от 9 декабря 2002 г. N 11), к которым относятся: полные товарищества; товарищества на вере; общества с ограниченной ответственностью; общества с дополнительной ответственностью; акционерные общества (п. 5 Пленума ВС РФ от 20 января 2003 г. N 2), поэтому подлежит рассмотрению в арбитражном суде.

2. Для целей квалификации сделки в качестве крупной в балансовую стоимость активов акционерного общества подлежит включению лишь стоимость имущества, находящегося у данного общества на праве собственности.

3. Для признания сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, недействительной установления факта причинения ущерба истцу как акционеру не требуется.

2 июня 2006 г. Научно-консультативный совет при ФАС Центрального округа принял рекомендации (http://fasco.arbitr.ru). Вот некоторые из них:

Вопрос: Согласно п. 4 ч. 1 ст. 33 АПК РФ арбитражному суду подведомственны споры, вытекающие из деятельности общества, за исключением трудовых споров.

В соответствии с п. 37 Постановления Пленума ВАС РФ N 19 при разрешении споров, возникающих в связи с исками акционеров, необходимо иметь в виду, что иски акционерами могут предъявляться в случаях, предусмотренных законодательством.

Отсюда возникает вопрос, какие сделки, совершенные акционерным обществом, может оспорить гражданин-акционер в арбитражном суде: только ли крупные сделки, сделки с заинтересованностью и сделки, указанные в ст. 173 ГК РФ? Либо акционер, являясь заинтересованным лицом, может оспорить в арбитражном суде любые сделки по любым предусмотренным законом основаниям?

Ответ: Иски акционеров об оспаривании любых сделок общества по любым основаниям подведомственны арбитражному суду. Однако следует иметь в виду, что подлежат удовлетворению указанные иски лишь при оспаривании прямо названных в законе совершенных обществом сделок, характер которых предполагает у акционера очевидный юридический интерес.

Таким образом, в настоящем случае могут подлежать удовлетворению с учетом разъяснения, данного в п. 37 Постановления Пленума ВАС РФ N 19, лишь те иски, которые направлены на оспаривание предусмотренных Законом об АО крупных сделок и сделок с заинтересованностью, а также иски по оспариванию отмеченных в ст. 173 ГК РФ сделок, совершенных юридическим лицом в противоречии с целями его деятельности, определенно ограниченными в учредительных документах, либо сделок, совершенных юридическим лицом, не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью.

Вопрос: В соответствии со ст. 26 Закона об ООО при выходе участника из общества оно обязано выплатить ему действительную стоимость его доли, определяемую на основании данных бухгалтерской отчетности за год, в течение которого участник вышел из общества.

В соответствии с Постановлением Президиума ВАС РФ по делу N 5261/05 при расчете действительной стоимости доли по ходатайству сторон должна определяться рыночная стоимость основных средств, учитываемых по строке 120 бухгалтерского баланса.

Применяется ли при вынесении решения Постановление Президиума ВАС РФ с учетом его противоречия норме ст. 26 Закона об ООО?

Если применятся, то суд устанавливает рыночную стоимость основных средств общества только по заявленному стороной ходатайству или независимо от заявления стороны во всех случаях определения действительной стоимости доли?

При определении действительной стоимости доли устанавливается рыночная стоимость только основных средств или всех активов общества?

Ответ: При определении действительной стоимости доли устанавливается рыночная стоимость всех активов общества. При этом Постановление Президиума ВАС РФ по делу N 5261/05 не противоречит положениям ст. 26 Закона об ООО.

Вопрос: С учетом высказываемой в юридической литературе <1> позиции о возможности последующего одобрения собранием акционеров (участников) общества сделок с заинтересованностью как следует относиться к возможности последующего одобрения сделок с заинтересованностью?

--------------------------------

<1> Комментарий к ФЗ "Об акционерных обществах". Изд. 3-е / Под ред. Г.С. Шапкиной. М., 2002. С. 333.

Ответ: В соответствии с п. 1 ст. 83 Закона об АО сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, должна быть одобрена до ее совершения советом директоров (наблюдательным советом) общества или общим собранием акционеров в соответствии с настоящей статьей.

Пунктом 34 Постановления Пленума ВАС РФ N 19 также разъяснено, что сделка, в совершении которой имеется заинтересованность в силу п. 1 ст. 83 указанного Закона, должна быть одобрена до ее совершения.

Таким образом, учитывая, что действующим законодательством возможность последующего одобрения сделок с заинтересованностью не предусмотрена, судьям при разрешении споров следует исходить из положений п. 1 ст. 83 Закона об АО.

Вышеуказанные рекомендации и обзоры намеренно приведены автором для того, чтобы подчеркнуть довод о том, насколько облегчилась бы работа как самих судей, так и практикующих юристов, если бы каждый судебный округ хотя бы раз в год утверждал обзоры практики и рекомендации научно-консультативного совета по порядку разрешения корпоративных споров.

Еще одним важным вопросом, связанным с повышением качества судебных актов, выносимых как по корпоративным, так и по другим спорам, является вопрос о повышении независимости и компетентности арбитражных судов России. Так как корпоративный спор, как правило, лежит в основании всей хозяйственной деятельности предприятия, то независимость и компетентность суда при его рассмотрении предопределяет стабильность всего экономического оборота страны в целом.

В соответствии со ст. 4 Закона РФ от 26 июня 1992 г. N 3132-1 "О статусе судей в Российской Федерации" судьей может быть гражданин Российской Федерации, имеющий высшее юридическое образование и соответствующий требованиям, предъявляемым к кандидату на должность судьи Конституцией РФ, федеральными конституционными законами, а также федеральными законами.

Судьей арбитражного суда субъекта РФ может быть гражданин, достигший возраста 25 лет и имеющий стаж работы по юридической профессии не менее пяти лет.

Автор полагает, что компетентность лица в возрасте 25 лет (имея в виду, что диплом о высшем юридическом образовании получается в 22 года) как минимум может вызывать сомнения.

Согласно ст. 120 Конституции РФ судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону.

Статьей 5 Федерального конституционного закона "О судебной системе Российской Федерации" предусмотрено, что:

"1. Суды осуществляют судебную власть самостоятельно, независимо от чьей бы то ни было воли, подчиняясь только Конституции Российской Федерации и закону...

5. Лица, виновные в оказании незаконного воздействия на судей, присяжных, народных и арбитражных заседателей, участвующих в осуществлении правосудия, а также в ином вмешательстве в деятельность суда, несут ответственность, предусмотренную федеральным законом. Присвоение властных полномочий суда наказывается в соответствии с уголовным законом".

В соответствии со ст. 6 Федерального конституционного закона от 28 апреля 1995 г. N 1-ФКЗ "Об арбитражных судах в Российской Федерации":

"Деятельность арбитражных судов в Российской Федерации строится на основе принципов законности, независимости судей, равенства организаций и граждан перед законом и судом, состязательности и равноправия сторон, гласности разбирательства дел".

Согласно ст. 5 АПК РФ от 24 июля 2002 г. N 95-ФЗ:

"1. При осуществлении правосудия судьи арбитражных судов независимы, подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону.

2. Какое-либо постороннее воздействие на судей арбитражных судов, вмешательство в их деятельность государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц или граждан запрещаются и влекут за собой ответственность, установленную законом.

3. Гарантии независимости судей арбитражных судов устанавливаются Конституцией Российской Федерации и федеральным законом".

Согласно ст. 9 Закона РФ "О статусе судей Российской Федерации" независимость судьи обеспечивается предусмотренной законом процедурой осуществления правосудия; запретом, под угрозой ответственности, чьего бы то ни было вмешательства в деятельность по осуществлению правосудия;

В соответствии со ст. 10 того же Закона:

"1. Всякое вмешательство в деятельность судьи по осуществлению правосудия преследуется по закону.

2. СУДЬЯ НЕ ОБЯЗАН ДАВАТЬ КАКИХ-ЛИБО ОБЪЯСНЕНИЙ ПО СУЩЕСТВУ РАССМОТРЕННЫХ ИЛИ НАХОДЯЩИХСЯ В ПРОИЗВОДСТВЕ ДЕЛ, А ТАКЖЕ ПРЕДСТАВЛЯТЬ ИХ КОМУ БЫ ТО НИ БЫЛО ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ ИНАЧЕ КАК В СЛУЧАЯХ И ПОРЯДКЕ, ПРЕДУСМОТРЕННЫХ ПРОЦЕССУАЛЬНЫМ ЗАКОНОМ" (выделено мной. - В.Д.).

Для арбитражных судей таким процессуальным законом является АПК РФ. По мнению автора, подзаконные нормативные акты не могут определять случаи, когда судья обязан давать объяснения и представлять дела для ознакомления.

Интересно, что закон говорит "не обязан", однако автор полагает, что следовало бы прямо запретить это делать, за исключением определенных случаев.

Согласно ст. 25 АПК РФ судья дает объяснения в случае заявления ему отвода (если имеет такое желание). В соответствии со ст. 41 АПК РФ право на ознакомление с материалами дела имеют только лица, участвующие в деле.

Таким образом, АПК РФ не предусмотрел иных случаев дачи судьей объяснений по делу и обязанности по представлению дела к ознакомлению иным лицам, не указанным в АПК РФ.

Согласно п. 118 Регламента арбитражных судов Российской Федерации (утвержденного Постановлением Пленума ВАС РФ от 5 июня 1996 г. N 7):

"При поступлении жалобы на действия судьи... председатель арбитражного суда, исходя из ее содержания, может поручить проверку по ней одному из своих заместителей, председателю судебного состава, руководителю структурного подразделения.

Каждая жалоба на действия судьи должна быть тщательно проверена. При установлении фактов нарушений действующего законодательства, норм и правил судебной этики председатель арбитражного суда принимает меры организационного характера, а при необходимости решает вопрос о внесении в отношении судьи соответствующего представления в квалификационную коллегию судей.

Председатель арбитражного суда обязан незамедлительно информировать Высший Арбитражный Суд Российской Федерации о фактах привлечения судей к дисциплинарной ответственности.

Ответ по результатам рассмотрения жалобы должен быть мотивированным и подписан председателем или заместителем председателя арбитражного суда либо по их поручению иным должностным лицом в пределах его компетенции".

Возникает вопрос: как можно "тщательно проверить" обоснованность жалобы на действия судьи, не вызывая его и не отбирая у него объяснение? Как это увязывается с принципом независимости судьи при осуществлении правосудия?

Представляется, что под действиями судьи, жалоба на которые, разумеется, подлежит рассмотрению руководством суда, необходимо понимать действия, порочащие честь и достоинство судьи, а не процессуальные действия, связанные с вынесением судебных актов.

Таким образом, необходимо видеть отличие объяснения судьи по существу дела относительно его обстоятельств от объяснения судьи по поводу совершения действий, порочащих его честь и достоинство.

К сожалению, отсутствие в Регламенте ВАС РФ вышеуказанного разграничения жалоб по своему содержанию не позволяет в настоящее время утверждать, что руководство суда не обязано рассматривать жалобы на действия судей, доводы которых сводятся к несогласию заявителя с применением судьей норм материального и (или) процессуального права.

УК РФ (ст. 294) предусматривает, что максимальное наказание за вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность суда в целях воспрепятствования осуществлению правосудия составляет два года лишения свободы, а совершенное с использованием своего служебного положения - до четырех лет лишения свободы.

Представляется, что данная норма является нерабочей потому, что крайне трудно доказать цель - воспрепятствование осуществлению правосудия.

Лица, пытающиеся оказать давление на судью, могут объяснять свои действия желанием "посоветоваться" с судьей, довести до сведения судьи свою правовую позицию, чтобы (не дай бог!) не допустить принятия судьей опрометчиво недостаточно обоснованного решения.

Автор полагает, что независимость судьи при рассмотрении дела должна быть не только декларирована, но и законодательно подкреплена следующими положениями.

1. Лица, участвующие в деле (их представители), не вправе общаться с судьей вне судебного заседания по вопросам, касающимся рассматриваемого дела. Любая попытка такого общения с их стороны и со стороны их представителей должна расцениваться как попытка оказать давление на суд в целях воспрепятствования его деятельности и является уголовно наказуемым деянием, влекущим уголовную ответственность по ст. 294 УК РФ.

2. Судья, рассматривающий дело, не вправе до вынесения судебного акта, которым оканчивается рассмотрение дела в соответствующей инстанции, излагать в любой форме кому бы то ни было (включая руководство суда) как обстоятельства дела, так и свое мнение по данным обстоятельствам и возможному (предполагаемому) решению.

Исключение составляют случаи, когда судья обязан давать объяснения руководству суда по вопросам, связанным с поступившими на него жалобами, из содержания которых усматриваются обстоятельства, порочащие честь и достоинство судьи.

Руководство суда не вправе использовать служебное положение в целях принуждения судьи к раскрытию информации по делу, не связанной с рассмотрением вышеуказанных жалоб.

3. Руководство суда не рассматривает по существу заявления с жалобами на действия судьи, не содержащие ссылки на совершение судьей действий, порочащих честь и достоинство судьи, а свидетельствующие о несогласии заявителя с вынесенными судьей судебными актами и совершенными процессуальными действиями.

Руководство суда не ведет прием граждан по вопросам, связанным с нахождением в производстве суда арбитражного дела, до момента вынесения судом акта, которым оканчивается рассмотрение дела в соответствующей судебной инстанции. Исключение составляют случаи, когда обращение к руководству суда связано с жалобой на совершение судьей действий, порочащих честь и достоинство судьи.

4. Вопрос о направлении того или иного дела на рассмотрение конкретному судье не может решаться руководством суда или руководителем судебного состава. Направление дела на рассмотрение судье (за исключением случаев направления дела на новое рассмотрение в том же составе суда) осуществляется посредством метода случайной выборки, производимого с использованием компьютерной техники. Положение о порядке распределения дел с использованием компьютерной техники утверждается ВАС РФ по согласованию с федеральным органом государственной власти, уполномоченным на осуществление контроля за передачей информации.

Несмотря на такие простые, очевидные, казалось бы, предложения автора, они отсутствуют даже в форме законопроектов. В то же время реализация этих элементарных предложений могла бы, по мнению автора, снизить уровень коррумпированности правосудия, а также степень влияния на него "телефонного права".

Недостаточная прозрачность, понятность механизмов защиты корпоративной собственности, прав акционеров, невозможность применения судами правила о приоритете справедливости судебного решения подталкивает недобросовестных лиц на все новые и новые корпоративные захваты, корпоративный шантаж.

Говоря о мерах по предотвращению корпоративных конфликтов, нельзя не отметить, что большую роль в этом вопросе играют правоохранительные органы, так как противоправные действия, связанные с перехватом управления в обществе, зачастую связаны с совершением преступлений.

Старший следователь по особо важным делам отдела по делам об особо опасных преступлениях в сфере экономической деятельности управления контроля и методического обеспечения расследования особо опасных преступлений Следственного комитета при МВД России, майор юстиции Сычев Павел Геннадьевич в интервью журналу "Акционерных вестник" (N 1 за 2007 г.) пояснил, что в соответствии с Директивой МВД России от 24 октября 2005 г. раскрытие и расследование наиболее важных и сложных преступлений в сфере экономической деятельности отнесены к приоритетным направлениям деятельности МВД России. В перечень данных преступлений вошли "недружественные поглощения" и захваты имущественных комплексов юридических лиц.

Во исполнение директивных указаний Следственным комитетом при МВД России было предложено:

1) закрепить сотрудников, имеющих достаточный опыт работы, за расследованием преступлений, совершенных на рынке ценных бумаг, в том числе преступлений, связанных с незаконными захватами предприятий;

2) в рамках служебной подготовки провести дополнительные занятия с указанными сотрудниками по изучению гражданского, арбитражно-процессуального и корпоративного законодательства в соответствии с прилагаемой тематикой.

По указанию руководства Следственного комитета была создана специализация следователей, разработана и разослана в региональные органы предварительного следствия программа повышения их квалификации.

В 2005 г. в производстве МВД России находилось 346 уголовных дел по вышеуказанной тематике. В ГУВД Москвы - 106 уголовных дел, из них 47 - в следственной части, где создано специализированное подразделение по расследованию таких дел. За 2005 г. в суд направлено 51 уголовное дело в отношении 77 обвиняемых, вынесено 11 приговоров.

Так, в результате противоправного захвата Мытищинского завода юрист предприятия Кристина Шамбирь и ее подельник понесли наказание в виде 14,5 и 15 лет лишения свободы. Ленинским районным судом г. Чебоксары был вынесен приговор по уголовному делу по факту незаконного захвата ОАО "Чебоксарский электроаппаратный завод" и ООО "Ишлейский завод высоковольтной аппаратуры". Обвиняемых приговорили к 7 и 8 годам лишения свободы.

Действия захватчиков при наличии явных признаков хищения чаще всего квалифицируются по ст. 159 УК РФ. На стадии сбора информации - по ст. 137 УК РФ (нарушение неприкосновенности частной жизни), ст. 183 УК РФ (незаконное получение и разглашение сведений, составляющих коммерческую и банковскую тайну). В ходе насильственных действий по захвату предприятия могут совершаться и такие преступления, как угроза убийством (ст. 119 УК РФ), похищение человека (ст. 126 УК РФ), незаконное лишение свободы (ст. 127 УК РФ), подделка, изготовление или сбыт поддельных документов (ст. 327 УК РФ), самоуправство (ст. 330 УК РФ - большинство приговоров по делам о захвате предприятий), массовые беспорядки (ст. 212 УК РФ).

Автор полагает, что только слаженная работа арбитражных судов и правоохранительных органов, своевременный обмен информацией могут способствовать оздоровлению ситуации, связанной с корпоративными захватами.

Не претендуя на истину в последней инстанции, автор был бы благодарен читателям, которые смогли бы поделиться с ним своим мнением относительно суждений, высказанных в книге. Автор был бы наиболее признателен тем, кто выскажет свое противоположное (альтернативное) мнение, подвергнув конструктивной критике позицию автора. Примеры из личной судебной практики были бы особо интересны (е-mail: vladpravo@rambler.ru).