31. Три измерения в структуре языка в концепции п.В.Чеснокова. Измерение уровней.

Представляется возможным выделить три основные структурные плоскости языковой системы, которые целесообразно назвать основными измерениями в ее структуре, а именно измерение уровней, измерение аспектов и измерение планов.

1. Измерение уровней. В этом измерении различаются структурные уровни, или ярусы, т.е. такие группировки единиц языка, между единицами которых существуют интегративные отношения, иначе говоря, отношения частей и целых, при которых единицы нижестоящих группировок включаются в состав единиц вышестоящих группировок в качестве их частей, их конститутивных компонентов. Такие отношения должны быть квалифицированы как иерархические в отличие от парадигматических отношений между единицами одного уровня (одной подсистемы), вступающими в линейном ряду в синтагматические отношения.

Яркую характеристику измерения уровней встречаем в упоминавшейся ранее книге В.М. Солнцева:

«Уровнем языка, по-видимому, следует назвать совокупность относительно однородных единиц, не находящихся в иерархических отношениях между собой и обнаруживающих иерархические отношения (либо как величины более крупные, либо как величины более мелкие) с другими единицами, также составляющими некоторую совокупность.

Совокупности таких единиц представляют собой сверхпарадигмы относительно однородных единиц (например, все фонемы данного языка, все морфемы данного языка, все слова данного языка). Единицы, составляющие сверхпарадигму, или уровень, обнаруживают парадигматические и синтагматические свойства относительно друг друга: они группируются в классы, или парадигмы (например, разные классы фонем, разные классы морфем, разные классы слов), и сочетаются между собой в линейных (синтагматических) цепях (цепочки фонем, цепочки морфем, цепочки слов).

Единицы разных сверхпарадигм, или разных уровней, не вступают между собой ни в парадигматические, ни в синтагматические отношения. Так, не может быть класса, составленного из фонем и морфем, из морфем и слов и т. п., так же как линейных последовательностей, состоящих из расположенных друг за другом фонем, морфем и слов».

«Единицы разных уровней обнаруживают, таким образом, только иерархические отношения, которые можно определить в терминах “состоит из ...” или “входит в ...”.

Соответственно уровни, рассмотренные или взятые как большие классы (сверхклассы или сверхпарадигмы), не образуют никаких более крупных классов и не могут вступать в межклассные линейные или синтагматические отношения. Сверхклассы в отношении друг к другу обнаруживают только иерархические отношения.

Из изложенного ... следует, что иерархические отношения между величинами исключают как парадигматические, так и синтагматические отношения между ними. Наоборот, наличие парадигматических и синтагматических отношений между величинами свидетельствует об отсутствии иерархических отношений между ними и в силу этого о принадлежности их к одному уровню».

Представляется правомерным выделить следующие уровни: уровень фонем, уровень морфем, уровень слов, уровень словосочетаний, уровень структурных предложений, т.е. наименьших предикативных единиц, которые могут функционировать и как самостоятельные простые предложения, и как предикативные части сложных предложений, уровень сложных предложений и уровень сверхфразовых единств как определенных логико-грамматических объединений предложений.

Выделение особого слоя дифференциальных признаков (уровня меризмов – по Бенвенисту, нулевого уровня – по Якобсону) в качестве низшего уровня, с нашей точки зрения, не целесообразно, так как единицы этого слоя, во-первых, не являются частями единиц фонемного уровня, составляя лишь их различные стороны (свойства), а во-вторых, не обладают внутренней структурой в рамках языковой системы и, следовательно, могут быть структурно охарактеризованы только в пределах других единиц.

Супрасегментные явления (ударение, тон и т.п.) подключаются соответственно к тем уровням, единицам которых они идентичны по своим функциям. Например, если различие в ударении обусловливает различие морфем и содержащих их слов, то его следует отнести к уровню фонем (ср. му́ка и мука́); если же разная постановка ударения связана с разницей в грамматической форме, то ее следует рассматривать как явление морфемного уровня.

Сходные уровни объединяются в общие на основе семантико-структурной однотипности их единиц. Уровни структурных предложений и сложных предложений, объединяясь, образуют общий уровень предложений. Уровни словосочетаний, предложений и сверхфразовых единств составляют один более общий синтаксический уровень (уровень синтаксических построений), поскольку свойством их единиц является наличие внутренних, внешних или тех и других синтаксических отношений (т.е. обобщенных смысловых отношений, выражаемых определенными грамматическими средствами). Уровень синтаксических построений совместно с уровнями морфем и слов можно объединить в предельно широком уровне семантических построений, специфика которого состоит в обладании его единиц тем или иным смысловым содержанием, что определяет его противопоставленность уровню фонем, единицам которого непосредственная связь со смыслом не свойственна.

32.Аспекты в структуре языка. Их зависимость от уровней языковой структуры.

В этом измерении как разные структурные сферы противопоставляются разные стороны (аспекты) одних и тех же единиц на всех структурных уровнях. В структуре языка выделяется три аспекта – субстанциальный, формальный и функциональный. Первый охватывает единицы языка как целостные образования, как конкретные данности, второй – формы их построения, способы их организации, их внутреннюю структуру, третий – характеризует функционирование единиц в пределах вышестоящего уровня, воплощая связь уровней между собой, причем все три аспекта касаются как семантики, так и ее материальных манифестаций. Эти аспекты имеют разновидности для каждого уровня.

На фонемном уровне определенные звуковые воплощения фонем (фонетический аспект как разновидность субстанциального аспекта) противостоят своим структурам, представляющим собой комбинации дифференциальных признаков (меризматический аспект как разновидность формального аспекта), а оба аспекта противополагаются аспекту функционирования звуковых единиц как определенных фонем в рамках значимых единиц – морфем и слов. Конкретные звуки объединяются в определенные фонемы на основе их одинаковой функциональной роли. Функции же фонем состоят в образовании и различении значимых единиц. Первую функцию можно назвать идентифицирующей, поскольку для образования одной и той же значимой единицы могут употребляться разные звуки, порождая лишь различные звуковые варианты этой значимой единицы, которые и воспринимаются как одна и та же значимая единица, т.е. идентифицируются. Так, в словоформах «плод[т]» и «плоды[д]» звуки [т] и [д] служат для образования одной и той же корневой морфемы, несмотря на разное звучание, и, следовательно, идентифицируют звуковые варианты этой морфемы (алломорфы), а значит, и сами выступают как варианты одной функциональной единицы, т.е. фонемы.

Московская фонологическая школа, выдвигающая на передний план идентифицирующую функцию фонем, и называет фонемой такую единицу звукового строя, которая объединяет разные звуки на основе их одинаковой роли в образовании значимых единиц. Но при таком подходе приходится признавать воплощением разных фонем одну и ту же звуковую единицу, если в силу перекрестных чередований варианты разных значимых единиц совпадают в звучании. В словоформах «плод» и «плот» последние согласные совпадают в звучании [т], но их приходится квалифицировать как воплощение фонем «д» и «т», т.к. они идентифицируют корни этих словоформ с разными корнями, различающимися по звучанию в формах множественного числа («плоды» и «плоты»). Вторая (дифференцирующая) функция в данном случае не учитывается.

Ленинградская фонологическая школа, отдающая предпочтение дифференцирующей функции фонем вслед за Л.В. Щербой, называвшем фонемами «такие звуковые элементы, или элементы речи, которые способны сами по себе дифференцировать слова», возможность совпадения разных фонем в одной звуковой единице в результате чередования, приводящего к отождествлению материальных оболочек разных значимых единиц, полностью исключает, так как тождественные звуковые единицы дифференцировать значение не могут: для семантической дифференциации нужны различные звуковые единицы. Поэтому для Ленинградской школы вполне естественной является квалификация фонемы как звукового типа, что, однако, не позволяет до конца последовательно выдержать принцип дифференцирующей роли фонемы. Так, в словоформах «плоты» и «плот» звуки [т] и [т] относятся, естественно, к одному звуковому типу и, значит, признаются воплощением одной фонемы, но их дифференцирующая сила различна в связи с различными позициями.

Из сказанного следует, что в Московской и Ленинградской фонологических школах фонемами называются разные функциональные единицы: в Московской – единица, обладающая функцией идентификации значимых единиц, в Ленинградской – единица с функцией дифференциации значимых единиц. Обе функциональные единицы являются реальными фактами языка.

Для разграничения этих фонологических единиц Р.И. Аванесов использует различные термины: для единицы с дифференцирующей функцией – «фонема», для единицы с идентифицирующей функцией – «фонемный ряд».

На морфемном уровне наряду с конкретными морфемами и их алломорфами и вариантами (субстанциально-морфемный аспект) наблюдаются формальные типы морфем, общие модели фонемосочетаний в составе морфем (формально-морфемный, или морфонологический, аспект), а также функциональные типы морфем, определяемые их ролью в составе словоформ, – корень, префикс, суффикс, инфикс, интерфикс, флексия, постфикс (функционально-морфемный аспект).

На словесном уровне, кроме конкретных лексем и их вариантов (лексический аспект как разновидность субстанциального аспекта), существуют определенные типы словесных структур, формальные образцы (модели) словообразования и словоизменения (морфологический аспект как разновидность формального аспекта), а также функциональные типы словоформ (функционально-словесный, или синтаксико-словесный, аспект). В этом аспекте словоформы квалифицируются по их функции в составе единиц вышестоящих уровней (словосочетаний и предложений). В зависимости от характера и степени обобщения возникают разные синтаксические классификации словоформ, например их объединение в качестве традиционных членов предложения, или синтаксических позиций, или синтаксем, или тагмем, или синтаксических элементов, или синтаксических форм. При этом следует иметь в виду, что каждая из таких характеристик и возникших на их основе классификаций отражает реально существующие синтаксические классы словоформ, объединяющие словоформы по их различным функциональным признакам (различным реальным основаниям).

На всех синтаксических уровнях прежде всего обращают на себя внимание формальные типы (модели построения) словосочетаний, структурных предложений, сложных предложений и сверхфразовых единств (соответственно аспекты формы словосочетания, формы структурного предложения, формы сложного предложения, формы сверхфразового единства). Субстанция, т.е. конкретная лексическая наполняемость, синтаксических построений в большинстве случаев относится к сфере не языка, а речи и настолько многообразна и случайна с точки зрения его закономерностей, что не может быть объектом изучения науки. Научному изучению могут подвергаться лишь типы сочетаемости лексических единиц определенных лексико-семантических классов, выступающие как типы субстанции синтаксических построений. В этом смысле показательна книга А.А. Цоя, посвященная анализу семантической структуры простого нераспространенного двусоставного глагольного предложения в современном русском языке, в которой семантическая структура предложения указанного вида рассматривается как типовое значение, отражающее определенную типовую ситуацию, при этом средством выражения такого значения признается типовое сочетание лексических единиц определенных лексико-семантических классов.

Лингвистическая дисциплина, изучающая типовые сочетаемости классов лексем и типовые значения синтаксических построений как отражение типовых ситуаций, получила в наших работах наименование лексинтактики, которая соответствует лексикологии на уровне слова.

И все же иногда определенная субстанция синтаксических построений, т.е. конкретная лексическая наполненность, закрепляется в системе языка, что приводит к образованию фразеологизмов (фразем, устойчивых фраз и, крайне редко, устойчивых сверхфразовых единств), которые относятся к соответствующим субстанциальным аспектам: к субстанции словосочетания, к субстанции предложения (структурного и сложного) и к субстанции сверхфразового единства. Таким образом, фразеология не составляет особого уровня в структуре языка, а относится к аспекту субстанции синтаксических единиц, занимая в нем особое место – область системно закрепленных субстанциальных фактов синтаксического уровня.

В функциональном аспекте словосочетание характеризуется тем, что оно может выступать либо в роли сложного компонента структурного предложения, синтаксически членимого в рамках предложения на наименьшие синтаксические компоненты (члены предложения, лексемы и т.п.), либо в роли синтаксически неразложимого компонента предложения (одного члена предложения, одной лексемы и т.п.). Ср.: «В комнату вошла девушка с длинной косой» и «В комнату вошла девушка с голубыми глазами».

Структурное предложение как наименьшая предикативная единица способно функционировать и в качестве самостоятельного простого предложения, и в качестве предикативной части сложного предложения («Корабль вошел в бухту» и «Когда корабль вошел в бухту, качка прекратилась»). Таким образом, самостоятельное простое предложение – это не общая единица определенного уровня, а определенный функциональный тип единиц соответствующего уровня, а именно такой тип синтаксического построения, в котором совпадают наименьшая предикативная и наименьшая коммуникативная единица. Этот тип принято называть простым предложением.

Простое предложение, в свою очередь, в одних случаях выполняет функцию компонента сверхфразового единства, выступающего всегда в роли абзаца как наименьшего структурного отрезка текста, его непосредственной структурной ячейки, а в других случаях – функцию однофразового абзаца, непосредственного строительного «кирпичика» текста. Простое предложение в функции однофразового абзаца и простое предложение в функции компонента сверхфразового единства, т.е. многофразового абзаца, различаются интонационно и разграничительными паузами, что является внешним материальным показателем их функционального различия.

Сложное предложение в любом случае выполняет функцию наименьшей коммуникативной единицы и с точки зрения процесса коммуникации аналогично простому предложению. Поэтому простое и сложное предложения объединяются в одном коммуникативном типе единиц – типе наименьшей коммуникативной единицы, которую называют предложением. Подобно простому предложению сложное может функционировать и в качестве компонента сверхфразового единства (следовательно, и компонента абзаца), и в качестве отдельного однофразового абзаца с теми же материальными показателями, которые наблюдаются при соответствующих функциональных различиях у простого предложения.

Что же касается сверхфразового единства, то оно однофункционально, ибо всегда выступает в функции абзаца.

Абзац, как видим, не является единицей одного структурного уровня языка, а представляет собой общую функциональную единицу, объединяющую функциональные единицы разных уровней и выступающую в роли наименьшего конструктивного компонента текста, который строится непосредственно не из предложений, а из абзацев.